Элайджа сидел у костра, мелкими глотками потягивая воду из новой фляги. В Сиэтле ему даже в голову не пришло отдать трофеи на опознание: мысли были забиты совсем другим. Даже после твердого решения расставить приоритеты требовалось нечеловеческое усилие воли, чтобы не принять Облик Небес и не сорваться стрелой на восток, к Истону. До города он долетел бы за пару дней, а там можно было сразу взяться за расплату за убийство сестры.

Но стоило взглянуть на Мигеля и Кармен, как он тут же вспомнил, ради чего делал каждый свой выбор. Сначала нужно спрятать их в безопасности. Затем помочь вернуть жизнь в нормальное русло. Может, поселить их в Железном Береге? Кармен все-таки Кузнец, в шахтерском городке ее руки оторвут с руками.

Да и других детей там хватало — Мигель нашел бы себе ровесников.

План выглядел ладно, хотя уверенности в том, что мальчик вообще когда-нибудь оправится от пережитого ужаса, не было. Кошмары переломали пацана безвозвратно. Вопрос лишь в том, сумеет ли он обуздать эти шрамы и обернуть себе на пользу, или же они раздавят его окончательно.

Все было куда сложнее, и Элайджа это понимал. Человеческая психика хрупка, ее не срастить простым заклинанием, как сломанную кость. В лучшем случае Мигель на годы останется с глубокими душевными ранами. В худшем — захлебнется в посттравматическом синдроме. Как ни цинично это звучало, друид надеялся на первый исход: в мире, столь далеком от безопасности, эти шрамы могли стать непробиваемой броней.

Как бы то ни было, он был обязан уберечь единственную оставшуюся семью. Потому и не помчался в Истон сломя голову. Ярость никуда не делась, полыхая с прежней свирепостью, но он запер ее в отдельной грани Кварцевого Разума, позволив вариться в собственном соку. Время от времени он прикасался к ней мыслями — почти изощренная пытка, сдирающая коросту с раны, но это напоминание было необходимо. Чтобы ни на секунду не забывать о долге.

Возмездие придет. Обязательно придет.

Элайджа даже не повернул головы, когда Кармен опустилась рядом на песок. Она, Мигель и высокий сухопарый мечник, чью свободу парень выбил у властей, наотрез отказались сидеть в городе и пошли следом — искать место под кромлех. Это сильно тормозило движение, но отказать им у друида не поднялась рука. Остальные беженцы остались у Люси, набираясь сил перед новой жизнью.

— Знаешь, что самое странное? — тихо произнес он, не отрывая взгляда от пляшущих углей. — Я почти не помню ее лица. Смутно так. Помню события. Помню дурацкий вязаный свитер, в котором она встречала меня на последнее совместное Рождество. А лицо словно в тумане.

— А я помню, — отозвалась Кармен, уперев локти в колени. — До мельчайших черточек. Помню каждую счастливую минуту. И помню тот последний день, когда видела ее живой. На ней была кираса моей ковки. В руках — копье, которое я сама вытянула из заготовки. В ее глазах было столько надежды… Она всерьез верила, что поход в Башню поможет склеить треснувшую дружбу с человеком, которого она считала наставником. Иногда я думаю: неужели она верила ему до той самой секунды, пока они не вонзили нож?

— Хотел бы и я помнить ее такой, — признался Элайджа. — Мы говорили по видеосвязи, когда мир покатился к чертям. Я и подумать не мог, что вижу ее в последний раз. — Он повернулся к Кармен: — Фотографий совсем не осталось?

Женщина покачала головой, и в отблесках костра блеснули две влажные дорожки на щеках. В последние дни она плакала часто: словно встреча с деверем сорвала заслонку, сдерживавшую слезы два долгих года. Сам он тоже пролил немало слез, но исключительно в глухом одиночестве. Стыда он не испытывал — горе требует выхода, — но делить эту боль с другими не умел. Он привык быть один, и годы скитаний лишь вбили эту привычку под кожу.

Плакать он предпочитал без свидетелей — как и делать все остальное в этой жизни.

