Под ладонью Элайджи ровно пульсировал силой первый менгир, созданный его собственными руками. Один из девяти исполинов дольмена, открывшего столь колоссальный потенциал: превратившего «Родовой круг» в «Корни Мирового Древа» и подарившего способность мгновенно перемещаться по планете — туда, где возведен круг для приема.

Но сейчас камень ощущался иначе. Мощнее. Прежде энергетические реки, струящиеся от монолита к монолиту, оставались полускрытыми, теперь же он едва ли не воочию видел сплетенную между ними паутину магии. А в самом сердце святилища клубилась плотность силы, сравниться с которой могла лишь его священная роща на острове.

И под камнями таилось нечто еще. Нечто столь глубокое, что разум даже подступиться к разгадке не смел.

Потоки действительно налились мощью? Или сам Элайджа стал глубже чувствовать Эфир, шагнув на вторую ступень культивации Души? Ответа не было, хотя купленный свиток прямо указывал: продвижение по ступеням часто открывает новые грани восприятия. Прежде он думал, что речь идет лишь об обострении чувств — и так оно и было: зрение и слух давно перешагнули человеческие пределы, особенно в шкуре зверя. Но, судя по всему, за этим стояло нечто большее. Быть может, однажды он научится различать токи магии столь же отчетливо, как прожилки на древесных листьях.

В конце концов, среди Ученых существовали целые школы исследователей эфирных волн. Значит, это принципиально возможно. Другой вопрос — покорится ли эта высота ему самому.

— Невероятно… — пробормотал Биггл с отвисшей челюстью. — Как далеко мы перенеслись? Кто воздвиг эти глыбы? Древняя реликвия? Я слышал о транспортных сетях, но это не похоже ни на одну из известных мне историй!

— О транспортных сетях? — переспросил Элайджа. — Вроде перемещений через филиалы Ветви?

Гном покачал головой: — Нет. Ветвь для простых межконтинентальных переходов — непозволительная роскошь. Обычно такими вещами ведают пространственные маги. В моем родном мире подобные врата все равно не по карману такому, как я, но для… гм… более состоятельных господ путешествия по сети не в тягость. Впрочем, сам я их в глаза не видел: моя деревня была слишком глухой и нищей, чтобы заслужить собственный узел.

— А зачем тогда порталы Ветви?

— Для межпланетных переходов, — пояснил алхимик. — Существуют корабли, рассекающие пустоту между мирами и вселенными, но это оправдано лишь при массовых перевозках. Ну или если ты баснословно богат. Или могущественен — хотя, по моему опыту, одно без другого редко обходится.

— Ясно, — кивнул Элайджа.

— Как же круто! — восхищенно выдохнул Мигель, обойдя дольмен по кругу и касаясь пальцами каждого опорного камня. — Точно такой же, как под Сиэтлом, да? Только камни другие. И рисунки на них совсем не те. Почему?

— В этом суть вдохновения, — улыбнулся друид.

— Что еще за «Сиэтл»? — Биггл с трудом выговорил чужеродное название, явно не понимая, о чем речь.

— Не забивай голову. Пошли, время не ждет, — оборвал расспросы парень.

На все дела у них было шесть дней отката телепорта, а с учетом похода в гиблые топи задерживаться было нельзя ни на секунду. Он повел отряд прочь от Драконьего Круга, держа курс на белые стены Аргоса.

— И всё же, как далеко мы ушли? — пыхтел позади Биггл, едва поспевая за спутниками.

Короткие ноги гнома превращали переход по пересеченной местности в сущую пытку. Курику, который был едва ли выше алхимика, походные тяготы почему-то никогда не мешали — видимо, класс алхимика не давал инструментов для преодоления расовых недостатков.

— Около тысячи миль? Может, больше. Я версты не считал, когда шел пешком, — отозвался Элайджа. — Может, и все две тысячи, хотя вряд ли: в горах просто пришлось изрядно попетлять.

— Впечатляет… — протянул Биггл, то и дело оглядываясь на оставшийся позади холм. Монолиты скрылись из виду, но друид прекрасно читал алчные мысли коротышки.

Решив пресечь поползновения в зародыше, парень сухо бросил: — Чтобы духу твоего не было возле моих кругов без моего ведома и сопровождения.

