Элайджа поднырнул под длинную лапу сасквоча и всадил жестокий апперкот древком снизу вверх. Удар пришелся точно в челюсть, и многопудовая туша кувырком полетела назад. Закрутившись волчком, друид еще до того, как первый монстр коснулся земли, вскинул руку и ударил «Яростью бури» по последнему зверю в стае. Тот отчаянно пытался выпутаться из колючих побегов «Опутывающих корней», намертво спеленавших ноги, и толстая ветвистая молния лазурного цвета ударила прямо в широкую грудь, бросив чудовище в судорожную пляску.

Тем временем восприятие подсказало: первый сасквоч уже скребет когтями по плитам, силясь встать. Крутанувшись на пятке, Элайджа взмыл в воздух и всем весом обрушил Осененный драконом посох на непомерно раздутый череп. Сухой треск ломающейся кости эхом разорвал воздух: разогнанная Сила раскроила голову монстра надвое. Тело забилось в агонии, но дух испустило не сразу — слепая предсмертная судорога заставила чудовище бешено замахать руками-мельницами, и тяжелая лапа неожиданно подсекла друиду ноги.

Попытка выровняться в воздухе провалилась, и он кулем рухнул прямо на вздымающуюся мохнатую грудь поверженного врага. Ноздри забила удушливая вонь мокрой шерсти, но куда тревожнее было другое: второй сасквоч уже оправился от паралича и рвал в клочья удерживающие лозы.

Элайджа скатился с агонизирующей туши ровно в тот миг, когда на него понесся уцелевший зверь. Из неудобного положения оттолкнуться толком не вышло, но рывка в сторону хватило, чтобы разминуться с таранным ударом. И всё же шальной пинок тяжелой лапы пришелся по ноге, закрутив парня юлой и впечатав лопатками в каменную стену лабиринта.

В глазах поплыло, но остатков самоконтроля хватило, чтобы мгновенно бросить на себя «Успокоение».

Едва мысли обрели былую четкость, он оттолкнулся от кладки и пошел на сближение. Древко описало дугу, с глухим стуком врезавшись монстру в голень. Зверь ждал удара, так что нога не подломилась, но шаг сбился. Вцепившись в секундную заминку, Элайджа вогнал противоположный конец посоха прямо под ребра, а следом обрушил молниеносную связку ударов, круша кости грудины.

Монстр взвыл от боли, слепо отмахиваясь когтями. Под действием «Успокоения» осторожничать друид не стал: пошел на таран плечом, выбивая чудовище из равновесия, наступил на подъем стопы, нырнул под опорную ногу и дернул вверх. Сасквоч с грохотом перелетел через его спину, растянувшись на плитах ворохом нелепо длинных конечностей.

Элайджа не упустил шанс: град ударов посыпался на голову твари, методично размозжив череп, как и первому сородичу.

Наконец в проходе воцарилась тишина, нарушаемая лишь его прерывистым, хриплым дыханием.

Несмотря на победу, результат оставался далек от желаемого. Во-первых, пришлось прибегнуть к исцелению, что нарушало добровольный запрет. Во-вторых, работа с посохом оставляла желать лучшего: вплетать заклинания в рисунок ближнего боя так и не получалось. Скорость сотворения чар не дотягивала до мгновенной, вынуждая брать секундную паузу перед каждым броском магии.

— Пахать и пахать, — пробормотал он себе под нос, оглядывая поверженных исполинов.

В Башне Келеджа он торчал чуть больше недели и быстро убедился: для серьезного вызова местным испытаниям не хватало зубов. Первый ярус дался легко еще в самый первый визит, а теперь, зная все лазейки, пролетал на одном дыхании. Даже гоблины не доставили хлопот, хотя их средний уровень заметно подрос с прошлого раза.

Море Скорби заставило попотеть сильнее прочих, но всё равно показалось детской забавой по сравнению с первым прохождением. Впрочем, марш-бросок по морскому дну подсказал идею: искусственно урезать себе возможности, чтобы подобраться к пределу сил.

С тех пор он не выходил из человеческого облика, обращаясь к исцелению лишь при смертельной угрозе. И результат не заставил себя ждать: пусть уровни росли неохотно, зато собственный стиль боя шлифовался на глазах. Долгие тренировки с посохом были лишь теорией, но настоящая рубка заставила наработки сплавиться в рабочую, практичную систему. Хотя до идеала было по-прежнему как до луны.

Ради этой шлифовки он и сунулся в Башню. Вторая же причина визита отдавала банальным побегом: он надеялся, что зачистка ярусов поможет нащупать дорогу в будущее, но ясности в голове так и не прибавилось.

После недели в Аргосе они вернулись на остров. Там Элайджа пару дней промаялся от безделья, пока не решил пойти в Башню. На словах — ради прогресса, на деле — просто тянул время.

Дел было невпроворот, но после потрясений в Валории и посвящения храма в Аргосе руки опускались, а воли не хватало даже на элементарные задачи. Рассуждать о подготовке к Испытанию Первенства было легко, а вот заставить себя действовать — совсем другое. Он надеялся, что ритм Башни Келеджа вправит мозги.

