Элайджа протянул руку в приветственном жесте, назвал себя и дружелюбно добавил: — Рад знакомству.

Эльф — чертами лица поразительно схожий с К’ханой, разве что смоляные волосы контрастировали с ее белой гривой — смерил открытую ладонь подозрительным взглядом, после чего высокомерно задрал нос и демонстративно отвернулся.

Друид поморщился: — Ну вот, оставили висеть в воздухе. Начало положено великолепное, ничего не скажешь.

— Баду, — с укоризной осадила сородича К’хана. — Прояви уважение.

Баду лишь глухо рыкнул, крутанулся на пятках и зашагал к тоннелю, ведущему наружу из пещерного города.

— М-да, теплый прием. Похоже, меня тут уже недолюбливают, а? Бывал я в таких переплетах. Добром обычно не кончается.

— О чем ты? — спросила эльфийка. Рядом с ним она держалась уже куда свободнее, чем когда вломилась в его келью, что Элайджа счел добрым знаком.

— Да долгая история. Один гоблин как-то попытался всадить мне перо под лопатку. Точнее, вполне себе всадил. Просто по важным органам промазал.

— И что с ним стало?

Парень задумчиво потер затылок: — Ничего хорошего. Так где эта Башня, которую мы собрались штурмовать? И где остальная банда?

— Банда? А-а… Отряд. С Баду ты уже знаком.

— Если это можно назвать знакомством — то да. Любовью ко мне парень явно не пылает, — хмыкнул друид. На лице остроухого всё читалось без переводчика. — Ума не приложу, с чего вдруг. До сегодняшнего утра я из вашей братии только одну эльфийку в лесу встречал, и та без претензий была.

— Другую эльфийку? Где? Из какого клана?

— Да пес ее знает. Повыше тебя ростом, блондинка. И кожа не такая бледная.

— Хм… Лесная, судя по всему, — задумчиво протянула К’хана. — Или полукровка. Таких немало бродит.

— Допустим. Так что там с твоим приятелем? Чего он на меня волком смотрит? Обычно людям требуется хотя бы пара минут трепа со мной, прежде чем их начинает тошнить, — с иронией выдал Элайджа.

— Его сестра была среди тех, кого сразил рогатый хранитель, — тихо пояснила она. — Он считает, что ты украл у него право на кровную месть.

— Месть? Оленю?!

— Именно. В наших обычаях хранители приравниваются к разумным расам. Это дает им право на почтение, но налагает и ответственность.

— Вот только ваши охотники пошли резать их как обычный окорок, — в голосе друида прорезалась холодная сталь. — Почтением тут и близко не пахло.

— Не пахло. Они оступились.

Элайджа тяжело вздохнул, запустив пальцы в кудрявую белокурую шевелюру: патлы снова отросли длиннее, чем хотелось бы.

— Ладно, а с остальным отрядом что? Баду понятен, хотя доверять ему прикрытие спины — радость сомнительная. А дальше кто?

— Сейчас познакомлю, — кивнула девушка.

Стоило выйти из расщелины на дно соседнего каньона, как навстречу шагнули трое бойцов. Первым, разумеется, маячил угрюмый Баду, чьим привычным выражением лица, казалось, была кислая гримаса презрения. По словам К’ханы, парень владел классом Шепчущегося с ветром и специализировался на атаках воздушной стихией: как именно это работает на практике, друид пока не знал, но ожидал чего-то вроде воздушных лезвий от своего «Бедствия».

Вторая эльфийка оказалась даже ниже К’ханы. Почтительно поклонившись гостю, она звонко представилась: — Мое имя Сайка. Я Големант.

— Это еще кто такие? — не понял Элайджа.

Выяснилось, что Големанты — ветвь Чародеев, натасканная на призыв каменных созданий. В подтверждение слов Сайка бросила короткое плетение, и земля под ногами заходила ходуном: из каменной крошки прямо на глазах вырос угловатый исполин добрых семи футов ростом, целиком сложенный из серых булыжников.

— Гбартик будет нашим щитом, — с гордостью хлопнула девушка великана по каменной культе. Элайджа слабо представлял, как эта груда гранита удержит юрких тварей, но раз остроухие были довольны — оставалось только наблюдать. В крайнем случае он всегда мог положиться на собственные кулаки, пусть это и сломает всю тактику.

