Ярость затапливала вены ледяным огнем: Элайджа методично перемалывал в кровавую труху монстров, гроздьями виснувших на его чешуйчатой шкуре. Они рвали плоть когтями, яростно щелкали клыками, и несмотря на заоблачное Телосложение в связке с несокрушимой броней «Облика Стража», тело превращалось в сплошное кровавое месиво.

Но к боли друиду было не привыкать.

Он мог вытерпеть любые раны, какие способны были нанести эти гули. Чего нельзя было сказать о его остроухих спутниках. К счастью, с каждой секундой они уходили всё дальше к спасению. По крайней мере, ему хотелось в это верить: отряд давно покинул радиус восприятия «Единства с природой».

Сколько прошло времени с того мига, как этот идиот Баду пустил всё под откос своей дешевой показухой, парень уже не помнил. Час? Два? Впрочем, считать минуты было некогда — серая орда перла сплошной неостановимой лавиной.

Поначалу он рассчитывал быстро прикончить вожака — что и проделал без особого труда — и догнать группу. Но стоило вырваться из кольца, как из тумана вывалились новые десятки тварей, намертво перерезав дорогу к спасительным укрытиям. Живы ли эльфы или их давно разорвали на куски, он понятия не имел.

Элайджа знал лишь одно: он был в бешенстве.

Он ненавидел этих тварей. Ненавидел проклятую Башню. Ненавидел Систему, породившую этот бред. Но жарче всего костер ярости пылал в адрес Баду, чья тупоголовая выходка заперла друида посреди этого инфернального месива.

Всю эту злобу парень вбивал во врагов. В теле ламеллярной гориллы он не утруждал себя фехтовальными изысками: сокрушительная мощь Силы и размах длинных лап делали свое дело. Он рвал мертвецов надвое голыми когтями. Выхватывал из толпы очередного неудачника за шкирку и использовал зеленую тушу как живую дубину, разнося сородичей в кашу.

Никакого изящества.

Чистое первобытное насилие и броня.

И все же раны копились. Когти нежити вспарывали шкуру с пугающей легкостью — твари явно владели каким-то системным навыком, увеличивавшим бронепробитие. Но страшнее всего была скверна: с каждым ударом в кровь просачивалось липкое, гнилостное истощение, неумолимо подтачивая силы.

Запас Силы у него был колоссальным, так что резню он продолжал без остановки. Даже когда навстречу выламывались свежие альфа-гули, парень едва сбавлял шаг: выстоять против его мощи они не могли.

Вот только внутренний таймер тикал безжалостно. Проклятие накапливалось с каждым новым ударом, высасывая параметры каплю за каплей. Рано или поздно наступит точка невозврата: дебафф уронит характеристики настолько, что нескончаемый прилив нежити сомнет даже его титаническую стойкость.

Оставалось лишь медленно продавливать просеку по следам отступивших эльфов, уповая на то, что те нашли укрытие. И час спустя чутье наконец уперлось в спасение: из клубов тумана вынырнул величественный мавзолей. Черный мрамор, увенчанный острыми шпилями в духе земной готики, глухие дубовые двери, запечатанные мерцающим куполом чистого Эфира. А главное — за барьером бились знакомые ауры: спутники лежали пластом, тяжело раненые, в кольце незнакомцев, пытавшихся оказать им помощь.

К дверям Элайджа доковылял на чистом упрямстве. Проклятие сожрало Силу почти до нуля, чешуйчатая броня висела кровавыми лохмотьями. Собрав остатки дыхания, он прохрипел: — Впустите!

Сквозь щели донесся слабый, сиплый голос Баду, вякнувшего что-то о том, чтобы бросить чужака на растерзание, но его тут же оборвал истошный крик К’ханы: эльфийка умоляла хозяев открыть проход. Защитники вняли мольбам: мерцающий барьер на миг растаял, и наружу выплеснулась группа людей, обрушив на наседавшую орду целый град заклинаний.

