Исон Эдмунд сидел за рабочим столом, внимательно изучая кристалл. Это было искусственное сокровище, выращенное в одном из его минеральных садов, и хотя по общепринятой шкале оно едва дотягивало до ранга Выше Простого, исходившая от него мощь почти не уступала дикому природному кладу. И все же результат его не устраивал. Он знал, что его подданные способны на большее. Учитывая, сколько монет он вбухал в этот проект, они были обязаны добиться успеха — иначе он потеряет всё.

Не прямо сейчас. До того как придется платить по счетам, пройдут столетия. Но этот день неизбежно настанет.

— Сносно, — произнес он, взглянув на Минералогов.

Эту парочку он растил с детства — разумеется, не лично, — направляя их к архетипу Ученого, а затем подталкивая к редкому классу Минералога. И все ради надежды, что они помогут семье Исон взобраться на новые вершины.

Большинство фракций добивались этого колонизацией недавно интегрированных миров, но подобная тактика требовала уймы времени и грозила полным финансовым истощением. Мало того что просто добраться до этих новых миров стоило целое состояние, так еще и отправка войска, способного хоть на что-то повлиять, разорила бы почти любую семью в империи, за исключением самых богатых.

Именно поэтому большинство обращалось к компаниям наемников вроде «Черного Неба», имевшим особые привилегии от Культа Мирового Древа. Либо же посылало туда самую бездарную молодежь — стратегия, которая слишком редко приносила плоды, чтобы всерьез на нее полагаться. И все же, если поселению удавалось закрепиться в таком мире, выгода могла оказаться колоссальной.

Разумеется, перед подобными мирами стояло множество собственных преград. Большинство из них в итоге выпадали из зоны влияния Мирового Древа и отправлялись дрейфовать в пустоту. Или же превращались в Родовые Царства. Но те, что выдерживали выпавшие на их долю испытания, становились домом для сильных аборигенов с массой преимуществ, выбить которых оказывалось невероятно трудно даже при всех сулимых наградах.

Эдмунду это всегда казалось верхом несправедливости. Искусственно поддерживать слабых, пока они не сравняются с высшими, — кому от этого польза? Куда лучше, если бы дикари склонили колени перед тем, кто способен их защитить, кто приведет их к истинной силе и покажет, как устроена мультивселенная.

Однако у Мирового Древа и его проклятого культа были другие планы, и Эдмунду, как и всем остальным, оставалось лишь подчиняться правилам.

Поэтому, не имея богатств для снаряжения бесконечных экспедиций к новообретенным мирам в призрачной надежде на их выживание, он обратился к идее создания собственных сокровищ. Метод не был чем-то неслыханным. Напротив, вполне обычное дело. Именно этим и занимались классы вроде Фермеров и Садоводов всех сортов, пусть и с широким размахом, но со сравнительно слабым результатом. Однако такие синтетические сокровища никогда не приносили пользы никому выше Смертного ранга.

Да и кого они вообще заботили?

Конечно, это было лишь началом, но существовало бесчисленное множество способов пройти эти уровни и подготовиться к тому, чтобы стать одним из Вознесенных. А вот дальше начиналось настоящее «бутылочное горлышко», и сложность развития за этой чертой как раз и была причиной, почему мировой порядок почти никогда не менялся. Сильные оставались сильными, а слабые продолжали копошиться в тех объедках, что удавалось найти.

Любой, кто научился бы выращивать синтетические сокровища, сопоставимые по силе с природными сокровищами аналогичного ранга, опрокинул бы этот баланс. Он взлетел бы на самую вершину и завоевал бы место под солнцем для своих приспешников. Для тех, кто находился на нижней ступени мультивселенской лестницы могущества, это был единственный путь вперед.

— Какого уровня вы достигли? — спросил он.

— Сто второго, — ответил тот, что стоял справа.

Эдмунд никогда не утруждал себя запоминанием их имен. Он редко утруждал себя этим даже в собственной семье, не говоря уже о парочке перспективных сирот. Вот когда они Вознесутся и раскроют хоть крупицу потенциала, он, возможно, соизволит узнать, как их зовут.

Может быть.

Уж точно узнает, когда они доберутся до стадии Полубога. Он даже мог бы пригласить их на ужин, если бы они сравнялись с его собственной Божественной стадией. Но изысканных угощений подавать бы не стал. В конце концов, они ведь обычные простолюдины.

