Дюжина эльфов, каждый не выше пяти футов ростом, плотным кольцом обступили Элайджу. Откровенной агрессии в их позах не читалось, но все они сжимали в руках луки, копья или широкие ятаганы с изогнутыми рукоятями. И сколь бы мирными они ни казались на первый взгляд, друид прекрасно понимал: его здесь целенаправленно караулили. А раз взяли в кольцо — дружеским визитом это явно не пахло.

— Воу, ребята, полегче, — парень предостерегающе вскинул раскрытую ладонь, глядя на прекрасную эльфийку, пытавшуюся заговорить с ним перед самым прыжком на остров. Она была всё так же ослепительна: огромные миндалевидные глаза, точеный носик и полные губы в обрамлении белоснежного водопада шелковистых волос, спадавших на плечи. Тунику защитных тонов на талии перехватывал широкий кожаный ремень, а просторные шаровары были аккуратно заправлены в мягкие сапоги до колен. Шею укутывал тонкий шарф в тон одежде, а между бровей темнела незнакомая витиеватая татуировка. — Со мной лучше не связываться. Я очень опасен.

Незнакомка слегка склонила голову набок: — Ты ведь Лекарь, верно?

— Э-э… ну да. Но опасный Лекарь! — поправился Элайджа. — Стоп, прозвучало паршиво. Будто я плохой целитель и людей калечу. Нет, лечу я отлично. Но боец я опасный! Короче: нападать на меня точно не стоит. Ради вашего же блага.

— У нас нет намерения нападать на тебя, Лекарь.

Не в первый раз друид горько пожалел о том, что вообще нацепил Кольцо Анонимности. Ничего, кроме проблем, эта скрытность не приносила, и он твердо решил снять побрякушку, как только выяснит, чего от него хотят остроухие.

— Тогда чего вам надо? Вы же пытались прикончить оленей, так? Кто поручится, что вы не захотите пустить под нож и меня?

— Виновные в том святотатстве — неразумные юнцы, совершившие страшную глупость из чистого отчаяния, — ровно ответила эльфийка.

Только сейчас Элайджа заметил в ее руках посох: артефакт казался выточенным из матового стекла, неуловимо напоминая костяное древко огра из Цитадели Разбойников, только этот сук сплошь покрывала затейливая вязь глифов.

— Случившееся стало трагедией для обеих сторон. Но это не отражает наших законов. Мы чтим хранителей.

— И тем не менее ваши люди чуть не перебили всю семью.

— Как я уже сказала — роковая ошибка, рожденная безысходностью.

— И с чего вдруг такая безысходность? — нахмурился Элайджа. — И вообще, прекратите дышать мне в затылок! Терпеть не могу, когда за спиной кто-то маячит.

— Ты обещаешь не бежать?

— Вот уж хрен вам. Если запахнет жареным — сдеру только так.

Эльфийка тяжело вздохнула: — Да будет так.

Она сделала короткий жест рукой: бойцы синхронно отступили на шаг и перестроились, встав полукругом за спиной своей предводительницы. В таком строю они выглядели еще более внушительно, зато теперь все находились в поле его зрения. А главное — без врагов за спиной друид не сомневался: в случае заварухи он уйдет в чащу за долю секунды. По части бега по пересеченной местности равных ему не было, и догнать его по ветвям эльфы не смогли бы при всем желании.

Заодно он разглядел, что спутники женщины одеты точь-в-точь как она, вот только татуировки на лбу не было больше ни у кого.

— Ты доволен? — спросила предводительница.

Голос у нее оказался звонким, но с легкой приятной хрипотцой и мягким певучим акцентом, который Элайджа не смог распознать.

— Чего вы от меня хотите? — перешел к делу парень. — И как тебя звать-то? Я Элайджа, если что.

— К’хана Тамира.

— Кала?

— К’хана.

— Ну я так и сказал.

В ее безупречно бесстрастном лице на миг промелькнула едва заметная трещинка. Эмоция угасла мгновенно, но друид с облегчением отметил про себя: не такая уж она ледяная кукла, как хочет казаться. Впрочем, нарываться на неприятности он не планировал, поэтому поспешил добавить: — Вы караулили здесь трое суток подряд. На такое идут только тогда, когда от человека что-то очень нужно.

— От имени народа Арвандора я пришла предложить тебе сделку.

— Арвандор? Это планета ваша? Или город?

