Сидя со скрещенными ногами в центре ритуального круга, К’хана Тамира неотрывно смотрела на трепещущий огонек свечи. Но сколько бы она ни пыталась, сосредоточиться на медитации не удавалось. Наконец, шумно выдохнув сквозь сжатые зубы, она позволила плечам бессильно опуститься от усталости и глухого раздражения.

— Ты терпишь неудачу, ибо твой разум рассеян, — раздался строгий голос старейшины Хамы.

К’хана покосилась на наставницу, с трудом проглотив язвительную отповедь, которую так отчаянно хотелось бросить в лицо неумолимой учительнице. Как и большинство эльфов, доживших до столь почтенных лет, Хама несла на себе лишь редкие следы возраста: лицо оставалось гладким — если не считать сеточки морщинок в уголках глаз да застывшей на губах кислой строгости, — но волосы отливали цветом сланца. Как и все остальные жители Арвандора — да и сородичи в покинутом родном мире, — старейшина носила кушти. Этот наряд был столь же церемониальным, сколь и практичным: песчаные эльфы Эрага испокон веков спасались им от палящего зноя пустошей.

Костюм состоял из облегающего топа и широких свободных шаровар, заправленных в сапоги из мягкой кожи ящерицы било. Завершал облачение аках — длинный струящийся шарф, которым эльфы укутывали голову, защищаясь от безжалостного полуденного пекла.

— Мой разум рассеян лишь потому, что я страшусь грядущего, — глухо отозвалась девушка. — Если мы потерпим крах…

— Жизнь не остановится. Мы найдем иной путь. Ты — Ведьма Вод. Учись плыть по течению, иначе волна разобьет тебя о скалы.

К’хана до боли вонзила ногти в ладони. Подобные поучения она слышала от Хамы столько раз, что могла повторить слово в слово даже во сне. Вот только знать правила наизусть мало: их нужно впитать каждой клеткой. Жить ими. Быть водой.

Резко поднявшись на ноги, она бросила: — С меня довольно медитаций. Нужно проверить, готов ли наш гость к грядущим испытаниям.

Не дожидаясь ответа, эльфийка покинула ритуальный зал. Шагая по переходам Арвандора, она не переставала поражаться густой влажности в воздухе. Даже здесь — в месте, которое местные дикари звали пустыней, — воды было в разы больше, чем на всем иссушенном Эраге. Порой это сбивало с толку, но подобная перемена оставалась одним из немногих плюсов нового дома.

Ко всем остальным новшествам привыкнуть было куда тяжелее: одно-единственное солнце на небе вместо трех привычных светил Эрага, дикие обычаи землян и вечная, давящая угроза Вокс…

На Эраге они отродясь не знали чудовищ, что во многом и подтолкнуло кланы к исходу на Землю. Никто не предполагал, насколько тяжким окажется выживание: бесконечная резня с монстрами и призрак вторжения Бездны, вечно висящий над головой дамокловым мечом. Многие уже сложили головы. Почти все остальные горько жалели о том, что ступили на эту проклятую планету.

Но пути назад не было — если только не сколотить целое состояние. Шанс оставался: новообращенные миры всегда славились изобилием опыта и россыпями природных сокровищ. Вот только платить за это возвышение приходилось непомерным риском.

Отойдя подальше от святилища — а вернее, от глаз Хамы, — К’хана юркнула в заброшенный тупик галереи. Опустившись на корточки, она запустила тонкие пальцы в шелковистые белые волосы. Тяжело вздохнув, эльфийка активизировала «Водное тело» и принялась завороженно поворачивать ладонь перед глазами: кожа растаяла, превратившись в прозрачную жидкость, заигравшую лазурными искрами в свете висящих под сводами эфирных кристаллов.

Водное тело

Превращает тело заклинателя (целиком или частично) в чистую воду, нивелируя большую часть физического урона. Длительность зависит от запаса Эфира и площади преображенного тела.

Получив этот навык впервые, она не умела дозировать силу: тело либо мгновенно обращалось в лужу целиком, либо не менялось вовсе. Но за годы упорных тренировок ей удалось подчинить чары с филигранной точностью. Это грело душу: доказательство того, что, невзирая на промахи, она способна добиваться своего. Раз уж обуздала непокорное «Водное тело», значит, осилит любую преграду.

Но сколь бы отрадными ни были плоды многолетнего труда, горьких ошибок они не отменяли. Она не сумела уберечь свой клан — хотя для Жрицы Дождей защита народа оставалась священным долгом, — да и развить свой класс Ведьмы Вод до нужной ступени ей так и не удалось.

