Мигель лавировал между веселящимися горожанами, не снимая ладони с рукояти охотничьего кинжала. Эх, зря он послушал мать и оставил копье в комнате: Кармен заявила, что таскаться с пикой на народных гуляньях не к лицу приличному парню. Будто на площади мало вооруженных людей! У того же Кольта на бедре мерно покачивались привычные ножны с мечом, и попробовал бы кто заикнуться, чтобы самурай оставил оружие на постоялом дворе.

Глаза подростка цепко ощупывали толпу. На праздник высыпал чуть ли не весь Аргос, что неудивительно: бесплатное угощение манило всех. И выпивка лилась рекой, хотя до хмеля Мигелю дела не было — пару раз он пробовал пиво, но так и не понял, с чего взрослые сходят с ума по этой горькой бурде.

Зато запахи жареного дурманили голову, и ноги сами привели его к длинному столу, заваленному шпажками с шашлыком. Схватив одну и на ходу бросив дежурное «спасибо» румяной женщине за прилавком, он торопливо отошел, пока та не полезла с расспросами. Но стоило откусить первый кусок, как захотелось развернуться за добавкой: нежная свинина вперемешку с хрустящим сладким перцем таяла на языке, взрываясь соком. Вкус был запредельным — Мигель безошибочно угадал работу кулинарного системного навыка.

Жуя на ходу, он продолжал вглядываться в горожан. Лица сияли покоем и весельем. А вот на душе у парня скребли кошки. Он наивно полагал, что боль от гибели мамы утихла, но правда была проще: он просто забивал голову тренировками. Стоило остаться наедине с собой среди этого беззаботного гама — и тоска навалилась с новой силой.

Его коробило само веселье. Он понимал замысел взрослых: дядя с Кармен хотели устроить праздник жизни Алиссы. Но со стороны всё это походило на пир в честь ее смерти. Горькая, несправедливая мысль, но отделаться от нее не получалось.

Доев мясо, Мигель наткнулся на соседний стол, где хозяйничала старая Агата. Трактирщица приветливо помахала пухлой рукой: — Поди сюда, сокол. У меня кое-что припрятано для тебя.

Она полезла под стол, заставленный корзинами с фруктами, и извлекла аккуратный сверток в пергаменте: — Держи.

— Что это?

— Разворачивай, — нетерпеливо махнула она ладонью и расплылась в улыбке. — Вкуснотища, пальчики оближешь.

Мигель развернул бумагу: внутри лежал продолговатый брусок из тончайших слоев теста, пахнущий настоящим шоколадом. — Красота какая… А как называется? — спросил он с неподдельным интересом: сладости в новом мире стали неслыханной роскошью.

— Баклава с шоколадом и маскарпоне, — гордо выдала старуха. — Сладкая, сытная. Ешь давай.

Он откусил угол — и во рту взорвалась симфония вкусов, о которых он успел забыть за годы выживания. Шоколад он не пробовал целую вечность, а уж такого хрустящего нежного лакомства не ел и вовсе. — Боги… — невнятно промычал он с набитым ртом. — Невероятно…

— А то! — просияла Агата. — Дядю своего сюда пришли, для него тоже отложено.

Пообещав передать, хотя понятия не имел, где носит Элайджу, Мигель хотел было спросить добавки, но взгляд зацепился за знакомый силуэт в людском водовороте.

Она была даже ниже его ростом и настолько тощей, что казалась совсем девчонкой. Но у нее уже был открыт архетип — значит, по возрасту она была как минимум на год старше. Парень буквально потерял покой с той самой минуты, как спас ее из подворотни, а в ответ получил срезанный мамин кошель и исчезновение прямо в воздухе.

Ему чертовски требовались объяснения.

Торопливо распрощавшись с трактирщицей, Мигель припустил за воровкой, держась на приличном расстоянии. Пару раз девчонка подозрительно оглядывалась, но он ловко нырял за спины рослых горожан: в праздничной суматохе оставаться невидимым труда не составляло.

Следующие десять минут он не сводил с нее глаз. Она скользила сквозь толпу угрем, то и дело слегка задевая прохожих плечом. Поначалу Мигель не понимал ее маневров, но заметив молниеносный росчерк тонкой ладони, обомлел: она бессовестно чистила карманы прямо посреди праздника в честь его матери!

Наглость неслыханная.

Но в то же время — чертовски впечатляющая. Щипать карманы средь бела дня в центре города требовало незаурядной сноровки. Пару раз Мигелю почудилось легкое мерцание системных чар, но разобрать архетип или класс он не мог. Очевидно было одно: девчонка вовсю пользовалась скрывающими навыками.

Зрелище завораживало.

Сам не заметив как, подросток выскользнул за ней с площади. Поначалу улицы были многолюдными, что играло на руку слежке, но спустя четверть часа дорога завела его в явные трущобы.

Настоящего дна в Аргосе не водилось. И всё же людская натура брала свое: те, у кого дела шли в гору, не желали соседствовать с беднотой. Здешние кварталы жались к самой городской стене: дома стояли впритирку, переулки сузились, а одежда редких прохожих выглядела залатанной и полинялой. Впрочем, откровенно голодающих среди них не было.

Кроме той самой девчонки, которую он выслеживал.

Хотя теперь закрадывалось подозрение: а не притворяется ли она? Крошечный рост и вид заморыша — идеальная маскировка, чтобы усыпить бдительность жертвы.