— Это наш город, — пояснила она. — Ты выслушаешь условия договора?

— Валяй. Пали.

— Стрелять в тебя?..

— Да нет же, выражение такое! — страдальчески закатил глаза парень, комично взмахнув кулаком к небу: — Проклятая привычка сыпать идиомами… — Заметив, как эльфы синхронно подобрались, готовые пустить в ход всё имеющееся колюще-режущее железо, он торопливо поправился: — Просто выкладывай условия.

— Удивительно… — пробормотала К’хана. — Странные у тебя повадки. Твой путь лежит на северо-восток, верно?

— Допустим.

— Ты уже разведал тропу?

— Не-а. Я обычно иду наобум, — признался друид. В конце концов, если другие добирались, то и он не пропадет: Рэй в Валосте прямо говорил, что караваны торговцев курсируют между анклавами регулярно.

— Без нашей помощи ты сгинешь в Сумеречных Расщелинах.

— Звучит жутковато. И что это за Сумеречные Расщелины такие?

К’хана вкратце обрисовала картину: земли к северу представляли собой бесконечный лабиринт глубоких каньонов и провалов, кишащих смертоносными хищниками. Найти проход без опытного проводника было практически нереально: по ее словам, любой путник, отказавшийся от помощи эльфов — которую те обычно продавали за звонкую монету, — находил на дне ущелий безымянную могилу.

— Мы готовы провести тебя на ту сторону.

— Ладно. И сколько это стоит?

— Твой этериум нам не нужен, — покачала головой эльфийка. — Нам нужны твои руки Лекаря.

— А свои целители где?

— Мы… недавно пережили тяжелую войну с племенем скальных гноллов. Мы взяли верх, но цена победы оказалась чудовищной. Коварные твари: они знали, кого бить в первую очередь, и целенаправленно вырезали наших знахарей. Потери огромны, — с горечью призналась она. — Мы пытаемся восполнить брешь, но сейчас беззащитны.

— Да без проблем, — пожал плечами Элайджа. — Подлатать раненых я всегда за.

И это было чистой правдой: применять свои способности друид любил во всех проявлениях. Мощь чешуйчатых и звериных форм пьянила, утилитарные заклинания выручали на каждом шагу, а штопка чужих ран дарила глубокое внутреннее удовлетворение. Взяться за лечение он был готов с радостью — особенно если взамен его быстрее дотащат до Сиэтла.

В том, что он одолеет эти каньоны и сам, парень не сомневался: после Первозданного Лабиринта пугать его каменными трещинами было смешно. Но судя по тону К’ханы, продираться в одиночку придется долго и со скрипом. Разменять пару заклинаний на экономию времени казалось отличной сделкой.

К тому же отказать истекающим кровью людям совесть ему всё равно не позволила бы.

— Ты не так понял, — покачала головой девушка. — Твое исцеление мы примем с благодарностью, но суть сделки в другом: ты должен пойти с нами на штурм Башни.

— Чего?! — опешил Элайджа.

Лезть в очередную цитадель Системы он не планировал ни секунды: лишняя задержка, которой хотелось избежать любой ценой.

— Не-не-не, ребят, Башни — это без меня. Спасибо за предложение, конечно, но я как-нибудь сам проберусь.

— Прошу тебя, — К’хана низко склонила голову. — Если мы не возьмем ее сейчас — придется бросать город и бежать. А бежать нам некуда! Башня уже переполнена Эфиром, она…

Элайджа тяжело выдохнул: — Ты хоть что-то о ней знаешь? Сколько времени займет зачистка? Вы туда уже ходили?

— Мы — нет, — призналась эльфийка.

И выложила всё как на духу: до недавнего времени за Башню отвечало соседнее человеческое поселение. Но обнаглевшие гноллы стерли городок в пыль, перебив большинство жителей. Уцелевшие бежали в далекий Сиэтл. Лишенная присмотра цитадель наливалась маной месяц за месяцем, пока наконец не лопнула, изрыгнув волны чудовищ Вокс.

— С тварями на поверхности мы пока справляемся. Но войти внутрь без Лекарей — чистое самоубийство. Без поддержки мы поляжем на первых ярусах.

Элайджа запустил пятерню в волосы: — Господи… Никакого давления, да? — пробормотал он себе под нос.

Ввязываться в чужую бойню не хотелось до зубного скрежета. Но сможет ли он спокойно спать, зная, что бросил этот народец на растерзание ордам Бездны, а через пару месяцев вернется и найдет на месте их пещер лишь груды обглоданных костей?

