— Мне нужен вок, — объявил Элайджа.

— Чего? — подняла голову Кармен, оторвавшись от наковальни.

Последний час она безуспешно пыталась придать форму нагрудной пластине: лист металла упорно сопротивлялся молоту. Отчасти виной тому была обычная земная сталь — у рядового сплава имелся физический предел пластичности, — но куда больше мешали посторонние мысли. Внимание то и дело ускользало к по-настоящему захватывающим замыслам.

Например, к новой Кузне: проект выходил настолько циклопическим, что при одной мысли о нем перехватывало дыхание. Или к комплекту брони, который она мечтала сковать для Мигеля, когда тот наконец откроет свой архетип. Хотелось порадовать и Элайджу чем-то особенным, хотя придумать, в чем вообще может нуждаться этот ходячий катаклизм, пока не получалось.

На фоне таких грандиозных планов рутинная ковка ширпотреба на продажу купцам Норкасла или для снаряжения дружины Железного Берега казалась смертной тоской. И все же она заставляла себя вкладываться в каждый удар молота: за время изгнания кузнец намертво усвоила урок — халтуре места нет. Работаешь ли ты с ржавым железом или с редчайшим волшебным сплавом, ни одно изделие не должно выйти из-под руки сырым.

Легко сказать, да трудно сделать, но она старалась изо всех сил.

— Вок. Ну, круглая сковорода такая, вот такого размаха, — Элайджа развел ладони примерно на два фута. — Может, чуть поменьше, черт его знает. Короче говоря, мне позарез нужна сковорода-вок.

— И на кой тебе сдался вок?

— Что-то мы слишком часто повторяем слово «вок», — друид неловко поскреб затылок. — Для кофе.

— В воке кофе не варят.

— Да не варить — обжаривать! Френч-пресс я стянул в «Волмарте» еще пару месяцев назад. А заодно набил тележку чистыми трусами и зубной пастой. Чувствуешь, какое мятное дыхание? — Он прижал ладонь ко рту, выдохнул и принюхался: — Ну, относительно. Ты знала, что у зубной пасты есть срок годности? Она не то чтобы ядовитой становится, но вся мятная свежесть куда-то выветривается. Надо бы научиться варить свою. Ты рецепт случайно не знаешь?

— Пищевая сода, соль, эфирные масла и вода.

— Серьезно?! Так просто?

Кармен пожала плечами: — Базовый рецепт. Можно куркуму добавить или…

— Неважно, наверняка кто-то уже наладил производство, — отмахнулся он. — И вообще, ты меня сбиваешь! Вок. Хочу, чтобы он был выкован из самого первоклассного металла, какой только найдешь. За ценой не постою.

— Денег я с тебя не возьму, сам прекрасно знаешь, — покачала она головой, глядя на его легкое безумие во взгляде.

По рассказам Алиссы она отлично знала это выражение лица: если Элайджа вбил себе что-то в голову, остановить его было невозможно. Впрочем, заказ раззадорил профессиональное самолюбие: выковать вок несложно, сырья уйдет немного, а простор для металлургических экспериментов открывался колоссальный.

— Кажется, у меня есть задумка. Когда он тебе нужен?

— Э-э… как можно скорее? Мне еще ягоды собрать надо, потом отделить мякоть от зерен… Буду использовать мокрый способ обработки, там хитрая ферментация…

Кармен слушала вполуха: технологию она в общих чертах представляла, но друидского фанатизма не разделяла вовсе. На промывку и сушку уйдет не меньше недели, а то и больше, так что времени на работу оставалось с запасом.

— Справишься? — уточнил он.

— Уже в процессе, — она постучала пальцем по виску. — Чертеж в голове готов. За пару дней управлюсь.

— Правда? А что возьмешь за основу? И…

— Сам увидишь. Только притащи мне кусок крепкой древесины из своей рощи: на рукоять пойдет. Нертус подберет что-нибудь подходящее. А теперь брысь отсюда — под руку лезешь.

— Ого. Какая грубость, — нарочито громким шепотом протянул Элайджа, явно рассчитывая, что его услышат.

Кармен лишь фыркнула: мысли уже целиком переключились на задачу.