— Что?!

— Ты прекрасно меня слышал, Биггл. Меня предупреждали насчет аппетитов алхимиков: вы, ребята, бываете на редкость жадными до чужого добра. Я не говорю, что ты из таких проходимцев, но предупреждаю прямо — не суй нос к моим вещам.

— Я… понял, — стушевался гном. — Да я просто из научного любопытства спросил! Даже в мыслях не было делать то, о чем ты там себе напридумывал. Я предпочитаю выращивать ингредиенты в саду, а не драть с корнем на чужой земле.

— Вот и славно.

Остаток пути прошел без лишних разговоров. Вскоре перед ними выросли башни Аргоса: город полностью оправился от недавней бури, наглядно показав, на что способны профильные строительные классы при должной сноровке. Со временем эти мастера возведут чертоги, способные затмить шедевры старого мира, да еще и с полным набором магических удобств. Лишь вопрос времени.

И выживания.

Дежурные стражники у ворот мгновенно узнали Элайджу: после пары приветственных фраз воины молча посторонились. Парень отметил, что на невысокого чужака-гнома караульные даже бровью не повели — в полисе явно уже притерлись к нечеловеческим расам. Без задержек они дошли до знакомой вывески лавки Аттикуса.

— А, дорогой друг, какая радость! — распахнул объятия долговязый торговец с горбатым ястребиным носом. — Только о тебе вспоминал! И с гостями! Любой друг Элайджи — друг Аттикуса! Я даже скидку сделаю: целых два процента на любое оружие на полках! Качество высшей пробы, само собой!

Элайджа не сдержал ответной улыбки: при всей тяжести последних дней заразительное жизнелюбие лавочника пробивало любую броню меланхолии.

— Мне нужно опознать пару вещиц. Ну и продать лишнее, если сойдемся в цене.

Торговец провел гостей в подсобные помещения, где на стол легли трофеи. Первой Аттикус взял Сумку из шкуры гуля: зачарование давало пятнадцать процентов снижения веса поклажи и свойство «Сохранность», продлевавшее свежесть любых скоропортящихся припасов вдвое дольше обычного срока.

— Роскошная вещь, — цокнул языком купец. — Предложил бы выкупить, но вижу, ты к ней прикипел душой. И правильно: лишнего места в походах не бывает.

Следом пошли Утяжеленные перчатки: вердикт эксперта обещал прибавку в двадцать процентов к урону в рукопашном бою без оружия. Друид догадывался о чем-то подобном, но столь солидная цифра приятно удивила.

Походную посудину предсказуемо нарекли Неиссякаемой флягой, но, к изумлению Элайджи, родилась она не в утробе Башни или Разлома. На донце проявилось клеймо мастера: Раджеш Беди. Подробностей система не давала, но друид мысленно взял создателя на заметку — такой умелец легко решил бы водный кризис осажденного Сиэтла.

Трофейное копье Тора звалось «Копьем предков»: зачарование позволяло силой мысли возвращать брошенное оружие обратно в ладонь. Элайджа на собственной шкуре прочувствовал этот трюк в схватке с викингом, так что в полезности артефакта не сомневался. Но оставлять клинок себе не собирался — он привык к боевым посохам и ломать наработанную моторику не желал.

Мигель к тяжелому древку тоже остался равнодушен — мальчишку куда сильнее манили клинки, — так что копье решено было пустить с молотка. Благо в Аргосе фаланги копейщиков составляли основу ополчения, и за такой образец торговец готов был раскошелиться.

— Все из-за Делайлы, — покачал головой Аттикус. — Все юнцы в городе спят и видят, как бы впечатлить ее работой с копьем. Да и девицы тоже, чего греха таить. Жаль только, силенок поднять эту махину у большинства не хватит. Но пара матерых рубак отсыплет круглую сумму за оружие ранга Выше Простого с таким редким свойством.

Копье отложили в общую кучу до финального торга. Впереди оставалось самое сладкое, и жемчужину коллекции Элайджа приберег напоследок. Сперва оценку прошли десяток кинжалов и пара мечей Грубого ранга — отдавать такой ширпотреб Мигелю смысла не было, мать скует парню оружие на три головы выше, когда придет срок. Наконец очередь дошла до ожерелья с клыками.