— Нет, — выдохнула Кармен. — До Перемен всё хранили на дисках и в облаке. В доме стояло пару рамок, но когда мы бежали, брали только крупу и оружие. А когда вернулись, там остались одни головешки. Потом как-то в голову не приходило… В Истоне были художники, но я думала, у нас еще уйма времени.

Она тяжело вздохнула: — Мне казалось, я все предвидела. Я предупреждала ее! Но даже в дурном сне не могла представить, что он зайдет настолько далеко. Мы ведь дружили семьями. Вместе жарили барбекю на заднем дворе. Они работали бок о бок годами. Сейчас-то я понимаю, что тревожные звоночки звенели вовсю: его жена дрожала от одного его взгляда. Не думаю, что он бил ее — руками во всяком случае, — но зная его нутро теперь… Всё ведь лежало на поверхности.

— Возможно, — глухо отозвался Элайджа. — Знаешь, я убивал людей. Немногих, но последнего уложил буквально на днях. Даже не понял толком, с чего он на меня взъелся. Из первой тройки рейтинга, выше меня по уровню. Но когда прижало, рука не дрогнула.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Чтобы ты понимала: это был бой с типом, к которому у меня не было ничего личного, кроме его нападения. Я размозжил ему череп. А с этим ублюдком… С ним все будет совсем иначе.

— Я знаю, — едва слышно прошептала она.

И в этом шепоте не было ни капли попытки его отговорить: Кармен желала Роману мучительной смерти ничуть не меньше, но трезво осознавала границы собственных сил.

Следующий час они провели в полном молчании, глядя на огонь. Над горизонтом неспешно поднималось солнце, заливая стылое небо лазурью и золотом. Зрелище завораживало, но обоим было не до красот природы.

Первые лучи разбудили остальных. Кольт поднялся на ноги, потянулся, разминая затекшие мышцы, и молча подошел к теплу. Мигель в точности повторил движения мечника.

— Зачем мы здесь? — спросила Кармен.

— Нужно найти подходящую землю под дольмен, — ответил Элайджа.

— А что это? — подал голос мальчик.

— Каменное святилище. Вроде Стоунхенджа, — пояснила Кармен, пуская в ход историческое образование, и тут же повернулась к деверю: — Но зачем? Это… что-то вроде мемориала?

Элайджа покачал головой: — Нет. Не совсем. В Истоне ведь есть такой?

— Кенотаф, — кивнула женщина. И шепотом добавила: — Тела там нет. Просто каменная плита.

Пальцы друида сжались в кулак так, что побелели суставы, но развивать тему он не стал. Сделав глубокий вдох, он ровно продолжил: — Этот дольмен особенный. Часть заклинания. Когда закончу кладку, смогу мгновенно перемещаться… домой. Есть свои тонкости, путь может занять лишнюю неделю, но с этим разберемся на месте. Пока же нужно отыскать идеальную точку.

— И как ты ее узнаешь?

Элайджа пожал плечами: — Не знаю. Скорее интуиция. Ну или если подвернется природное сокровище. Хотя так близко к Сиэтлу вряд ли что-то уцелело.

Он достал пригоршню рощевых ягод и раздал спутникам. Правда, когда Мигель от первого же укуса закатил глаза и рухнул в обморок, друид изрядно струхнул. Заминка длилась считанные секунды: очнувшись, пацан расплылся в счастливой улыбке до ушей и жадно потребовал добавки. Кармен идею пресекла на корню, и Элайджа с ней согласился: вреда ягода не принесла, просто детский организм захлебнулся от избытка сырого Эфира и жизненной силы.

Спорить с матерью он не стал и сунул мальчишке полоску вяленого мяса. На Кармен и Кольта ягоды подействовали как надо: оба заметно посвежели, бледность сошла с лиц, а в движениях появилась былая упругость.

Глядя на них, парень с предвкушением подумал о том, какой эффект даст настоящий кофе, когда созреют зерна на острове.