Первым делом требовалось раздобыть сырье, а за ним прямая дорога вела к Кариссе. Оставив временную кузню, она зашагала к конторе смотрителя рудников на окраине поселка. Был разгар дня, и шахтерский городок гудел потревоженным ульем: забойщики не только вскрыли богатую жилу кровавого олова, но и наткнулись на другие перспективные выходы руды. Но женщину интересовала лишь одна конкретная порода.

Дверь в кабинет была распахнута, но Кармен вежливо постучала по косяку.

— Входи! — донеслось изнутри гулкое ворчание.

Она перешагнула порог: дварфийка-десятница склонилась над столом, жадным взглядом изучая свежий план выработок. Шахта уже втрое превосходила старые штольни Сильверадо, уходя на добрую милю вглубь, но Карисса явно метила глубже.

— Как дела? — улыбнулась Кармен. За последние месяцы они крепко сдружились на почве общей страсти к металлу.

— Иди за жилой, — подняла та глаза. — Так мой старик всегда говаривал: держись за жилу обеими руками. Намекал, чтоб я дурью не маялась и помнила о главном, но здесь всё буквально: руда прет дуром, слой за слоем, и с глубиной только жирнее становится! Чует мое сердце, мы на пороге чего-то грандиозного.

— Только за тварями поглядывайте, — предостерегла кузнец.

— Какими еще тварями?

Кармен описала чудовищ, с которыми они бились в забоях Сильверадо: — Мы их зубастиками звали — вылитые твари из старых фильмов ужасов. Фильмы — это…

— Знаю я, что такое фильмы! — перебила Карисса. — Неделю назад выменяла у парней из Норкасла штуковину с экраном. Любопытная вещь, врать не буду. Только вот до сих пор не пойму, что за фиолетовый хвостатый ящер там пляшет и песни орет, но жути нагоняет — спасу нет.

— Фиолетовый ящер… А, динозаврик Барни, — Кармен едва сдержала смешок, представив суровую дварфийку за просмотром детских передач. — Ладно, я по делу. Мне нужна та солнечная медь, что вы подняли на прошлой неделе.

— Ее с гулькин нос.

— Знаю, мне много и не надо. Хочу сплавить ее с кровавым оловом. До Системы медь с оловом давали бронзу. Рассчитываю получить нечто подобное.

— Занятно… — прищурилась Карисса. — Пару фунтов отсыплю, но с уговором: сладишь еще парочку тех заговорных кирок, что на прошлой неделе ковала. Они любую породу как масло берут, наши самоделки рядом не стояли.

— Договорились. Сделаю, как только закончу заказ для Элайджи.

— Для… Элайджи?! — десятница осеклась и махнула рукой: — Знаешь что… забирай даром. Просто…

— Да брось, Карисса, он не кусается, — мягко осадила ее Кармен.

— Скажи это тем полусотне мертвецов у ворот! Или оркам, которых он в фарш перемолол!

Эту историю Кармен знала в деталях от обеих сторон: сам Элайджа выложил всё начистоту в приступе вины, а захмелевшая Карисса в красках пересказала бойню пару недель назад в кабаке.

— Ну, тут не поспоришь, — вздохнула кузнец.

Порой действительно трудно было связать домашнего, мягкого Элайджу с безжалостным чудовищем, выкашивающим армии. Но мир перевернулся, и этот шторм перепахал каждого без исключения.

Получив заветную породу, Кармен вернулась в мастерскую. Настоящее название минерала звучало как «солнечный малахит», но забойщики звали его солнечной медью. До терминологии кузнецу дела не было — пора браться за работу.

Первым делом куски камня отправились в механическую дробилку: чем мельче фракция, тем чище плавка. Агрегатом разжились на обогатительной фабрике шахты, так что с оснащением проблем не возникло.

Полученную зеленую пудру она засыпала в огнеупорный тигель вперемешку с порцией зачарованного древесного угля и разожгла горн. Обычная медь плавилась при тысяче градусов, но солнечная порода оказалась куда капризнее, потребовав адского жара. Когда руда наконец потекла жидким огнем, Кармен слила шлак, отделив металл от несгоревших углей.

Затем заготовка снова пошла в тигель для окончательного расплава. Пришлось жечь эфирный уголь и давить сверху навыком «Плавление» — лишь на пределе сил металл перешел в жидкое состояние. Золотисто-красный расплав лег в серию узких изложниц.

С обычной медью этот промежуточный этап можно было смело пропустить, но с волшебным сырьем спешка была губительна.