— Еще двадцать три уровня, — сказал Эдмунд, бросив драгоценный камень на стол. Тот заскользил по поверхности и замер в дюйме от края. Обоим Минералогам пришлось сдержать вздох ужаса. Для Эдмунда это был мусор, но для них — итог многолетних трудов. Какие мелкие мечты. — Явитесь к старейшине Рам. Она составит план тренировок, чтобы подтолкнуть вас обоих к Вознесению. После этого, быть может, вы сумеете создать нечто по-настоящему ценное.

— Простите, Великий Магистр…

— Что? — спросил он.

— Нам… придется войти в башню? — спросила гномиха слева.

Она была довольно миловидной, и когда достигнет должной ступени развития, вполне может стать настоящей красавицей. Надо будет к ней присмотреться.

— Разумеется. Истребление тварей в башне — самый эффективный способ поднятия уровней, — отрезал Эдмунд. — Я…

Мир содрогнулся, оборвав его на полуслове. Двое слабаков истошно взвизгнули от панического ужаса, вцепившись друг в друга, словно это могло хоть чем-то помочь. Сам же Эдмунд мгновенно раскрутил три заклинания, добавив к ним защитную способность. Лед сковал его тело, обратившись в доспех, утроивший его габариты. Затем он выхватил палочку из сумки-хранилища на поясе, готовый дать отпор любому, кто посмеет угрожать его миру.

Не столько потому, что ему было не все равно на это место. И уж тем более не из-за людей, называвших его домом. Просто он не мог позволить кому-либо безнаказанно покушаться на свой авторитет. Это лишь породило бы новые вызовы, а после того как он растратил столько сил, выдавая тому увальню квест на отмщение за гибель своего тупоголового правнука, он был отвратительно уязвим.

Кэббот был форменным идиотом. Он пустил под откос вековой план в попытке выковать собственный путь. Эдмунд даже зауважал бы это, если бы придурок не умудрился сдохнуть. И точно так же, как в случае с угрозой планете, Эдмунд не мог оставить убийство члена семьи без ответа.

Но варвар с треском провалился, вызвав откат, который лишь усугубил слабость Эдмунда. В итоге он ослаб настолько, каким не был с тех пор, как достиг Божественной стадии больше века назад.

И все же с каким-то выскочкой он совладать сумеет…

Дрожь внезапно прекратилась. Потеряв равновесие, парочка Минералогов рухнула на пол, оцарапав плитку. Эдмунд стирал людей в порошок и за меньшее, но сдержался. Вместо этого он раскинул чувства по своим владениям и наткнулся на тревожную пустоту.

Одно дело, если назревала битва. Эдмунд пробивался наверх через кровь и грязь, зубами и когтями вырывая каждый полученный уровень. Так что к бою он был готов. Однако отсутствие какой-либо очевидной угрозы тревожило сильнее, чем любой враг. Ведь это означало лишь два варианта, и оба были ужасающими.

Пока Эдмунд пытался осознать, что может сулить каждый из них, дверь в его кабинет распахнулась настежь. Он уже собирался отчитать слуг за дерзость, когда в комнату вплыло видение неземной красоты.

Она выглядела как человек.

Почти.

И хотя Эдмунда обычно не привлекали столь долговязые создания — дайте ему крепкую гномью девку в любой день недели, — он не мог отрицать поразительной внешности незнакомки. И все это было настоящим. Никаких иллюзий. Никаких морок. Чистое совершенство.

Золотые волосы ниспадали на узкие плечи, обрамляя лицо — одновременно хрупкое и властное. Ее глаза подчеркивало то, что походило на золотистый макияж, но приглядевшись, Эдмунд понял: их украшали крошечные мерцающие чешуйки.

Он прошептал:

— О боги…

Похожие чешуйки складывались в узор на ее шее, спускаясь к грудине. И хотя Эдмунд подозревал, что они покрывают все ее тело, белые одежды женщины не позволяли убедиться в этом наверняка.

Она шагнула вперед каким-то змеиным, плавным движением и одарила его легкой, всепонимающей улыбкой:

— Я не требую твоего поклонения, Исон Эдмунд. Только твоего повиновения.