Покончив с завтраком, они засыпали угли песком и двинулись в путь. К удивлению Элайджи, беженцы неплохо держались в пустоши, но он то и дело делился походными премудростями — особенно с Мигелем, жадно впитывавшим каждое слово.

Мальчик пришел в неописуемый восторг, когда друид поймал за хвост жирного четырехфутового варана и позволил погладить чешуйчатую спину. Рептилия была не в восторге от фамильярности, но природный архетип человека заставил зверя смириться. Едва ладонь разжалась, ящерица юркнула под камни и растворилась в мареве.

Поиски затянулись еще на трое суток, пока чутье наконец не уловило слабый зов. Описать ощущение словами Элайджа не мог, но нечто похожее он испытывал под стенами Аргоса, когда ноги сами вывели его к Драконьему Кругу.

Тропа оборвалась внезапно, заставив его затаить дыхание.

Перед ним лежало круглое озерцо футов в сто шириной, окруженное плотным кольцом сочной зелени. И главное — ступив под сень ветвей в одиночку, друид отчетливо ощутил присутствие Стража. Выудив из сумки шмат сырого мяса, он осторожно подошел к кромке воды. Долго ждать не пришлось: водную гладь рассек бугор громадного панциря.

Элайджа метнул угощение вперед, но долететь до ила кусок не успел: из глубин метнулась массивная клювастая голова и на лету с сокрушительным щелчком перехватила добычу.

— Тише, тише, — ровным, мягким голосом произнес друид, протягивая раскрытую ладонь. — Я не трону тебя. И сокровище твое мне без надобности.

Есть ли тут вообще сокровище, он не знал — чутье молчало. Но обычно одно шло в комплекте с другим. Впрочем, грабить оазис он не собирался: ему нужен был лишь фундамент под камни, а для этого следовало договориться с хозяйкой водоема.

К счастью, звериная логика поддавалась расчету, особенно когда за дело брался Анимист. «Единство с природой» работало безупречно: дикое зверье и высшие Стражи принимали его куда охотнее, чем обычных смертных. Спустя пару часов методичной кормежки гигантская черепаха сменила гнев на милость.

Правда, когда на поляну осторожно вышли Кармен, Мигель и Кольт, увидев, как друид мирно чешет двухфутовый кожистый подбородок древнего монстра, черепаха угрожающе зашипела.

— Нельзя, — строго осадил ее Элайджа.

Шипение прекратилось лишь после очередного увесистого куска мяса.

Зверь успокоился настолько, что подпустил к себе Мигеля. Мальчишка замер от священного восторга, и черепаха, казалось, смягчилась: высшие стражи пустошей отлично считывали искренние эмоции.

Убедившись, что спутникам ничто не угрожает, парень решил оставить их у воды, а сам отправился на поиски стройматериалов. Кармен порывалась пойти следом, но друид лишь покачал головой: — Ты будешь только тормозить. Мне нужно прочесать огромный кусок пустыни. Поможешь, когда я начну таскать глыбы сюда.

С этими словами он активировал Облик Небес.

Троица синхронно ахнула от неожиданности.

— Спокойно, это я, — бросил крылатый змей. — Мой маленький секрет, привыкайте.

Мощно оттолкнувшись лапами, он взмыл в зенит. Поначалу полет вышел дерганым — крылья еще не слушались идеально, — но поймав восходящий поток, он уверенно набрал высоту. Заложив пару кругов, друид активировал «Взгляд орла»: с запредельной высоты и под магическим зумом земля просматривалась на десятки миль вокруг. Лишь спустя три часа поисков взгляд зацепился за песчаниковый останец, подножие которого усыпали подходящие каменные монолиты.

Гряда лежала почти в сорока милях от оазиса — доставка обещала стать форменной каторгой. Но тяжелого труда Элайджа не боялся никогда.

Сложив крылья, он рухнул вниз, прямо на лету перетек в шкуру ламеллярной гориллы и ухватился за самый массивный валун.

Минуту спустя по раскаленным пескам мерно зашагала черная чешуйчатая туша, снова взвалив на плечи многотонную каменную глыбу.