Едва слитки остыли, ту же процедуру Кармен повторила с порцией кровавого олова, строго выдерживая классическую пропорцию: девяносто процентов меди на десять процентов олова.

Наконец черновые слитки лежали перед ней. В этот момент заглянул Элайджа, сгрузив в угол толстую сучковатую ветвь из священной рощи, но Кармен лишь махнула рукой, даже не оборачиваясь: всё внимание поглотила тонкая доводка. Чередуя ремесленные перки, она методично выжигала шлаки и закачивала в остывающий металл столько Эфира, сколько кристаллическая решетка была способна удержать.

Кропотливый, изнуряющий труд, где малейшая помарка пустила бы всё насмарку.

Закончив очистку, она загрузила очищенные медные бруски обратно в тигель. Едва металл забурлил, добавила кровавое олово, тщательно перемешала сплав зачарованным прутом и вылила тяжелую массу в широкую форму. Пока брусок остывал, Кармен выбралась на улицу и механически проглотила обед в соседней харчевне, даже не почувствовав вкуса: мысли не покидали наковальню.

Похоже, легкое безумие перед новым творением передавалось в их семье воздушно-капельным путем.

Вернувшись в цех, она придирчиво осмотрела полученный монолит и пустила в ход тяжелую артиллерию: связала «Очищение материала» с «Деконтаминацией», слой за слоем снимая скрытые дефекты. Для простой жаровни под кофейные зерна такие ухищрения казались диким излишеством, но Кармен привыкла делать работу идеально. А здесь идеал требовал абсолютной чистоты.

Разумеется, в процессе выгорания отходов объем слитка сильно просел, вынудив переплавить еще несколько дополнительных брусков. Каждый цикл она закрывала «Эфирным насыщением», вбивая ману в самую толщу сплава.

И спустя двое суток каторжного труда на наковальне лежал брусок, близкий к совершенству настолько, насколько позволяли свойства сырья и ступень ее ремесла. Системное окно подтвердило триумф:

Слиток фейтия

Общий ранг: Сложный (Низкий)

— Есть! — во все горло выдохнула Кармен и лишь секундой позже осознала, что стоит в звенящей тишине пустой мастерской.

За окном чернела глухая ночь. Похоже, запал малость перехлестнул через край.

По крайней мере, Мигеля она не бросила: парень пропадал в рейдах с Кольтом и Куриком, так что трудового подвига матери даже не заметил.

На миг захотелось бросить всё, вернуться на остров или хотя бы рухнуть на койку в конторке, но сон как рукой сняло. Пока дело не доведено до конца — уснуть не выйдет.

Она с благоговением опустила взгляд на слиток. Внешне он напоминал благородную бронзу, но по полированной поверхности бежали сапфировые переливы, выдавая магическую природу сплава, а пальцы отчетливо ощущали пульсацию плотной энергии. Настоящий металл Сложного ранга.

Но ковать его молотом было нельзя: по свойствам фейтий походил на бронзу, а значит, требовал литья. Кармен разыскала сухой липовый чурбак и принялась вырезать деревянную модель будущей посудины. План был классическим: выстругать точную копию сковороды, втрамбовать ее в ящик с формовочным песком, аккуратно извлечь заготовку, а в полученную полость залить расплавленный фейтий.

По крайней мере, так гласила теория.

На практике литейное дело оказалось сущим адом: песок осыпался, полости сминались, заставляя женщину с тоской вспоминать звон наковальни, где форму задавали честные удары кувалды. Но упрямства ей было не занимать: меняя влажность смеси и плотность трамбовки, она шаг за шагом подбиралась к идеалу.

Потребовалось почти десять попыток, прежде чем форма легла безупречно. К этому моменту силы иссякли окончательно.

И всё же, когда остывшая черновая отливка легла в руки, на лице расплылась усталая, счастливая улыбка. Сковорода вымахала чуть больше двух футов в диаметре — с крутыми округлыми бортами и идеальным сферическим дном. Рукояти пока не было — ее предстояло выточить из священного дерева рощи, — да и металл требовал шлифовки и снятия облоя. Но творческий угар окончательно уступил место свинцовой усталости.

Бережно отставив вок на верстак, Кармен на негнущихся ногах доплелась до конторки и рухнула на жесткую койку прямо в рабочей одежде.

И стоило закрыть глаза, как сон утянул ее в водоворот из сыпучего формовочного песка и рек пылающего синевой жидкого металла.