Последнюю звали Нимана — Песчаный Маг, чьей задачей было сковывать врагов и связывать им руки. В одиночку она и мухи бы не прихлопнула, но К’хана подчеркнула: без контроля поля боя нормальная группа долго не живет.

С этим друид спорить не стал, решив оценить ее в деле.

— А ты сама? — повернулся он к предводительнице. Даже среди соплеменников в одинаковых песчаных робах она выделялась ослепительной статью. Но культурная пропасть — помноженная на пугающе неземную грацию — намертво отбивала любые мысли о чем-то большем, чем рабочий договор.

Ну, почти отбивала. Мысли-то мелькали, просто он благоразумно давил их в зародыше.

— Я Ведьма Вод, — отозвалась эльфийка.

— И что это значит на практике?

К’хана терпеливо растолковала: помимо жизненно необходимого для пустыни поиска подземных источников, она наносит урон водными чарами. Расклад вырисовывался четкий: они с Баду отвечают за чистый урон, Сайка с големом держат удар на передовой, Нимана контролирует перемещения монстров, а на плечи Элайджи ложится лечение раненых.

План выглядел гладко, но друид слишком хорошо знал цену планам на бумаге: в настоящей драке они редко переживали первые секунды контакта.

Оставалось надеяться, что брать бой на себя не придется.

Или на свои когти, если уж на то пошло.

Первые лучи восходящего солнца залили вершины столовых гор багрянцем, оставив дно Сумеречных Расщелин тонуть в глубоких сизых тенях, когда пятерка двинулась в путь. Эльфы шагали резво, но Элайджа без труда держал темп — к явному неудовольствию задававшего шаг Баду. К счастью, остальные спутники оказались куда общительнее угрюмого ветродуя и охотно засыпали чужака вопросами.

— И эти ваши… «телевизоры» — они показывали театральные постановки? — с любопытством спросила Сайка, устроившись верхом на широком гранитном плече голема. Каждая поступь каменного истукана отдавалась в ущелье миниатюрным землетрясением, так что о скрытности можно было забыть раз и навсегда.

— Вроде того. Еще спорт смотрели и новости, хотя под конец новости превратились в дешевый балаган, — объяснял Элайджа. — Но больше всего люди любили кино.

— Я бы хотела увидеть такое… «кино», — мечтательно вздохнула девушка.

Остальные согласно закивали. Лишь Баду шел с таким видом, словно сам факт этого разговора наносил смертельное оскорбление чести его рода. Оставалось надеяться, что в бою его спесь не выйдет отряду боком.

— Вы часто штурмовали Башни? — поинтересовался друид чуть погодя.

— Нет, — покачала головой К’хана. — На Эраге право покорять Башни принадлежит лишь аристократии да элитным гвардейцам. Это одна из причин, почему мы ушли сюда: на родине простому народу ходу наверх нет.

— Глупо как-то… А прорывы вас не беспокоили? Монстры не донимали? У нас вон целая орочья орда под боком сидела.

— Орки?! Здесь?! — испуганно округлила глаза Нимана.

— Были, да все вышли.

— Вы перебили их всех до единого?

Элайджа твердо подтвердил, заметив, что опасность клыкастых понимает отлично. Затем вернулся к вопросу о переполненных цитаделях.

— Нет, на Эраге всё держат железной хваткой, — ответила К’хана. — Изредка в диких песках вспыхивает аномальный разлом и успевает набрать силу, но в остальном хаос давят в зародыше. Со временем мы наведем такой же порядок и на Земле.

Парень кивнул. Рассуждение звучало здраво: возможно, тотальный контроль душил рост характеристик у простолюдинов, но это было куда лучше, чем позволить ордам Бездны сожрать континент. Впрочем, за свою собственную Башню на острове он не переживал: даже если бы гномы из Железного Берега забросили еженедельные рейды, священная роща исправно высасывала из цитадели излишки маны, не давая котлу взорваться.

По сути, эти беженцы ничем не отличались от любых первопроходцев фронтира: искали лучшей доли и шанса подняться со дна. И когда подвернулась возможность шагнуть на Землю — ухватились за нее обеими руками.

Такой выбор друид уважал.

Следующие полтора дня отряд упорно петлял по Сумеречным Расщелинам. За время перехода Элайджа вынес для себя две вещи. Во-первых, песчаные эльфы были ребятами со странностями: ворох чужих ритуалов то и дело ставил в тупик.