Но теперь, когда финал был близок — корневые рапторы перебиты, лагерь сасквочей зачищен, — он снова уперся в исходную пустоту.

Хоть наградами не обделили. Сперва выпал хищного вида топор — Полированный обсидиановый топорик Простого ранга. Следом — добротные Тюленьи чувяки с приличными свойствами. Хотелось верить, что на выходе Система отсыплет нечто поистине стоящее.

Но главным трофеем стали два системных уровня, подбросившие планку до восемьдесят третьего. Могло быть и больше, но повторные зачистки одного и того же подземелья резали опыт с каждым заходом. По словам Курика, штраф стабилизировался лишь к двадцатому рейду.

Это наглядно показало, насколько тяжким станет дальнейший рост. Система явно поощряла первопроходцев и странствия, подталкивая кочевать из одной Башни в другую ради полновесного опыта. Впрочем, с «Обликом Небес» и телепортацией через Ветви мобильности друиду было не занимать.

Сверившись с картой, парень зашагал по каменным коридорам. Следопыты Железного Берега потратили немало сил на топографию лабиринта, и выкупленный перед спуском пергамент сэкономил кучу времени. Срезав пару заблудших корневых рапторов по пути, он наконец вышел к мерцающей арке.

Поздравляем! Вы завершили Третий ярус Башни Келеджа. Оценка: А

Чтобы покинуть Башню, шагните в портал.

Оставшись доволен оценкой, он наклонился к материализовавшемуся у ног серебряному сундуку и извлек добычу. Несколько секунд он ошарашенно разглядывал тяжелый пласт грубой древесины, пока перед глазами не всплыла системная строка:

Награда за завершение Третьего яруса Башни Келеджа:

Кора Древа-Матери

Не зная, куда пристроить диковинку, Элайджа сунул брусок в Сумку из шкуры гуля и шагнул в портал. Секунду спустя толща морской воды сомкнулась над головой. Вынырнув на поверхность, он вылетел в небо в «Облике Небес» и взял курс на рощу. Посадка всё еще хромала, но по крайней мере на сей раз обошлось без переломов.

На поляне царило безлюдье.

Мигель пропадал в лесах с Куриком, Кармен с Кольтом осели в Железном Береге. Остров оставался в полном его распоряжении.

Если не считать Нертуса.

Отыскав духа возле зарослей кустарника, Элайджа окликнул приятеля: — Как успехи?

Спригган тут же расплылся в счастливой улыбке и пустился в восторженные объяснения: посаженные кусты поднимут плотность Эфира в роще на три десятых процента, попутно наполняя воздух благоуханием. Глядя на его искреннюю радость, друид на миг забыл о собственных терзаниях.

Выудив из сумки деревянный монолит, он протянул его древесному духу: — Знаешь, что это такое? Зовется Корой Древа-Матери.

Нертус мгновенно посерьезнел: — Откуда это у тебя?

— Награда из Башни. А что?

— Древо-Мать почитается почти так же священно, как и Прадрево, — благоговейно произнес спригган. — Они вырастают куда колоссальнее, пусть и уступают в духовной глубине. Но их кора ценится за феноменальную прочность. Во многих мирах такой кусок приравнивается к природному сокровищу. А в некоторых ремеслах — ценится даже выше.

— Любопытно…

Элайджа повертел брусок в руках: фута три в ширину и четыре в длину. На древко посоха не пустишь, да и чужое дерево в руках отзывалось легким внутренним отторжением — росло ведь не на родном острове. Впрочем, Кармен наверняка найдет материалу достойное применение.

Остальные трофеи Нертуса не тронули вовсе: всё, что не касалось деревьев и флоры, сприггана не интересовало в принципе.

Закончив разговор, Элайджа вновь принял «Облик Небес» и взмыл к облакам. За считанные секунды набрав сотни футов высоты, он повернул клюв в сторону открытого океана. Без активного «Взора орла» горизонт казался чистым, но темная дымка на самой кромке воды угадывалась безошибочно.

Сделав круг над островом, он заколебался. Неотложных дел хватало с головой, и бессмысленная вылазка казалась пустой тратой времени. Но самые яркие моменты жизни всегда рождались из слепой жажды странствий, а любопытство узнать, что за шторм виден за сотни миль, жгло нутро каленым железом.

Взмахнув могучими крыльями, крылатый зверь устремился навстречу буре.

Он рассекал небесную лазурь, поглядывая то на горизонт, то на свинцовые гребни внизу. В прозрачной толще океана проплывали гигантские тени морских исполинов: киты? Мифические левиафаны? А может, кракены?

Но мысли были прикованы к чернеющему небу впереди. Чем ближе он подлетал, тем сильнее сжималось сердце: тучи клубились смоляной стеной, то и дело вспыхивая разрядами молний, а волны внизу вздымались исполинскими хребтами с бездонными впадинами между ними.

И до эпицентра, по самым скромным прикидкам, оставалось больше сотни миль.

Он летел вперед, разрываясь между азартом и ледяным холодком страха. Но после тягучей апатии последних недель этот бешеный укол адреналина был спасительным глотком воздуха, толкающим навстречу неизвестности.