— Ты ранена? — спросил Элайджа, разжимая пальцы на запястье девочки.

— Я… я подвернула лодыжку, — пробормотала она сквозь всхлипы. — Но… она уже не болит. Как это возможно?

Элайджа указал на свод комнаты, где клубились тучи, осыпая их обоих моросью «Исцеляющего дождя»:

— Заклинание.

— Но как? — не унималась она. — Он же высасывает весь Эфир! Из-за этого здесь никто и пошевелиться не может против его воли!

Элайджа сполна ощутил хватку той пакости, но сумел продавить блок — хотя бы на время — за счет ступеней культиватора. Впрочем, долго держаться не вышло бы и у него: пары заклинаний хватило, чтобы опустошить Ядро под ноль. Но со смертью Надзирателя морок развеялся без следа. Как и оковы, резавшие параметры.

— Я особенный, — хмыкнул он.

— Ты пришел спасти нас? — в глазах девочки вспыхнула дикая, отчаянная надежда.

Честным ответом было бы твердое «нет». Он явился в город, чтобы пустить кровь Роману и любому, кто приложил руку к гибели Алиссы. Но пройти мимо сотен обреченных душ друид не мог. За дело сидели эти люди в клетках или нет, значения не имело: Валория была выгребной ямой тирании, лжи и беспредела, и доверия к местному правосудию у него не было ни на грош.

А один лишь вид жирного выродка-тюремщика втоптал репутацию полиса в грязь окончательно. Чтобы творить такое с детьми, нужно быть законченным чудовищем, так что угрызений совести за смерть сановника парень не испытывал вовсе.

— Я шел не за этим, но да, — вздохнул он. — Я помогу вам выбраться.

— А как же стража? Как же вся армия снаружи? — затараторила девочка.

— Я собираюсь перебить их всех, — ровно отчеканил Элайджа. — И их главаря, и любого, кто встанет у меня на пути. Хочешь — помогай. Хочешь — сиди тихо. На мои планы это никак не повлияет.

— Кто ты такой?

— Просто человек, у которого старые счеты с Романом Кейном, — ответил он, опускаясь на колено возле мертвого тела.

Пальцы принялись методично выворачивать карманы Надзирателя.

— Как тебя зовут?

— Лесли, — пискнула девочка. — Лесли Мэннинг. Мои… мои родители там, в клетках! Ты освободишь их?

Элайджа промолчал, продолжая обыск. Нашелся зачарованный фолиант, но на попытку отклика книга не ответила. Кроме нее при покойнике обнаружились лишь обычные шмотки, фляга с тошнотворно воняющим пойлом и часы «Ролекс», давно вставшие навсегда. Сгребя всё в охапку, друид полез во внутренний карман камзола.

— Бинго, — хмыкнул он, нащупав тяжелую связку ключей. Взвесив ее на ладони, повернулся к Лесли: — Держи. Почти уверен, они от решеток. — Он бросил связку девочке, и та неуклюже поймала железо. — Иди открывай клетки. Раненых веди сюда, я их подлатаю.

Оставшись в покое, Элайджа запустил новый круг «Исцеляющего дождя», едва в проеме показался первый голый узник. Одежды в подземелье не водилось, и мужчина, казалось, давно свыкся со своей наготой. Стыда на истощенном лице не читалось — отупение от голода и побоев выжгло любые эмоции. Но едва живительные капли коснулись струпьев, бедняга сдавленно выдохнул и благодарно кивнул спасителю.

В течение следующего часа через комнатку потянулась бесконечная вереница живых скелетов. Одни уступали место другим, пока число исцеленных не перевалило за тысячу. И тут перед глазами вспыхнула системная строка: уровень подскочил сразу до семьдесят восьмого! Это лучше любых слов показало, на волосок от какой страшной бездны балансировали эти несчастные.

Наконец к столу подошли мужчина и женщина. Имена Элайджа пропустил мимо ушей, отметив лишь, что они успели прикрыть срам какими-то грязными тряпками, подобранными на полу.

— Спасибо тебе, — всхлипнула женщина. — Что нам теперь делать?

