Элайджа скользил вперед, прижимаясь брюхом к сухой земле. Строгой необходимости в этом не было: «Облик Незримого» укрывал его более чем надежно. И всё же казалось, что осторожность снижает нагрузку на маскировку. Может, так оно и было, но искушать судьбу друид не собирался: он действовал по этой схеме с самого первого дня на острове и не видел причин чинить то, что прекрасно работало.

Как бы то ни было, парочка порождений Вокс даже не догадывалась о его присутствии. Подобравшись к первой цели на верную дистанцию, он вбил «Удар хищника» и со всей яростью обрушился на уродливую красночешуйчатую тварь. Мощные челюсти сомкнулись на загривке монстра, перекусив шейные позвонки одним сокрушительным щелчком. Тело обмякло, но прежде чем туша шлепнулась оземь, Элайджа уже исчез.

И дело было не в проворстве лап.

Он пустил в ход «Мерцающий шаг».

Мерцающий шаг

Скользните в тень, мгновенно возникая за спиной противника. Применимо только под действием «Облика хищника». Время восстановления зависит от показателя Ловкости. Текущее значение: 61,2 секунды.

Драконид растаял в воздухе за долю мига до того, как второй монстр бросился на выручку собрату. И тут же соткался прямо у него за спиной. Зарядив когти «Ядовитым ударом», парень оседлал хребет гадины: передние когти глубоко вонзились в плечи, а задние в лохмотья располосовали поясницу чудовища. Челюсти щелкнули у самого сочленения шеи — метил он в затылок, но тварь дернулась в последний момент, — дробя кость и вырывая солидный кусок сочащегося мяса. Выдрав клок плоти, ящер пружинисто отскочил назад.

Элайджа спружинил от придорожного валуна, срезая угол на развороте, пока раненый монстр неуклюже пытался его достать. Не удержав инерции, тварь с треском впечаталась в каменную глыбу. Друид коршуном метнулся в контратаку, полоснул когтями под коленями врага и снова разорвал дистанцию. Порождение Бездны слепо шаталось на подкосившихся лапах: под действием «Заражения» и «Ядовитого удара» стоять прямо ему оставалось недолго.

Минута-другая — и монстр просто истек бы черной кровью. Самой разумной — и безопасной — тактикой было бы нарезать круги поодаль, наблюдая за агонией. Но у этой вылазки имелась и вторая цель: помимо очищения земли от мерзости Вокс, Элайджа методично обкатывал свежий классовый навык.

Он пускал умение в ход уже добрый десяток раз, но на практике оно оказалось куда капризнее большинства привычных чар. Мгновенный пространственный скачок выбивал почву из-под ног, требуя совершенно иного распределения баланса и ментальной концентрации. Поэтому во время перехода через пустыню друид цеплялся за любую возможность попрактиковаться. Скорость дневного марша от этого проседала, но оно того стоило.

И дело было не в опыте: за эту низкоуровневую падаль Система отсыпала сущие крохи. Элайдже требовалось довести владение «Мерцающим шагом» до того же автоматизма, с каким он применял остальные свои плетения. А это достигалось лишь кровью и потом.

К тому же день, в который удавалось вырезать пару тварей Вокс, уже считался удачным.

Ждать естественной кончины добычи парень не стал: выждав шестьдесят секунд до завершения перезарядки, он снова активировал скачок. На сей раз обрушивать град ударов он не стал — лишь глубоко полоснул когтями по поджилкам и легко ушел с линии ответного взмаха.

Ослепшая от яда тварь еще пыталась нелепо махать культями, но дни ее были сочтены. От силы минута. Впрочем, Элайджа успел провести еще один телепорт за спину, прежде чем туша окончательно завалилась на бок, подняв облачко серой пыли.

Опустившись на хвост, друид прислушался к ощущениям в теле. «Мерцающий шаг» ощутимо высасывал выносливость: до тяжести «Железной чешуи» — которая заметно полегчала с ростом уровней и параметров — ему было далеко, но расход чувствовался отчетливо. Даже если откат спадал быстро, спамить прыжками без оглядки на ресурсы не вышло бы при всем желании.

Но это было нормально.

Элайджа давно усвоил: бесплатных подарков Система не делает. Каждая способность несла свою цену, жестко сбалансированную против убойной силы и времени восстановления. Ограничения «Мерцающего шага» удивления не вызывали.