Мигель крался за ней след в след, пока фигурка не юркнула в распахнутые ворота старого, полузаброшенного склада ярдов пятьдесят в ширину. Каких-либо вывесок на фасаде не сохранилось.

Едва он высунулся из-за угла соседней постройки, чтобы заглянуть внутрь, как в спину между лопаток уперлось нечто острое и холодное.

— Не дергайся, сопляк, — раздался хриплый голос.

Мигель, разумеется, дернулся.

Нырнув вперед перекатом, он на лету выхватил кинжал из ножен и вскочил на ноги. И тут же понял: попал в капкан. Трое рослых подростков взяли его в кольцо, и у каждого в руках сверкала сталь. У одного меч, у второго тяжелый посох, а третья целила в него деревянной палочкой-жезлом.

— Что вам надо? — выплюнул Мигель.

— Ты чего здесь вынюхиваешь?

— Это частная территория? Табличек у входа не заметил.

— Каких еще табличек?

— Ну, вроде: «Осторожно, мелкая шпана», — съязвил он.

До мечника оскорбление доходило пару секунд, после чего парень оскалился и шагнул вперед: — Ах ты, щенок…

— Стоять! — гаркнула девица с жезлом. — Мы мелких не калечим, даже если они языком метут как помелом.

— И что с ним делать? — буркнул увалень с посохом.

— Не нам решать. Пусть Зои разбирается.

— Зои нам не указ! — огрызнулся парень с мечом.

— Могли бы просто отпустить, — вставил Мигель.

— Заткнись.

— Я к тому, что крови еще не было, — попытался блефовать подросток.

Начнись драка — он пойдет ва-банк в самоубийственной атаке, надеясь вырваться наружу. По повадкам троицы было видно: характеристики у них разогнаны Системой, и в честном бою шансов у него не было ни единого.

— Пошли внутрь. Никто тебя не тронет, пацан, — пообещала заклинательница.

Слово «пацан» полоснуло по самолюбию, но злость пришлось проглотить. Знали бы эти оборванцы, через что он прошел! Что бил монстров, шел через гиблые пустоши… Они бы спесь поубавили.

Подняв пустые руки, он с напускным спокойствием выдавил: — Ладно. Но предупреждаю: тронете пальцем — с вас три шкуры спустят.

— Смотрите, какая важная птица, — заржал мечник и в молниеносном выпаде выкрутил кинжал из пальцев Мигеля.

Задира был старше года на два, но эта разница решала всё: верзила вымахал на фут выше, а над верхней губой уже топорщился пушок усов. Второй парень с посохом уступал ростом, но весил фунтов на пятьдесят больше — причем за счет жирка, а не мышц. Девушка держалась посередине, и во взгляде ее читалась снисходительность. На матерых головорезов они не тянули.

Оставалось надеяться, что интуиция не врет.

Его ввели под своды гулкого склада. В дальнем конце ангара на ящиках горел тусклый эфирный светильник, озаряя импровизированный стол из старой двери, брошенной поверх бочки. Там сидела знакомая фигура, с аппетитом пересчитывая гору медяков и серебра.

Подняв голову, воровка скривилась: — Вы серьезно? Этот недомерок? Ты чего тут забыл, малявка?

— Ты его знаешь? — удивилась девушка с жезлом.

— Это он меня от тех придурков отбил на днях.

— Он?! Да у него даже архетипа нет!

— Не знаю, как у него вышло, но…

— Характеристики решают не всё, — насупился Мигель. — А ты взяла и растворилась! Ты воровка, да? За что те типы на тебя взъелись?

— Вышвырните его отсюда, — сухо велела девчонка.

Парни тут же заломили Мигелю руки за спину.

— Чего?! Я же тебя спас! — взвился он, безуспешно пытаясь вырваться из стального захвата. Против системной Силы связки были бессильны.

— Короче, слушай сюда, — воровка поднялась на ноги, отряхивая рваные штаны. — Открой архетип. Возьми класс. Вот тогда приходи, и я выложу всё, что захочешь. А до тех пор ты просто назойливый шкет, который случайно подвернулся под руку в удачный момент.

— Я спас твою шкуру! — выплюнул он.

— Спасибочки большое. Но не за каждое доброе дело положена конфета, — хмыкнула она и кивнула на дверь: — Уводите.

Пока парни волокли его к выходу, Мигель крикнул через плечо: — Хоть имя свое назови!

— Стойте.

Конвоиры замерли.

Девчонка подошла вплотную. Она по-прежнему походила на ходячий скелет, но ссадин на лице уже не осталось — спасибо друидским ягодам. — Зои. Лучшая воровка в Аргосе. А может, и во всем мире, — самодовольно ухмыльнулась она. А затем поднесла тонкие пальцы к губам, послала воздушный поцелуй и прижала подушечки к губам Мигеля: — Возвращайся, когда станешь полезным.

Развернувшись на пятках, она зашагала к бочке с монетами.

Парни поволокли Мигеля к выходу, но тот больше не брыкался, ошарашенный ее наглой выходкой. Даже когда его вытолкнули на улицу и захлопнули створку со словами «чтоб духу твоего здесь не было», он продолжал стоять как истукан, глядя перед собой остекленевшим взглядом.

Наконец он шумно перевел дух и медленно побрел обратно к праздничной площади. В голове набатом стучала одна-единственная фраза, подарившая то, чего ему так отчаянно не хватало последние недели:

«Стань полезным».

И Мигель твердо решил: он им станет. Чего бы это ни стоило.