— Любопытно… — протянул купец, вертя безделушку в тонких пальцах. — Называется «Волчий тотем». Зубы явно волчьи, но артефакт выкован Системой.

— Что дает?

— Плюс три ко всем характеристикам, — ответил Аттикус. — Солидно. Впрочем, для предмета Комплексного ранга вполне ожидаемо. Но самое интересное — пассивное свойство: продлевает длительность любых наложенных проклятий и недугов на пятнадцать процентов.

— Ого. Недурно, — присвистнул Элайджа.

Фактически это означало прямую прибавку в пятнадцать процентов к общему урону от «Роя», «Заражения» и «Ядовитого удара»! Теперь стало ясно, почему ослабляющий дебафф северянина держался на нем так мучительно долго. Ожерелье немедленно перекочевало на шею.

— И последний предмет, — парень протянул торговцу Драконий посох.

Привязывать его через кровь друид до сих пор не спешил: окажись свойства бесполезными, привязанную вещь уже никому не сбудешь. Впрочем, судя по ауре, прогадать было трудно.

— Драконий посох… — благоговейно выдохнул Аттикус, и глаза его расширились. — Пятнадцать единиц к Силе и Ловкости, еще пять к Телосложению. И особое свойство: увеличивает силу любых наложенных усилений ровно на пять фиксированных пунктов! Это… неслыханная вещь! Ты хоть понимаешь, сколько он стоит?!

— Бесценен, — усмехнулся Элайджа.

— Менее честный купец зарезал бы тебя на месте ради такого сокровища, — торговец без колебаний вернул древко хозяину. — Но меня не зря зовут Честным Аттикусом!

— Никто тебя так не зовет.

— Ну, могли бы звать!

— Я ни разу не слышал.

— Я тоже, но исключительно из скромности горожан — не хотят тешить мое самолюбие. Всем известно, сколь я неприхотлив и скромен, — на полном серьезе отчеканил грек.

— Конечно. Ты самый скромный человек из всех, кого я знаю.

— Вот и я всем это твержу!

Элайджа лишь покачал головой: — Ладно, сколько насыплешь за всю кучу?

В общую кучу пошли рядовые клинки, Копье предков и доспехи Тора: Аттикус подтвердил, что даже лучший нагрудник едва тянет на Нижний-Грубый ранг, так что броня годилась лишь на переплавку. Но таскать этот хлам в сумке друид устал, настояв, чтобы торговец забрал всё разом.

Торг вышел долгим, азартным, но на редкость душевным. Мигель то и дело совал нос в ящики склада, осыпая хозяина вопросами, но грек лишь охотно пояснял назначение диковинок. В итоге сошлись на круглой сумме: почти пятьдесят серебряных монет легли в кошель друида через банковские векселя — свежее новшество местной гильдии.

Убирая расписки, Элайджа невзначай заметил: — Чуть не забыл: моя невестка — профессиональный Кузнец. Сейчас ставит собственную плавильню на острове, через пару недель возьмется за заказы. Могу завезти партию ее изделий, когда наладит производство.

— Э-э… не знаю, друг мой. Моя лавка — не место для поделок дилетантов…

— Она в мировом рейтинге мощи, — небрежно бросил Элайджа. — И способна ковать вещи Комплексного ранга при должном материале.

— Именно поэтому столь выдающаяся, одаренная и, вне всяких сомнений, прекрасная госпожа найдет в моей лавке самый теплый прием! — мгновенно переобулся купец.

Мигель за его спиной беззвучно скривился и одними губами прошептал: «Фу, какая гадость», услышав про «красоту» матери.

— Я так и думал, что мы договоримся, — ухмыльнулся Элайджа. — Предупредил заранее, чтобы успел накопить серебра на выкуп. Не хотелось бы лишать тебя такой прибыли.

Остаток визита прошел за байками: Аттикус в красках поведал, как Тор шумел в Аргосе во время своего визита, вызвав дружный хохот всей компании. Но время поджимало. Друид твердо намерен был познакомить племянника с прелестями греческой кухни, а затем заглянуть к Исааку и, если повезет, повидать Делайлу перед сном.

А на рассвете их ждал путь в гиблое болото — спасать умирающих детей.