Зато сам навык был чертовски хорош. Залогом выживания в теле драконида была безупречная мобильность: прямого урона эта форма держать не умела. Да, чешуя делала его чуть крепче хрупкого человеческого тела, но против свирепых тварей в цитаделях и разломах эта разница не стоила ровным счетом ничего — начни он ловить тяжелые удары лицом в любом из этих обличий, дело быстро кончилось бы могилой.

Полноценный телепорт за спину — пусть и с жесткими рамками — кардинально менял правила игры. Как минимум он позволял вешать на врагов свежие дебаффы совершенно безнаказанно.

Сбросив чешую и вернув человеческий облик, парень с улыбкой признал: обновка удалась на славу. Но взгляд уже невольно косился в будущее. Открывать новые горизонты было чертовски азартным делом, и пусть интервалы между новыми умениями неумолимо росли, семьдесят пятый рубеж манил с непреодолимой силой.

Тем более что заветная черта маячила буквально за углом. За штучных монстров давали мало, но плотность тварей в округе позволила добить остаток шкалы: последний растерзанный уродец перебросил его на семьдесят третий уровень. Еще две ступени — и в книге заклинаний появится новая строка.

Было легко понять тех, кто с головой проваливался в манию бесконечной прокачки: сам он бессмысленное истребление невинной фауны ради опыта не одобрял, но с каждой взятой планкой логика этих безумцев становилась всё понятнее.

Впрочем, сворачивать на эту кривую дорожку с чистой совестью он не стал бы никогда.

Выбросив пустые мысли из головы, парень зашагал дальше, оставив быстро разлагающуюся падаль на растерзание пустынному ветру. Шесть из девяти граней Кварцевого Разума непрерывно крутили перед внутренним взором сложнейшую корневую вязь будущей культивации Души. За неделю продвинуться удалось не слишком далеко, но наличие четкого чертежа снимало прежнее гнетущее раздражение.

Правда, вскрылся другой досадный пробел: в купленном у эльфов руководстве не нашлось ни единого слова о развитии Драконьего Ядра. Разделы по базовым стихийным ядрам имелись, нашлась даже пространная глава о культивации Ядра Природы, но по первородным драконам — глухо, как в танке.

Кое-какие крупицы пользы выудить, впрочем, удалось: любой прорыв ядра начинался с зацикливания энергии. Говоря простым языком — нужно было втягивать Эфир до предела вместимости, прогонять по спирали и выталкивать наружу. Тысячи, миллионы повторений, пока качество маны не начнет меняться. Но этот процесс требовал невероятной фоновой плотности среды.

Вроде его подземной пещеры на острове.

Или самой священной рощи.

И всё же это был лишь подготовительный этап: как ломать скорлупу на следующую ступень, трактат умалчивал. Элайджа дал себе зарок потрясти архивариуса в Арвандоре при следующем визите.

А пока оставалось довольствоваться медитацией на шагу, заучивая узлы духовных меридианов.

Главной бедой друида оставалось банальное неведение — причем в самом коварном его проявлении: он не знал того, чего он не знает. Приходилось блуждать на ощупь в кромешной тьме. Время от времени пальцы нащупывали крупицы золота, но даже имея доступ к Базе знаний у Ветвей, требовалось четко знать, что именно искать.

Существовали сотни фундаментальных вопросов, которые ему попросту не приходили в голову.

И вот здесь человеческое общество должно было сыграть свою роль. Когда тысячи людей собираются в одном месте, теория вероятностей гарантирует: кто-то из них обязательно наткнется на недостающий фрагмент мозаики. Вывод напрашивался сам собой: пора вылезать из скорлупы. Пора выходить к людям, общаться и искать соратников.

Иначе так и останешься слепым кротом.

Рано или поздно дремучее невежество выйдет боком, и эту брешь следовало закрыть как можно скорее.

Вспомнив об этом, Элайджа наконец обратил внимание на Кольцо Анонимности. Безделушка уже не раз выходила боком, вызывая лишние подозрения у окружающих, и с этим пора было что-то делать. Выбрасывать полезный артефакт он не собирался, но и ходить по округе с неоновой вывеской «Топ-4 сильнейших существ планеты» было верхом безумия: это приманило бы толпы завистников и нежелательные вызовы на бой.