— Трансцендентная…

— Именно, — ответила она. — Прошу прощения за беспокойство, вызванное моим прибытием. Скрыть присутствие при перемещении сквозь Мировое Древо невозможно. Крупица моей силы просочилась наружу прежде, чем я успела взять ее под контроль. Разумеется, я выплачу положенную компенсацию, если ты сочтешь нужным.

— А… в этом нет необходимости, ваше преосвященство, — выдавил он, наконец обретя голос.

Он позволил ледяным доспехам осыпаться, опасаясь оскорбить могущественную гостью.

— Глупости. Пусть твои счетоводы отправят счет моему сенешалю на планете Сетик, — сказала она. — Разумеется, она находится в пределах Империи Чешуи. Уверена, вы без труда ее найдете.

Эдмунд покорно склонил голову.

— Как прикажете, ваше преосвященство, — выдохнул он настолько уверенно, насколько смог.

Однако сердце колотилось как безумное перед лицом существа, достигшего вершины измеримого развития. Насколько далеко за эти пределы она сумела подняться, оставалось лишь гадать. Сам он точно не мог различить деталей. И все же не удержался от применения «Ледяного Взора». Результат оказался обескураживающим:

Имя: Кирлисса

Архетип: Чародей

Уровень: 1000+

Давненько заклинание распознавания Эдмунда не терпело столь оглушительного краха. А учитывая, что оно выдало лишь базовые сведения, да и то не полностью, иначе это назвать было нельзя. Впрочем, даже этой крохи информации рядовому гному хватило бы для сердечного приступа.

Он и так понял, что она достигла стадии Трансцендентного. Это было очевидно с первого же взгляда.

Или дракон.

Лично он с ними никогда не встречался, но легенды слышали все. И Эдмунд не был исключением. Теперь, увидев ее воочию, он понял, что любые описания безнадежно блекли. Молва гласила, что по мере развития они обретают способность совершенствовать свой вторичный облик. Очевидно, эта Кирлисса питала слабость к людям и выбрала форму соответственно, пусть и с легкими намеками на свою драконью расу.

— Скажи мне, Исон Эдмунд, — произнесла она, и в ее голосе пропал малейший намек на доброту, звучавшую мгновением ранее. — Все ли гномы страдают столь вопиющим пренебрежением к элементарным приличиям? Или только ты?

Ему потребовалась секунда, чтобы осознать ошибку. Он слишком долго был царем горы. Владыкой на вершине, так сказать. А это значило, что он мог изучать любого, кого пожелает, и с такой дотошностью, с какой вздумается. Однако в масштабах мультивселенной подобные фокусы обычно воспринимались в штыки.

Он пал ниц, рассыпаясь в извинениях:

— Я не хотел проявить неуважение, почитаемая старейшина, — взмолился он. — Дурная привычка, не более того.

— Встань, гном. Не пристало терять лицо перед своими… подданными, — произнесла она, бросив мимолетный презрительный взгляд на дрожащих Минералогов.

Эдмунд ее прекрасно понимал. Жалкие букашки, одетые во что-то не лучше ранга Выше Простого.

Он поднялся на ноги, отряхивая мантию Священного ранга. Она могла бы быть Божественной, но найти мастера нужной стадии среди союзников было почти невозможно, а в его собственных владениях таких и вовсе не водилось. Лишний повод стремиться к росту.

— Могу ли я предложить вам угощение? Раба или двух? У нас…

— Мне ничего от тебя не нужно, гном, — оборвала она. Ее глаза на краткий миг вспыхнули звериным, рептильным блеском, а затем снова приняли обычный человеческий вид. — Кроме одного.

— Назовите, и я приложу все силы, чтобы исполнить желаемое.

— Прекрасно. Рада видеть, что ты так жаждешь загладить вину.

— Загладить вину? Чем же я прогневал вас, о Трансцендентная? — спросил он, чувствуя, как пересохло во рту.

— Ты не знаешь? — спросила она. — Неужели ты не задумался, почему твой правнук спустил целое состояние на наем ритуалистов из числа известных сектантов Церкви Пожирателя?

— Поглотители?

— Худшие из них, — ответила она.

— Я ничего об этом не знал! Мальчишка был упрямым и своенравным. Он покинул семью много лет назад. Насколько мне известно, он примкнул к отряду наемников и отправился в какой-то захолустный мирок на фронтире.

Внезапно из комнаты исчез весь воздух, и на Эдмунда обрушилось невыносимое давление.

— Не смей лгать мне, дитя, — ровно произнесла она.