Чего стоил хотя бы жест Сайки, с искренней улыбкой протянувшей ему холщовый мешочек с живыми, бодро стрекочущими сверчками в качестве дорожного перекуса! Парень вежливо отказался, сославшись на то, что предпочитает ягоды. А уж их маниакальная бережливость к воде граничила с безумием: остроухие обходились парой жалких глотков в сутки, поэтому каждый раз, когда друид жадно припадал к фляге, спутники провожали его ошалелыми взглядами.

А Баду — откровенно яростным.

Во-вторых, сами каньоны друиду не понравились совершенно: каменные лабиринты путали след, а нависающие отвесные скалы будили в памяти Первозданный Лабиринт, вызывая приступы глухой клаустрофобии.

Поэтому, когда ущелье наконец сошло на нет, он выдохнул с неподдельным облегчением. И не только из-за простора: сколь бы приятно ни было идти в компании, долгое соседство с чужаками выматывало душу до дна. Особенно если эти чужаки — эльфы из чужого мира.

— Это она? — прищурился Элайджа, прикрывая глаза ладонью от палящего солнца. Впереди высилась круглая столовая гора, на вершине которой белела заброшенная башня, удивительно напоминавшая приморский маяк.

— Она, — подтвердила К’хана. — Нам нужно подняться по отвесной скале. Ты сможешь карабкаться?

— Уж как-нибудь сдюжу, — хмыкнул друид.

Спустя сорок минут они замерли у подножия монолита. Вершина плато вздымалась на добрую тысячу футов над пустыней: почти гладкая вертикальная стена с редкими уступами да чахлым колючим кустарником, цепляющимся за расщелины.

— Только без паники, ладно? — предупредил парень. К’хана его звериную шкуру уже видела, а вот остальные были не в курсе.

Перетекание в ламеллярную гориллу предсказуемо вызвало сдавленные вскрики у девушек.

А Баду уставился на него с такой лютой ненавистью, словно готов был испепелить на месте.

— Слышь, парень, ты б завязывал дырявить меня взглядом, — пророкотал друид.

В «Облике Стража» голос звучал утробным басом, от которого дрожали ребра.

— Приелось уже, честное слово. Подвезти кого-нибудь наверх?

Лицо эльфа потемнело еще сильнее — добрым знаком это точно не пахло.

Впрочем, от щедрого предложения попутчики благоразумно отказались. Пустив в ход длинные ручищи и нечеловеческую мощь приматов, горилла с пугающей скоростью полезла вверх по отвесному утесу. Сайка не отставала, уверенно взбираясь на загривке своего каменного монстра. Следом скользил Баду: ловко перемахивая с уступа на уступ с помощью воздушных потоков, парень напоминал живого бумажного змея. За ним на удивление проворно карабкалась Нимана.

Замыкала процессию К’хана — в физические характеристики волшебница явно не вкладывалась вовсе. Инстинкты подсказывали Элайдже спуститься и подсобить, но житейский опыт удержал на месте: захоти она помощи — согласилась бы у подножия. Попытка навязать заботу лишь унизила бы ее перед кланом.

Слабачка, конечно, что уж греха таить.

Но из вежливости стоило делать вид, что всё в порядке.

Да и таланты у нее лежали в другой плоскости. Как бы то ни было, вершину друид оседлал первым — причем с колоссальным отрывом. И на краю плато его уже ждал теплый прием: свежепорожденная тварь Вокс встречала гостя нос к носу.

Чешуйчатая рептилия заметно отличалась от лесных собратьев: вместо изумрудных пластин ее тело покрывала толстая, растрескавшаяся шкура, напоминавшая грубую наждачную кожу пустынных ящериц. Особой силой монстр не блистал, поэтому, когда гадина с визгом бросилась вперед, горилла небрежно перехватила ее за плечи, крутанулась на пятках по балетной дуге и запустила чешуйчатый снаряд обратно в пропасть.

Монстр просвистел ярдов сорок по пологой дуге и камнем рухнул вниз. Спустя пару секунд глухой шлепок ознаменовал его бесславный финал на камнях у подножия. И слава богу — спускаться добивать падаль друиду не улыбалось вовсе.

Пока он стряхивал пыль с костяных щитков, над кромкой обрыва показались взмыленные головы спутников. Сбросив звериный вес, Элайджа вернул человеческий облик и задорно ухмыльнулся:

— Ну что, народ, кто готов брать Башню? Погнали, будет весело!