Особой убойной силой их чары не блистали, зато обладали мощным отталкивающим эффектом. Протиснувшись мимо них, парень ввалился в полумрак склепа. Секундой позже ополченцы втянулись следом, барьер снова вспыхнул защитным сиянием, и тяжелые кованые створки с глухим грохотом захлопнулись, отрезая беснующуюся толпу снаружи.

Элайджа рухнул на колени, оскальзываясь на собственных ошметках чешуи. Дикая боль и парализующая слабость захлестнули рассудок, мир перед глазами начал стремительно меркнуть. Сознание уплывало, но одна грань Кварцевого Разума удержала контроль, активируя «Возобновление Стража».

Целительная волна ударила по телу, латая разорванную плоть. Но могильная слабость не отступала: Эфир заклинания вступил в яростную схватку с засевшей в жилах отравой. Борьба шла на равных секунду за секундой, пока наконец божественная регенерация не переломила хребет проклятию. Слабость отступила, тело затянулось новой кожей, и друид шумно выдохнул, сбрасывая звериную шкуру и возвращая человеческий облик.

Он долго стоял на четвереньках, уперев ладони в каменные плиты пола и жадно глотая стылый воздух. Змеиный посох валялся рядом. Но мысли крутились вокруг другого: впервые за всё время «Возобновление Стража» сработало со скрипом и пробуксовкой.

Чего не должно было случиться в принципе.

Возобновление Стража

Мгновенно и полностью восстанавливает все ресурсы и здоровье. Время восстановления зависит от характеристики Восстановления. Текущее значение: 1 раз в 6,65 дней.

«Мгновенно и полностью», — черным по белому гласило системное описание. Без оговорок, звездочек и мелкого шрифта. Парень искренне полагал этот навык абсолютной панацеей. Теперь же стало очевидно: в Системе найдутся проклятия и яды, способные переломить даже этот рубеж. Еще пара слоев дебаффа от гулей — и спасительный откат попросту сгорел бы впустую.

А значит, дела его остроухих союзников были хуже некуда.

Подняв голову, он увидел распростертые на каменном полу тела эльфов. Одежда пропиталась кровью, раны зияли по всему телу. Часть увечий друид успел затянуть еще на поляне, но скверна, с которой едва совладало «Возобновление Стража», теперь беспрепятственно пожирала их плоть изнутри.

С трудом поднявшись на ноги, Элайджа накрыл зал «Исцеляющим дождем» и вбил по импульсу «Успокоения» в каждого раненого. Опустившись на колено возле К’ханы, он тихо спросил: — Что с вами?

Эльфийка с трудом разлепила потрескавшиеся губы: — Слабость… Внутри всё горит огнем. Мысли… путаются…

— Исцели нас! — захрипел лежащий рядом Баду. — Докажи, что ты не пустое место!

Элайдже до чесотки в кулаках захотелось приложить наглеца посохом по зубам, но он сдержался: — Ты сам всё запорол, герой комнатный. Если б ты не сбил мои корни… Ай, да пошел ты. Не собираюсь я перед тобой оправдываться: ты круглый дурак, и по мне — подыхай на здоровье.

— Прошу тебя, Элайджа… — простонала К’хана.

Парень вздохнул, собираясь с мыслями, но заговорить не успел — вмешался один из защитников склепа: — Ты не сможешь их спасти. Ты ведь не Жрец.

— В смысле? — нахмурился друид, поднимая взгляд.

Местные жители оказались людьми, пусть и с чуть гипертрофированными чертами лиц. Одеты они были весьма своеобразно: высокие шляпы-цилиндры с узкими полями, короткие панталоны до колен, башмаки с массивными пряжками и длиннополые сюртуки на серебряных пуговицах.

— Ты затянешь плоть, но проклятие останется в жилах. Если не снять скверну в течение суток, твои друзья пополнят свиту Магистра. Мы убьем их раньше, чем они обратятся.