Затем давление исчезло, и воздух вернулся, будто никуда и не пропадал. Все продлилось долю секунды, что обычно ничуть не пошатнуло бы выносливость Эдмунда. И все же он судорожно глотал воздух.

Это не помогало.

Монстр перед ним был не просто на шаг впереди. Она фактически принадлежала к другому биологическому виду. Подданные часто называли его богом, но Кирлисса превосходила его настолько же, насколько сам он возвышался над последним нищим крестьянином, едва вступившим на путь культивации.

— К тому моменту, как я узнал, он уже был мертв, — признался он.

— И тем не менее ты вмешался в дела только что открытого мира. Ты выдал квест.

— Это мое право — отомстить за смерть потомка, — тихо произнес он. Слова прозвучали едва громче шепота, но за ними стояла несгибаемая воля. Он поднял взгляд прямо в глаза драконицы. — Так было заведено всегда. Я не преступал законов. Я не спускался на планету лично. Я все сделал строго по правилам.

— Действительно, — сказала она, делая шаг вперед.

Она была всего на пару футов выше него — низкорослая по человеческим меркам, — но с этим шагом словно разрослась до небес.

— Тогда я должна спросить тебя: как мне следует поступить с предком гнома, который похитил мою дочь и попытался выкачать ее эссенцию, будто она какое-то природное сокровище?

— Ч-что?

Рука Кирлиссы метнулась вперед с быстротой, которую Эдмунд даже не успел отследить. Прежде чем он понял, что происходит, она уже держала его за горло на весу. Дышать ему было почти без надобности, но ощущение ее руки — нет, теперь это был золотистый чешуйчатый коготь невообразимой мощи, — сомкнувшейся вокруг шеи, едва не довело его до паники.

— Мою. Дочь, — прорычала она, тщательно чеканя каждое слово. — Сущее дитя, едва вылупившегося детеныша. Друид, которого ты пытался убить, спас ее от этой участи. А затем прикончил твоего жалкого потомка, как то мерзкое порождение зла, коим тот и являлся. Он действовал от моего имени. Если у тебя есть к нему претензии, ты можешь высказать их мне. Желаешь сделать это, Исон Эдмунд? Я здесь, готова принять вызов, если таков твой выбор.

— Н-нет…

— Я не слышу, — сказала она, притягивая его ближе.

— Я не желаю!

Она разжала когти.

— Вот и славно, — произнесла Кирлисса, и давящее ощущение колоссальной мощи рассеялось. Когда это произошло, она снова казалась не крупнее, чем в тот миг, когда только переступила порог кабинета. — В таком случае я требую, чтобы ты забыл о своей кровной мести Друиду.

Угроза в этом приказе была предельно ясна. Если он попытается снова навредить Друиду — даже чужими руками, — то навлечет на себя гнев Трансцендентной. А это было верным самоубийством. В истинной ярости Кирлисса уничтожит всю планету. А может, и всю систему.

И никто не встанет у нее на пути.

Потому что ни у кого, кому было дело до него, его планеты или их системы, не нашлось бы достаточной силы. Сколь бы несправедливо это ни было, Кирлисса могла делать все, что ей заблагорассудится, и никто не посмеет бросить ей вызов.

Поэтому он склонил голову и произнес:

— Как прикажете, почтенный дракон. Я оставлю свою обиду прямо здесь и сейчас.

— Хорошо, — сказала она. — В таком случае я удаляюсь.

С этими словами она просто исчезла, словно ее никогда и не существовало.

Тяжело дыша, Эдмунд изо всех сил пытался успокоиться, пока не заметил пару Минералогов, все еще сжавшихся на полу. Оба смотрели на него распахнутыми глазами, полными слез.

Они все видели.

Его слабость. Слухи о его трусости — пусть и вполне понятной — не должны были разойтись.

— Жаль, — сказал он. — Я возлагал на вас двоих такие надежды.

— Господин, я…

Многообещающей Минералогше так и не довелось закончить фразу. Копье льда пробило ее голову насквозь. Секундой позже голова ее напарника разлетелась на куски от удара такой же сокрушительной силы.

Вздохнув, он лишь покачал головой. Теперь придется начинать все с нуля. Не беда — он прожил тысячи лет. Что такое задержка на пару десятилетий? В масштабах того, кто достиг Божественной стадии, это не дольше взмаха ресниц.