— Куда мы вообще идем? — спросил Мигель, шагая след в след за Элайджей по лесу за околицей Железного Берега.

— А какая разница? Дорога всегда важнее конечной цели, — изрек Элайджа, изо всех сил стараясь звучать как седобородый мудрец. — Меньше думай о том, куда придешь, и больше — о том, как ты туда добираешься. И зачем вообще переставляешь ноги.

Мигель выразительно закатил глаза, и напускная аура стоического занудства тут же дала трещину — друид не сдержал тихого смешка.

— А если серьезно — куда мы путь держим? — не отступал парень.

— В место под названием Арвандор, — сдался наконец Элайджа. — Подземный город, в нем живут эльфы. А оттуда двинем через пустыню к Кругу Копий.

— Зачем?

— Потому что я так сказал.

Мигель прищурился, в упор глядя на дядю: — Ну хорош. Давай начистоту.

— Ладно-ладно, — страдальчески вздохнул тот. — Что ты вообще знаешь о Ветвях Мирового Древа? Точнее — об их Базе Знаний?

— Ну… там вроде справочники лежат. Что-то типа «Википедии».

— С одной маленькой поправкой: там нет нормального поиска, — пояснил Элайджа. — Все знания мультивселенной свалены в одну кучу, а найти то, что нужно именно тебе, почти нереально. Иногда ответы лежат прямо на поверхности — думаю, это фора для новичков вроде нас, недавно принявших касание Мирового Древа. Базовые вещи Система подсовывает под нос сама. Но как быть, если понадобится что-то редкое и узкоспециальное?

— Попросить того, кто умеет искать. Сделать из этого профессию, вроде профессора в универе.

— Вроде того, только круче. Есть специальный класс — Библиотекарь. Ходячие поисковики во плоти. Задаешь им вопрос, они активируют навык и вытаскивают точный ответ. Но, как и у боевых чар, у их способностей есть откат. Выдавать ответы пачками они не могут, поэтому каждый запрос ценится на вес золота.

— Спрос и предложение. Нам по обществознанию в школе рассказывали, — блеснул эрудицией подросток.

— В школе? Тебе сколько тогда было, класс четвертый? Не рановато для законов рынка?

Мигель пояснил, что до Катастрофы учился в спецшколе для одаренных детей по усложненной программе.

— Твоя мама тоже была вундеркиндом, — улыбнулся Элайджа. — Обе твои мамы, подозреваю. Но насчет Алиссы родители вообще требовали, чтобы ее перевели через класс, настолько легко ей всё давалось.

— А ты?

Элайджа хмыкнул: — А я был чуть выше среднего. Тяги к зубрежке никогда не испытывал, если честно. Сама идея постигать тайны мира мне нравилась, но вот сидеть над формулами часами оказалось сущей тоской. Наверное, поэтому биолог из меня получился аховый.

— И как всё это связано с эльфийским городом?

— Местный Библиотекарь задолжал мне один вопрос, — подмигнул друид. — И я намерен потратить его на тебя. Ну и… на эльфов поглазеешь заодно.

— На эльфов?! Настоящих?! Курик говорил, в Железном Береге живет одна, но…

— Я с ней знаком, милая дама. Но в Арвандоре живут песчаные эльфы. Я им как-то помог с одной неприятностью, так что они у меня в долгу. К тому же у меня там небольшая дипломатическая миссия.

Он вкратце описал суть, но Мигель уже намертво зацепился за мысль о подземном городе живых эльфов и слушал дядю вполуха.

На предложение составить компанию мальчишка ответил бурной радостью. Спустя пару часов они вернулись в рощу, где Элайджа проверил снаряжение племянника — включая верное тренировочное оружие, — а затем воззвал к корням и распахнул врата на Лунную Поляну. Секунду спустя оба шагнули в мерцающую рябь портала.

Тихий пруд, каменный дольмен и сосновые перелески вокруг встретили их привычной тишиной, хотя Элайджа сразу подметил: фоновый Эфир стал заметно плотнее. Не так густо, как на холме у Храма Добродетели или в домашней роще, но перемена бросалась в глаза.

— Это здесь жили Тревор со своей семьей?

— Кто-кто?

— Лунные олени. Тревор, Сьюзан и их родители — Бабба и Аннабель, — невозмутимо перечислил Мигель.

— Занятные… имена.

— Им нравится, — пожал плечами парень.

— Ну, раз нравится… Да, нашел я их именно здесь, — подтвердил Элайджа и вкратце рассказал, как выхаживал покалеченных зверей. — Подлечил их, а когда понял, что в этих лесах им не выжить, перетащил к нам на остров.

— Надо чаще так делать! Соберем на острове целую стаю могучих тварей! — загорелся мальчишка.

— Остров для такого маловат, — остудил его пыл друид. — Местная экосистема не потянет. К тому же звери-стражи почти сплошь хищники. Не успеешь оглянуться, как они перегрызут друг другу глотки за территорию.

— А… ну да. Логично. Но прикинь: лев-хранитель! Или морж!