Лишнего шума друид не желал.

К счастью, нашелся разумный компромисс: еще в Валосте он подметил, что некоторые классы умеют скрывать часть системных данных от чужих сканирующих навыков. В торговом городке, привыкшем к бродягам, на скрытые профили никто косо не смотрел. Парень просто активировал встроенный режим анонимности на кольце, прикрыв уровни и характеристики, а отображаемое имя сократил до простого «Эли».

Хотелось верить, что это избавит его от назойливых расспросов. А если кто-то решит полезть на рожон — аргументов для убедительного ответа у него припасено с избытком.

Путь через пустошь продолжался, но неизменность пейзажа искренне озадачивала: по всем расчетам Сиэтл был уже под боком, а вокруг всё так же расстилалась иссушенная каменистая равнина. Местность упорно напоминала американский Юго-Запад, чего в этих широтах быть не могло в принципе. Впрочем, объяснение лежало на поверхности — магия. Или вездесущий Эфир. Преображение перетасовало земную твердь в хаотичную мозаику, раскидав привычные регионы по совершенно чуждым климатическим зонам.

Вот только выгорела ли природа в одно мгновение или чахла годами под палящим зноем? Вряд ли вековые леса могли смениться пустыней за четыре коротких года, но и мгновенный перенос казался дикостью. Без свидетелей гадать было бессмысленно — оставалось уповать на память выживших в городе.

За этими размышлениями пролетели еще двое суток, пока друид наконец не взбежал на вершину песчаного хребта и не замер, пораженный открывшейся панорамой.

Элайджа вырос в окрестностях Сиэтла и знал силуэт мегаполиса до последнего изгиба. Даже спустя годы он должен был безошибочно узнать каждую доминанту.

Но он не узнавал почти ничего.

Отдельные ориентиры уцелели: игла «Спейс-Нидл» по-прежнему гордо взрезала небо, высилось несколько полуразрушенных стеклянных коробок небоскребов, поодаль темнел стадион «Люмен Филд», где когда-то громили соперников «Сихокс». Но львиная доля привычных кварталов лежала в руинах. А прямо посреди города вздымалась огромная столовая гора с плоской вершиной.

Береговой линии, как и следовало ожидать, не было вовсе. За последнюю неделю влажность упала до абсолютного нуля, превратив эти земли в самое засушливое пекло из всех, где парню доводилось бывать. На подходах к городу на бортах покоились десятки колоссальных контейнеровозов: казалось, океанская вода просто испарилась за одну секунду, оставив стальных гигантов беспомощно лежать на обнажившемся грунте.

Шлепая босыми ногами по наклонной равнине, некогда служившей океанским дном, друид с предельной осторожностью петлял между ржавыми остовами судов. Корабли стояли мертвыми памятниками: борта зияли огромными аккуратными пробоинами — выжившие сполна воспользовались колоссальными запасами судовой стали, вырезав автогеном всё, что могло пойти на укрепления. Картина казалась сюрреалистичной, хотя вполне закономерной: за минувшие годы население мегаполиса успело выгрести брошенные трюмы до основания.

Миновав кладбище кораблей, путник уперся во внешнюю стену: огромное укрепление сложили прямо из обломков обрушившихся высоток. В миле от городских рубежей открылось широкое многополосное шоссе, на диво неплохо сохранившееся. Вдоль обочин чернели сотни брошенных легковушек — выпотрошенных до последнего винтика, насколько он мог судить.

Но настоящий шок ждал впереди: с глухим электрическим жужжанием навстречу ему из-за насыпи вынырнул черный продолговатый силуэт. Поначалу друид принял объект за диковинную птицу, но приблизившийся аппарат оказался самым обычным коммерческим квадрокоптером!

Первым порывом было сбить наглую жестянку хлестким разрядом «Ярости бури», но парень вовремя осадил рефлексы: прямой угрозы дрон не нес, а привлекать к себе лишнее внимание он зарекся. Друид лишь лениво махнул объективу ладонью и продолжил неспешный шаг к городским стенам.

Покружив над головой, беспилотник развернулся и ровно поплыл обратно к баррикадам. Элайджа неторопливо зашагал следом.