Оставалось уповать на то, что грядущий рейд в Башню смоет этот позор.

Не подвернись им тот странный чужак у серебряного озерца, она ни за что не решилась бы на штурм. Когда Башня переполнилась, совет уже готовился трубить общий сбор и бежать из насиженных пещер. Однако высокоуровневый Лекарь — чей реальный ранг явно превосходил доклады дозорных — давал им спасительный шанс на победу.

А стоило зачистить Башню хотя бы единожды, как собранные сведения позволили бы поставить зачистки на поток и спасти город от гибели.

Таков был замысел.

Вот только реальность редко следовала планам, а в ее расчетах зияла огромная брешь: стоило чужаку уйти, и клан снова останется без единого целителя.

Именно поэтому ей так отчаянно требовались новые уровни.

Класс Ведьмы Вод брал истоки в архетипе Чародейки, оставаясь при этом полноценным гибридом. Но целительский потенциал дремал до пятидесятого рубежа, когда Система открывала доступ к «Водам обновления». До тех пор в арсенале имелся лишь «Родник перерождения» — плетение слишком тяжелое и неповоротливое для скоротечной рубки в узких залах Башни.

Поэтому, чтобы выжить и повести народ к процветанию, ей требовалось пройти Башню, взять пятидесятый уровень, открыть «Воды обновления» и взять бремя на свои плечи. Но без этого нелепого человека с целым ворохом невозможных способностей провернуть задуманное было нереально.

Он не просто лечил раны — на глазах вернув к жизни растерзанную стрелами олениху, — но и оборачивался исполинским чешуйчатым чудовищем, чей облик любому знающему наблюдателю прямо кричал о кровных узах с Империей Чешуи. Впервые увидев эту тушу, К’хана всерьез решила, что на грешную Землю снизошел истинный дракон.

Глупости, конечно. Ее с пеленок учили всем формам, которые способна принимать первородная раса — эти уроки вбивали каждому, дабы по глупости не оскорбить высшее существо. Но от ящера исходила такая давящая мощь, что на миг все догмы вылетели из головы. А когда шок прошел, осталась лишь неразрешимая загадка.

А стоило подойти ближе, как странник просто испарился на трое суток. Когда он вернулся — соткавшись буквально из воздуха, — девушка уже готова была возвращаться в Арвандор с повинной головой: мало того что упустила юнцов, погибших от рогов хранителя, так еще и проморгала единственный шанс на спасение.

Но он явился. И, что еще невероятнее, согласился на сделку. Даже почти не торговался, хотя отдать один из главных трофеев зачистки было непомерной платой.

И всё же она не знала, что о нем думать. Парень был явно сильнее своего формального уровня, а судя по повадкам — Лекарем не являлся вовсе. Но был могуч. Продемонстрированные им подвиги говорили сами за себя. А в их отчаянном положении перебирать харчами не приходилось: вытащить штурм он способен, а большего пока и не требовалось.

По крайней мере, на время похода.

А там видно будет.

Взяв себя в руки, эльфийка развеяла чары и зашагала по переходам. Встречные сородичи почтительно склоняли головы в ритуальном приветствии: пальцы касались лба, затем губ и раскрывались ладонью вперед — дань ее положению Жрицы Дождей, чей долг состоял в поиске воды для жаждущего клана.

На Эраге это ремесло стояло на грани священнодействия: Ведьмы Вод пользовались непререкаемым авторитетом, ведь без их чутья отыскать живительную влагу среди барханов было невозможно. На Земле всё обстояло иначе — вода буквально сочилась из трещин под ногами. Встречались даже провалы — вроде той заводи, где они наткнулись на гостя, — где влага собиралась в настоящие озера.

К’хана такому расточительству не доверяла.

По меркам Эрага Сумеречные Расщелины казались цветущим садом, и этого было более чем достаточно. Большее изобилие лишь пугало.

Наконец она подошла к пещере, отведенной человеку. Прижав ладонь к резному камню двери, она активировала сигнальный глиф. Ждать не пришлось: проем распахнулся мгновенно.

Вспыхнув румянцем, девушка торопливо отвела глаза от его обнаженного мускулистого торса, но путник быстро исправил оплошность, торопливо натянув чистую белую рубаху. И все же эльфийка успела заметить россыпь глубоких шрамов на его груди: до страшных борозд на правом плече им было далеко, но следы когтей и клыков читались отчетливо. Этот человек хлебнул боев через край.

— Здорово! — широко осклабился парень. — Что, пора выдвигаться? Дай мне ровно… две секунды, я мигом.