Элайджа рассмеялся: — Я как-то встретил медведя-стража. — Он повел Мигеля по тропе прочь от дольмена. Подлесок здесь был редким, идти удавалось без труда. — Тот еще угрюмый ворчун. Терпел меня только потому, что я скормил ему гору свежей рыбы.

По дороге Элайджа травил байки из своих прошлых странствий. Кровавые подробности и смертоносные схватки он аккуратно обходил стороной, делая упор на красоту дикой природы и чудеса, с которыми сталкивался на чужих тропах. Вспоминать было что, так что тем для разговоров хватало с избытком.

Мигель оказался потрясающим слушателем: впитывал каждое слово и задавал на удивление зрелые, глубокие вопросы, не вязавшиеся с его тринадцатилетним возрастом. Они подолгу рассуждали об устройстве нового мира и вещах, манивших подростка. Как и следовало ожидать, львиная доля интереса крутилась вокруг первозданной природы.

Любопытно было другое: к растениям парень оставался совершенно равнодушен. Зато при виде любого зверя — мохнатого, пернатого или чешуйчатого — буквально загорался.

— В старом мире из тебя вышел бы отличный зоолог, — заметил Элайджа. — Или ветеринар.

— Зверей я люблю, это да, — вздохнул Мигель. — Только я в интернете читал, что ветеринарам часто приходится усыплять безнадежных животных. Не уверен, что смог бы через такое пройти.

— Все живое когда-нибудь умирает, — тихо отозвался друид. — Это часть круговорота.

Вскоре чаща поредела, и они вышли на бескрайние травянистые равнины. Путешествуй Элайджа один, он бы перемахнул эти мили по воздуху на крыльях «Облика Небес». Но ему хотелось показать спутнику мир с земли. Их бегство из разоренного дома было сплошным кошмаром, и мальчишке требовалось увидеть: преображенная Земля полна не только чудовищ и крови, в ней есть место ослепительной красоте.

Учитывая, к чему друид готовил племянника, этот урок был жизненно необходим.

Равнины плавно перетекали в холмистые степи, а те — в сухую полупустыню. До выжженных пустошей вокруг Сиэтла здешним землям было далеко, но растительность скудела с каждой милей: кругом торчали лишь чахлые колючки да клочки жесткой серой травы. Зато живности хватало в избытке, и Элайджа то и дело комментировал для Мигеля то, что улавливал сквозь призму «Единства с природой». Путь занял почти трое суток размеренного перехода с ночевками у костра, пока впереди не показались знакомые Сумеречные Расщелины.

У входа в каньоны путников встретил патруль эльфов.

— Сколько лет, сколько зим, Сайка! — осклабился Элайджа, завидев знакомую големщицу. По бокам от нее замерли двое сородичей с луками, а за спиной возвышался массивный каменный голем.

Сайка ответила открытой улыбкой: — С возвращением! Опять пришел штурмовать Башню? А это кто с тобой? Какой хорошенький!

— Ему тринадцать.

— Почти четырнадцать! — торопливо вставил Мигель, покраснев до корней волос и слегка запнувшись.

— Что всё равно означает тринадцать, — отрезал дядя. — Мигель, познакомься, это Сайка. А вон тот каменный булыжник рядом с ней — Гбартик.

— Э-э… вообще-то это Джибанн. Гбартика разнесло в щепки, — покачала головой эльфийка.

— Ну и дурацкие у них имена, — ляпнул подросток.

— Мигги, попридержи язык, невежливо!

— Но они правда дурацкие!

— Не бери в голову, я даю им имена от балды, — легко отмахнулась Сайка. — Они ведь неживые. Ни души, ни разума. Просто груды зачарованного булыжника.

Джибанн за спиной едва заметно повел каменным плечом.

Представив спутников, эльфийка вызвалась проводить гостей в Арвандор. Пропетляв по огромным теснинам каньона, процессия подошла к вратам подземного города. Всю дорогу Мигель не сводил с Сайки зачарованных глаз: неземная, потусторонняя красота, присущая всем эльфам, на неискушенного тринадцатилетнего пацана действовала безотказно, превращая в соляной столб.

Элайджа пару раз пытался отвлечь его на окружающие скалы, но тщетно. Лишь когда своды тоннеля сомкнулись над головами, парень наконец отомкнул челюсть:

— Ого… — выдохнул он, озирая вырубленные в камне ярусы. — Ты не говорил, что город целиком под землей!

Вообще-то говорил, и не раз, но юношеские гормоны надежно заблокировали слух. Элайджа не стал заострять внимание, и вскоре патруль доставил их в чертог Ветви Мирового Древа. Там их уже ждала К’хана в компании своего младшего брата — того самого Библиотекаря.

— Приветствую тебя, Друид, — склонила голову правительница.

— Брось, к чему эти церемонии между своими? — улыбнулся Элайджа. — Мы ведь друзья. Давайте сразу к делу: у меня есть вопрос, а следом — пара интересных предложений для обсуждения.

— Внимаю.

Элайджа повернулся к юному эльфу, чье замысловатое имя напрочь вылетело из головы: — Мне нужны сведения о доступных классах для людей с врожденным сродством к стихии Природы.