Не сможет.

Вот он — горький ответ, в котором так не хотелось себе признаваться.

Кем бы он ни был — пусть даже убийцей, обагрившим руки кровью, — стоять в сторонке и хладнокровно наблюдать за гибелью невинных он не умел. Делало ли это его наивным рыцарем на белом коне? Возможно. Скорее всего. Но становиться той сволочью, что плюет на чужую беду и спокойно проходит мимо, ему претило всеми фибрами души.

— Ладно, — буркнул он. — Я помогу.

— Благодарю тебя, — К’хана почтительно поклонилась до пояса.

— Но одной лишь тропой через каньоны вы не отделаетесь, — тут же осадил ее друид. — За штурм я требую одну дополнительную награду из трофеев. На мой личный выбор.

— Любую, кроме венца зачистки, — без колебаний согласилась эльфийка. Она явно ждала подобного торга.

— По рукам, — хлопнул в ладоши Элайджа. — Где эта ваша Башня? Покончим с этим поскорее.

Как выяснилось, цитадель высилась на противоположном краю Сумеречных Расщелин. Впрочем, откладывать поход в долгий ящик К’хана не собиралась, и отряд выдвинулся немедленно.

К удивлению парня, уже через полдня пути ландшафт начал стремительно меняться. Первым делом упала влажность: густой лесной полог поредел, уступив место чахлому кустарнику и каменистым пустошам. Местность до боли напоминала пейзажи американского Юго-Запада: плоские столовые горы, выветренные останцы да скрюченные колючие деревца.

Они шли без привала всю ночь. К утру земля окончательно превратилась в хаос каменных разломов: перед путниками распахнулся исполинский лабиринт каньонов, тянувшихся на десятки миль во все стороны. Поначалу друид прикидывал перемахивать через провалы поверху, но эльфийка быстро остудила его пыл: в ширину многие расщелины достигали доброй четверти мили, а глубина обрывов превышала полтысячи футов.

С точки зрения нормальной геологии это выглядело полным бредом — на Земле не существовало сил, способных так исполосовать породу. Но провалы зевали под ногами во плоти, в очередной раз напоминая: законы старого мира здесь больше не действовали.

Эльфы вели его уверенно, безошибочно петляя по карнизам и осыпям. По пути парень узнал печальные подробности: те юнцы, что полезли на оленей, наслушались баек бродячего торговца о несметных сокровищах и легкой добыче. Когда К’хана с соплеменниками бросилась в погоню, спасать беглецов было уже поздно.

История вышла горькой, и предводительница искренне скорбела по погибшим. Но сам Элайджа сочувствия к мертвецам не испытывал: они шли резать беззащитных зверей ради наживы. Он дал зарок не вершить суд над охотниками, но любить их за это не собирался.

Наконец тропа нырнула за очередной каменный утес — и перед глазами открылся Арвандор. Поселок эльфов не походил ни на одно виденное друидом поселение: со дна расщелины виднелись лишь шаткие веревочные мосты, паутиной переброшенные от одной скальной стены к другой. Но приглядевшись, парень насчитал больше сотни чернеющих пещерных зевов по обеим сторонам обрыва.

Элайджа поднялся по пологой насыпи вслед за проводницей. Внутри его ждал настоящий шок: все эти норы оказались единой подземной системой! В глубине скалы прятались сотни залов, испещренных тонкой резной вязью незнакомых письмен. Огромные каверны служили рыночными площадями и общими трапезными, где звенели голоса, а мелкие кельи отводились под жилье.

Разгуляться гостю не дали: К’хана привела его в отдельную крошечную пещерку и настояла на том, чтобы путник немедленно лег спать. Завтра на рассвете предстоял тяжелый штурм переполненной Башни, и на бой все должны были выйти со свежими силами.

Элайджа спорить не стал: комната, хоть и тесная, оказалась вполне уютной. В углу даже имелась выгородка с примитивным санузлом, пусть и без намека на проточную воду — в засушливых скалах ее берегли как зеницу ока.

Впрочем, друида это не смутило: заперевшись в каморке, он сбросил одежду и накрыл себя «Исцеляющим дождем», смыв дорожную пыль чистой прохладной маной ничуть не хуже любого земного душа. После чего забрался в натянутый между стенами гамак и мгновенно провалился в глубокий, целительный сон.