С этими словами он юркнул обратно в комнату. Даже от порога К’хана видела, что всё каменное ложе рядом с потертым заплечным мешком завалено десятками диковинных предметов: коробки, фляги, банки из неизвестных материалов. И горы съестного: пахло сушеным мясом в прозрачных свертках, сухими чайными листьями и какими-то плодами. В углу выстроились пузатые бутыли с жидкостью — скорее всего, водой — и несколько сменных рубах.

— Заходи, не стой на пороге, — бросил он через плечо, споро заталкивая пожитки в сумку. Пошарив в туеске, он выудил невиданную ягоду: крупную, бугристую и темно-фиолетовую. — О, ягоду хочешь? Вкусная штука, рекомендую.

Он небрежно щелкнул пальцами, отправляя плод по воздуху. Эльфийка поймала ягоду на чистых рефлексах. Не увидь она, как парень с аппетитом закинул такую же себе в рот, она бы непременно отшатнулась. Но поверив незнакомцу — поводов сомневаться в нем он пока не давал, — девушка осторожно откусила половинку.

Сладкий, терпкий вкус буквально взорвался на языке. Но следом по жилам прокатилась горячая волна чистой жизненной силы, увенчанная мягким уколом первозданного Эфира, заставив на миг забыть о божественном вкусе.

— Ч-что… что это такое?..

— Я их зову рощевыми ягодами, — не переставая улыбаться, отозвался друид. Ягодный сок на миг окрасил его зубы в фиолетовый цвет. — Хотя вслух звучит как-то… не знаю, двусмысленно малость, да? Нет? Ну, мне кажется, им нужно имя посолиднее. Вроде «королевских ягод» или типа того. Короче, я еще в процессе нейминга. — Он на миг завис: — Ладно, вру, до этой секунды я вообще об этом не думал. Но обязательно придумаю!

— О чем… о чем ты вообще бормочешь? — опешила эльфийка от такого словесного водопада.

— А, пардон. Вечно начинаю нести чушь перед красивыми девчонками. Детские комплексы сказываются, поздно взрослеть начал, понимаешь? Да и если пару лет просидеть на необитаемом острове в компании одного только сприггана — у любого крыша слегка протечет. А, ну еще крабы были! Тьма крабов.

— Что такое «краб»?

Элайджа озадаченно вскинул бровь: — У вас там, откуда вы прилетели, крабов не водится, что ли? Ну, крабы — это вроде как морские пауки. Пауков-то вы видели? — Девушка кивнула, хотя само понятие «моря» казалось ей противоестественной дикостью. — Ну вот, у меня на острове таких навалом. Здоровые, в крепком панцире. На вкус, кстати, вполне ничего. Точнее, раньше были ничего: я два года почти на одних крабах сидел, так что теперь меня от них воротит. Да и после мутации они то ли протухли, то ли вкус потеряли… — Он задумчиво почесал затылок: — Хотя, может, дело в том, что это изначально были фиолетовые береговые крабы, а их до катастрофы люди особо не ели. Короче, суть в том, что крабовое мясо я больше в рот не возьму. Можешь так и записать.

— Э-э…

Затянув горловину мешка, он привычным движением накинул на плечи тяжелый меховой плащ. Перехватил загнутый посох, вырезанный в виде извивающегося змея — древко ощутимо фонило редкой мощью, — весело хлопнул в ладоши и подытожил: — Ну всё, погнали! У меня график плотный: надеюсь, управимся с Башней за пару часов. Зашли, навешали люлей монстрам, сгребли хабар и вышли. Раз плюнуть, короче.

К’хана растерянно моргнула: — Выход назначен лишь через три часа, отряд еще собирается. Я пришла лишь убедиться, что тебе всего хватает…

— В смысле? А чего тогда говоришь, что пора? Я вон собрался уже, на чемоданах сижу!

— Я не говорила…

— Да ладно, проехали. Прогуляюсь пока по пещерам, город посмотрю. Будешь моим гидом? Или мне самому по закоулкам шастать? Ай, ладно, по глазам вижу — тебе не до меня. Надеюсь, не заблужусь. Если понадоблюсь — свисти!

И не дожидаясь ответа, он бодро протиснулся мимо нее в коридор, насвистывая под нос какую-то навязчивую, задорную мелодию.

Опешившая эльфийка так и осталась стоять в дверях с открытым ртом.

— Во что же мы ввязались?.. — растерянно пробормотала она себе под нос, глядя, как странная белая макушка скрывается за поворотом.