Библиотекарь понимающе кивнул, прикрыл веки и опустил тонкую ладонь на шероховатую кору Ветви. Стоявший неподалеку Посланник заметно подобрался, сузив глаза. Насколько Элайджа понимал, власть Посланников у своих Ветвей была абсолютной — сродни власти тюремного Смотрителя в его стенах. В пределах чертога с ними шутки были плохи.

Конечно, опыт со Смотрителем показал, что и абсолютную силу можно обойти при должной наглости, но проверять границы терпения местного наместника друид не собирался.

Пока эти мысли крутились в голове, паренек активировал навык. Древесная кора озарилась изумрудным сиянием, и на ладони эльфа соткался сияющий лист пергамента.

— «Классы природы: обзорная выборка», — протянул он документ Элайдже. — Надеюсь, это то, что вы искали.

Поблагодарив мастера, Элайджа договорился о встрече с К’ханой через пару часов и повел племянника в отведенные им гостевые покои. Усевшись на каменную лавку, он развернул свиток… и тут же наткнулся на неожиданное препятствие: без открытого системного архетипа Мигель не видел в тексте ничего, кроме пустых серых полос.

— Вот уж не думал, что свитки заблокированы для безклассовых, — нахмурился друид. — Обидный облом.

— Да вообще жесть! Вот поэтому я и хочу поскорее получить архетип!

Делать было нечего — пришлось Элайдже взять на себя роль живого толкователя. К его удивлению, внутри содержались сотни классовых развилок под каждый базовый архетип.

— Давай сузим круг, — предложил он. — К чему у тебя самого душа лежит?

— Ну… Воин, Следопыт и… э-э… Друид, наверное, — замялся мальчик. — Может, Чародей еще, но тут я не уверен.

— Короче, боевые ветки, — подытожил дядя. — Начнем со связок для Воина, а там посмотрим остальные.

Они углубились в перечень. Многие классы не требовали жесткого природного сродства и делились на три классические категории: защитники с упором на запредельную живучесть и прикрытие союзников (их оказалось больше всего), чистые рукопашные дамагеры вроде знакомого Берсерка, чьи фокусы Элайджа оценил на примере Каббота, и гибриды, жертвовавшие узкой специализацией ради универсальности — концепция, прекрасно знакомая самому друиду.

Пути достижения силы разнились колоссально: одни ветви требовали владения целым арсеналом, другие намертво привязывали бойца к единственному типу оружия. Поначалу эти нюансы казались простой вкусовщиной, пока взгляд Элайджи не зацепился за одну примечательную цитату в конце раздела.

Он зачитал ее вслух: — «На начальном этапе классовые различия могут казаться незначительными. Боец мало чем отличается от Рыцаря. Однако по мере восхождения любая тропа неумолимо углубляет специализацию. Пропасть между классами становится шире с каждым взятым уровнем, каждым прорывом в культивации, выбором специализации и последующей эволюцией. Выбирайте с умом».

— Да это вообще ясности не добавляет! — взвыл Мигель, хватаясь за голову.

— Знаю, — вздохнул Элайджа, опускаясь рядом на край кровати. — Рамик как-то рассказывал, что в развитых цивилизациях сидят целые гильдии Ученых, изучающих механику классов. Они тестируют новичков и подбирают безупречный билд. У нас такой роскоши нет.

— И как мне тогда выбирать? — Мигель с надеждой заглянул дяде в глаза.

— Честно? Понятия не имею, — развел руками тот. — Я свой архетип вообще не выбирал. Система ткнула в меня пальцем без спроса.

— Серьезно?!

— Ага. Я в самолете летел, помнишь? Свет погас, и не успел я сообразить, что к чему, как гигантская птица вскрыла обшивку, как консервную банку. Я вывалился в океан и очнулся уже на песке с готовым профилем Друида. И слава богу: выпади мне что-то другое, я бы там и сгнил. К тому же совместимость зашкаливала, так что судьба явно вела по этой тропе.

— То есть мне просто взять то, где совместимость выше всего?

— Как вариант. Ты Системе доверяешь?

— Не знаю…

— Вот и я не знаю. С одной стороны, она вроде как помогает, с другой — хочется решать самому. А вдруг она выдаст, что у меня стопроцентная совместимость с классом Мусорщика? Мне что, с метлой бегать прикажешь?

— А такой класс правда есть?

Элайджа усмехнулся: — Кто ж его знает. Я к тому, что системную совместимость учитывать надо, но слушать нужно собственное сердце. Я твердил тебе, что путь Друида — не для бойцов, но если нутро потянет именно туда — я расшибусь в лепешку, чтобы вырастить из тебя лучшего Друида на планете.

— Правда поможешь?

— Обижаешь. А пока сделаем вот что: пойду на встречу с К’ханой и попрошу приставить переписчика, чтобы перегнать этот свиток в обычную бумажную книгу. Сможешь листать сам, вникать в детали. Идет?

— Идет!

— Вот и договорились. И сиди смирно, пока меня нет — дров не наломай, — бросил Элайджа, поднимаясь на ноги.

Оставалось надеяться, что разговор с правительницей эльфов принесет больше конкретики, чем этот бесконечный системный фолиант.