— Дочка сказала, ты пойдешь резать стражу, — перебил ее спутник с лихорадочным блеском в глазах. — Мы пойдем с тобой!

— Нет.

— Что?..

— Вы мне без надобности, — отрезал Элайджа.

Он успел всё взвесить: тащить за собой тысячу истощенных, безоружных калек — верный способ превратить скрытную охоту в кровавый балаган.

— Но стражу я вырежу. Всех, кто попадется под руку. Потом заберете их броню. Кстати, в коридоре у входа лежат трое свежих жмуров, — он махнул рукой в сторону подземного хода. — Снимите с них кольчуги и мечи.

— А дальше? Если мы сунемся на улицы, нас переловят в два счета! Тюремщик сдох, но у них полно других способов скрутить безоружных!

— Мне плевать, что вы будете делать, — сухо бросил друид. — Я здесь по своим делам. Я и так нарушил все планы, вытащив вас наружу. Потерял больше часа на лечение. О сделанном не жалею, но дальше нянчиться не стану: любая задержка сорвет мою охоту. В лучшем случае усложнит жизнь, в худшем — они встретят меня во всеоружии.

Он поднялся на ноги. Раны полностью затянулись, тело звенело от распирающей силы. Но стоило сделать шаг к выходу, как глухое чувство вины резануло по сердцу. Бросить их в таком виде он не мог. Каким бы циником он ни пытался казаться, проклятое сострадание упорно не желало затыкаться.

Чертыхнувшись про себя, он полез в Сумку из шкуры гуля и вытащил горсть рощевых ягод размером с крупную садовую клубнику. Даже четвертинка такого плода творила чудеса с истощенным организмом. Выхватив один из трофейных кинжалов, он принялся ловко пластовать ягоды на четыре части. На эту ораву уйдет почти весь неприкосновенный запас, но спасение невинных того стоило.

— На, — протянул он дольку женщине. — Ешь. Полегчает.

Грязные пальцы робко приняли угощение и отправили в рот. Секунду спустя беглянка ошарашенно ахнула: — Боги… что это такое?!

— Рощевые ягоды, — буркнул Элайджа. — Хватит всем по дольке. Организуй народ в очередь, пока я режу.

Женщина засуетилась, наводя порядок, а парень пустил в ход высокую Ловкость: нож мелькал с бешеной скоростью, превращая запасы в аккуратные дольки. Вскоре каждый узник получил по спасительному кусочку.

Магия плодов сработала мгновенно: на ввалившихся щеках проступил румянец, иссохшая кожа натянулась, глаза заблестели живым огнем. До сытых атлетов им было далеко, но ягоды влили в измученные тела живительную волну бодрости.

Вид искренних улыбок на лицах едва не сбил парня с боевого настроя, но стоило обратиться к той грани Кварцевого Разума, где клокотала запертая ярость, как фокус вернулся на место. Убедившись, что все держатся на ногах, он повернулся к стихийным вожакам толпы:

— Я ухожу.

— Мы в вечном долгу перед тобой… — с дрожью в голосе произнес мужчина.

— Мы даже имени твоего не знаем! — добавила женщина.

— И не надо, — бросил Элайджа и шагнул во второй туннель, уходивший наклонно вверх, прямиком к дворцовым чертогам.

Скрывшись за поворотом, он перетек в драконида и окутался «Обликом Незримого», с облегчением переведя дух.

Помогать слабым он любил — пожалуй, даже слишком, если смотреть правде в глаза. И бросить узников на произвол судьбы стоило чудовищного насилия над собой. Он дал им шанс на жизнь, но гарантий не было никаких: без оружия и брони их могли перебить на первом же городском перекрестке.

Задавив тяжелые мысли, ящер скользил вверх, пока не наткнулся на развилку с караулом из трех стражников. Отработанная связка сработала безупречно: бесшумный подкрад, «Удар хищника» снес голову первому, «Мерцающий шаг» упокоил второго до того, как тот успел разинуть рот. Третий часовой даже меч из ножен выдернуть не успел — когти друида распороли ему горло от уха до уха.

