Бенедикт Эмерсон наклонился вперед, вглядываясь в свое отражение в разбитом зеркале. И хотя серебристую поверхность уродовали трещины, черты лица проступали достаточно отчетливо.

И увиденное ему нравилось.

В прежней жизни Бенедикта красавцем не назвал бы никто: кожа отдавала желтизной, телосложение граничило с дистрофией, а лицо покрывали глубокие оспины от прыщей. Теперь же, глядя на себя со стороны, он не находил и следа былых изъянов. Бледность осталась, но вместо воскового трупа из зеркала смотрел настоящий вампир — из той породы томных кровососов, по которым сходят с ума школьницы. Образ довершали смоляные блестящие волосы и хищно очерченные скулы.

От шрамов от акне не сохранилось и следа — только гладкая кожа. Да и само тело заметно налилось мышцами с тех пор, как он сбежал из подземелий под Истоном.

Похоже, обладание Демоническим Ядром шло физиологии только на пользу.

Отступив на шаг, он оправил полы длинного кожаного пальто. Под ним белела простая рубашка, заправленная в черные строгие брюки — на вид Простого ранга, не ниже, но безупречного кроя. Такой гардероб пришелся бы впору молодому зажиточному аристократу.

Прямо как мистер Дарси из экранизации «Гордости и предубеждения», только без чопорной английской сдержанности.

— Потрясно выглядите, хозяин, — прошипел голос сбоку. — Настоящий щеголь!

Бенедикт шумно втянул воздух носом и скосил глаза на бесенка. Тварь была крошечной — размером едва ли крупнее зайца: лопоухие кожистые уши, хвост стрелой и частокол острейших зубов. Поначалу он счел мелкого беса жалкой подачкой взамен орды послушной нежити, которой повелевал прежде. Однако два ключевых отличия заставили его пересмотреть отношение.

Во-первых — и в главных, — имп не просаживал его Восстановление. Призыв и привязка существа требовали горсти реагентов и резервировали фиксированную долю Эфира. Один нахлебник был почти незаметен, хотя чем шире разрастется свита бесов — или куда более опасных демонических отродий, — тем тяжелее станет эта ноша.

Единственной пыткой оставалась болтовня. Мелкая дрянь не затыкалась ни на секунду, выдавая бесконечный поток комментариев. В основном подхалимских, но с такой приторной ноткой, от которой за версту разило неприкрытым сарказмом. В другие моменты бесенок сыпал двусмысленными комплиментами или бубнил под нос оскорбления — ровно с такой громкостью, чтобы до ушей колдуна долетали обрывки фраз. И этих обрывков вполне хватало, чтобы Бенедикт уже не раз и не два отправлял паразита в полет через всю комнату метким пинком.

— Заткнись, — процедил он сквозь зубы. — Или опять полетишь.

— Хозяин пинается лучше всех! — осклабился бес. — Истинный виртуоз копыт… то есть ноги!

Бенедикт с размаху приложил его носком сапога: взвизгнув, тварь перелетела через зал и с грохотом снесла стоявший у стены манекен. Обломки покатились по полу, и колдун не сдержал мстительной улыбки превосходства.

Пока наглый бесенок не выкарабкался из-под деревянных обломков и не показал ему большой палец.

Пришлось сделать глубокий вдох, чтобы не сорваться с места и не впечатать паразита в стену повторно. Взяв себя в руки, он окинул взглядом разгромленный бутик. До Катастрофы это заведение считалось одним из самых фешенебельных в Истоне, и выбор нарядов поражал воображение. Точнее — поражал до того, как город захлестнула волна мародерства. Теперь вечерние туалеты, смокинги и дизайнерские шляпы валялись истоптанными в грязи, а добрая половина сгорела в пожаре, выжегшем первый этаж.

То, что его обновка уцелела в этом аду, казалось чудом.