Пальцы Элайджи до белизны сжали древко посоха. Он шагнул вперед: — Не смей угрожать моим людям.

— Это не угроза, — ровно отозвался мужчина. — Это милосердие. Скверна переломает их суть, превратив в чудовищ. Жить такой жизнью они не захотят сами.

Верить на слово незнакомцу парень не стал. Опустившись рядом с К’ханой, он прижал ладонь к ее хрупкому плечу и на полную мощность открыл шлюзы «Прикосновения природы». Пять минут непрерывной накачки чистой маной! Сверху тикало «Успокоение», шумел «Исцеляющий дождь». Тщетно: лучше девушке не становилось. Напротив, дыхание делалось всё тяжелее, а кожа серела на глазах.

Осушив резерв ядра до донышка, друид убрал руку.

Подняв тяжелый взгляд на местного предводителя, он процедил: — Как снять дрянь?

— Найти первопричину и уничтожить ее.

— Где она? Что это такое?

— В господской усадьбе, — отозвался житель. — Лорд Лотгал — источник морока. Срази его, и проклятие падет прахом.

В памяти мгновенно всплыла строчка системного квеста: «Отыщите первопричину и сделайте первый шаг к ее уничтожению». Пазл сложился без зазоров: первым шагом был штурм особняка сквозь полчища гулей. Будь он истинным жрецом света, снятие порчи не составило бы труда, но против этой заразы друидическая магия оказалась бессильна.

Выбор оставался один: зачистить Башню ради спасения группы, причем сделать это в гордом одиночестве. И времени на раскачку судьба не оставила: в прошлых цитаделях он мог сутками бродить по коридорам, выверяя каждый шаг.

Сейчас такой роскоши не было.

Поведя затекшими плечами, Элайджа спросил: — Парадные двери — единственный выход наружу?

— Нет, — покачал головой ополченец. — Есть задняя потайная дверь, она ведет ближе к особняку. Но те катакомбы кишат слугами скверны.

— Сойдет, — отрезал парень.

Опустившись к К’хане, он тихо произнес: — Я всё исправлю. Держись.

Он ободряюще сжал ее плечо, но девушка уже провалилась в тяжелое забытье. Остальные эльфы тоже лежали без чувств. Взяв с хозяев слово, что о раненых позаботятся, Элайджа последовал за проводником в глубь склепа: они петляли по сырым галереям, пока крутая насыпь не вывела их к массивному чугунному люку под потолком.

— Вернусь, когда спущу шкуру с этого вашего Лорда Лотгала, — бросил друид.

— Да пребудет с тобой удача, путник.

Элайджа лишь покачал головой, перетекая в тело драконида. Из пасти вырвался утробный рык: — Отвернись. Мне нужно уйти в тень.

Мужчина послушно отвел глаза, не задавая лишних вопросов. Едва на ящера лег «Облик Незримого», ополченец толкнул створку люка наружу. Подстегнутый пассивным эффектом «Сущности волка», друид бесшумной тенью выскользнул в туман.

Поначалу вокруг царила тишина, но едва тяжелый люк с лязгом захлопнулся, твари почуяли движение: десятки гулей — или «служителей», как величал их местный люд — лавиной кинулись на звук, яростно скребя когтями мерцающий магический щит. Элайджа тем временем неслышно скользил прочь, ловко лавируя между скрюченными стволами в сторону барского поместья.

Количество нежити поражало воображение: в покое твари замирали неподвижными изваяниями, и без чутья «Единства с природой» разглядеть их в тумане было нереально. Но магия безошибочно вскрывала их омерзительную, противоестественную суть. Звериные инстинкты требовали порвать мерзость в клочья, но рассудок одергивал: это верная гибель.

Откат «Возобновления Стража» завис почти на неделю, снять проклятие было нечем. Прорубаться с боем через лес означало подписать себе смертный приговор. Оставалось лишь ползти по-пластунски, проникнуть в дом и вырезать Лорда Лотгала — кем бы тот ни оказался.