Подхватив мертвецов за шкирку, Элайджа отволок тела обратно к выходу из казематов: бывшие пленники тут же набросились на павших, срывая кольчуги и перехватывая рукояти клинков. Смотреть на дележ парень не стал, развернувшись на пятках.

Еще четырежды он повторял этот кровавый маневр, зачищая посты на пути. На одной из развилок ноздри снова уловили тот странный, тяжелый трупный смрад из бокового ответвления. Руки чесались проверить, но он одернул себя: лишнее любопытство погубит всё дело. Пропажу караулов хватятся с минуты на минуту, времени на исследования не оставалось.

Скрипнув зубами, он прошел мимо.

Коридор уперся в тяжелую кованую дверь, за которой угадывалось роскошное крыло дворца. Быстро пустив под нож двух часовых у входа и оттащив тела на съедение мародерам внизу, Элайджа вернулся к порталу.

Приняв человеческий облик, он провернул ручку, проскользнул в щель и прямо за порогом вновь обернулся невидимым ящером.

Контраст резал глаз. Если подземелья давили голым серым гранитом и гарью смоляных факелов, то здесь царил кричащий, безвкусный шик: полы из белого мрамора, лепнина, сусальное золото на карнизах. Вдоль стен висели помпезные полотна в тяжелых рамах, а в нишах белели мраморные статуи.

Словно кто-то насмотрелся мыльных опер про жизнь монархов до апокалипсиса и попытался слепить дешевку по памяти. Издали смотрелось богато, но вблизи топорная подделка лезла из всех щелей.

Знатоком искусства Элайджа себя не считал, но эта наглая пародия на величие вызывала глухую брезгливость.

Мнение о Романе пробило очередное дно.

Продвигаясь по анфиладам, он наткнулся на мощный заслон: коридор перед королевскими покоями перекрывал целый взвод отборной гвардии. Лобовая атака наделала бы слишком много шума, и друид выбрал иную тактику.

Забившись в темную боковую нишу, откуда сквозь «Единство с природой» отчетливо прощупывался весь отряд караула, он сбросил звериный облик и ударил «Роем».

Заклинание воплотилось в тучу ненасытных эфирных блох. Мелкие бестии незримо облепили бойцов, вонзая жвала в неприкрытую кожу. Поначалу солдаты лишь раздраженно почесывались, отмахиваясь от невидимого гнуса, и насекомые растаяли прежде, чем караул почуял неладное.

Элайджа выждал пару минут и пустил второй «Рой».

А следом — третий.

Без усиления от старого Посоха природной гармонии наложенные проклятия действовали медленнее, да и уровни у элитной стражи были солидными.

Но бессмертными они не были. Тройная доза яда и гнили взяла свое.

Первая мечница со стоном рухнула на колени. Следом повалился второй боец. К моменту, когда девушка уткнулась носом в ковер, еще трое корчились в судорогах на полу. Дольше всех на ногах держался командир — самый высокоуровневый в карауле. Ошалело озираясь на умирающих подчиненных, офицер в панике орал приказы в пустоту, но ответить ему было некому: яд выжигал внутренности со страшной силой.

Спустя минуту командир захрипел и повалился на спину. Двое первых уже испустили дух, остальные угасли следом. Вскоре в коридоре воцарилась мертвая тишина.

Элайджа потратил несколько минут, чтобы затащить трупы в пустую боковую залу. Карманы порадовали добычей: горсть кошельков с эфириумом. В основном медь, но блеснуло и серебро, а в поясе командира нашлась даже одна полновесная золотая монета — невиданный куш. В сумку отправились несколько добротных стилетов и полуторный меч; тяжелые кирасы брать не стал — качество оставляло желать лучшего.

Закончив с трофеями, он вновь обернулся драконидом, накинул «Облик Незримого» и бесшумно перешагнул порог королевских покоев.

Цель была перед ним. Считанные секунды отделяли его от расправы над убийцей сестры.

И эта мысль, сколь бы пугающей она ни казалась со стороны, принесла в его израненную душу долгожданный, ледяной покой.