Оправив пальто, Бенедикт перешагнул через осколки витрины и вышел на мостовую. В черном небе под холодным светом луны лениво кружили птицы-падальщики. Уровни у пернатых переростков зашкаливали: если намеченная добыча еще дышала, твари без колебаний исправляли эту оплошность. Колдуну уже приходилось пускать в ход магию, чтобы отогнать стервятников от своей персоны.

К счастью, птицы быстро усвоили урок и больше не лезли. Чего нельзя было сказать об остальных выживших.

Впрочем, уцелевших оставалось немного.

Как оказалось, когда население внезапно обретает способности супергероев — пусть даже третьесортных неудачников из команды «Д», — смертность в любом городском конфликте взлетает до небес. Особенно досталось мирным ремесленникам, которым попросту нечего было противопоставить бойцам передовой линии. Самую кровавую бойню Бенедикт благополучно просидел в укрытии, но даже дошедшие отголоски впечатляли размахом.

Разумеется, свою лепту в хаос он внес исправно, методично подтачивая врагов «Кипением крови» и «Заражением». Когда жертвы понимали, что подхватили заразу, спасать их было уже поздно.

Такой стиль Бенедикту импонировал куда больше. При всей готовности пускать кровь открытой сечи он избегал. В этом и крылась прелесть его старой армии мертвецов: натравил толпу костяков на проблему — и стоишь в сторонке, не пачкая белых манжет. Однако новое Демоническое Ядро перечеркнуло прежние наработки.

И выдало взамен говорливого бесенка.

Несмотря на очевидные козыри, обмен пока не казался однозначно выгодным. Да, он стал сильнее, быстрее и живучее прежнего, а мощь заклинаний возросла в разы. И все же утрата ключевого классового фундамента оставляла горький осадок.

Если верить архидемону Тэкону, один такой чертенок стоил сотни костяных болванчиков. И это было лишь начало: со временем круг призыва расширится, открыв дорогу куда более грозным адским тварям.

Но прямо сейчас Бенедикт оставался уязвим.

Поэтому за порог разоренного ателье он ступил с максимальной осторожностью. Шагая по руинам, он не переставал поражаться тому, с какой скоростью рухнула цитадель. Прошло немало времени с тех пор, как он свободно бродил по улицам Истона — да и тогда лишь под конвоем стражи, — но память хранила величественный дворец, строгий порядок кварталов и монументальные фасады.

Почти всё обратилось в прах. Дома выгорели дотла или лежали развороченными после схваток высокоуровневых бойцов. Городскую стену проломили в нескольких местах, похоронив иллюзию безопасности.

Кое-где еще мелькали тени выживших, но считанные единицы. Стоило внешнему валу пасть, как внутрь хлынуло дикое зверье: лишившись сдерживающего заслона стражи и егерей, лесные хищники принялись методично зачищать городские закоулки. Резня шла на всех фронтах.

Те, кто поумнее, успели сбежать, прихватив всё ценное. Куда подались беженцы — колдуна не волновало: привычки нянчиться с теми, кто в прежней жизни с радостью вытер бы об него ноги, у него не водилось. Пусть выгребают сами.

— Ба-а, кого я вижу! — раздался хриплый бас из темноты за спиной. — Что такой смазливый мальчик забыл в этих развалинах? Небось не знаешь, что по ночам здесь опасно?

Бенедикт замер и медленно повернул голову. На него скалился кряжистый мужик в обожженной сине-белой гербовой накидке поверх кольчуги, сжимая в руке сияющую серебром алебарду. На противоположной стороне улицы натягивал тетиву щуплый лучник, а с флангов подтягивалась еще пара теней.

— Считаешь меня смазливым? — растянул губы Бенедикт. — Как мило с твоей стороны.

— Это не комплимент, сопляк, — сплюнул мародер. — А ну живо скинул пальтишко! Выворачивай карманы, и, так и быть, уйдешь на своих двоих.

— Босс, ты же обещал, что мы его…

— Захлопнись, Джерри!

— Но босс…

— Пасть завали, кому сказал! — рявкнул главарь на лучника. — Или я сам тебе ее зашью!

— Ладно-ладно, чего орать-то…

— Клянусь богом, Джерри, не будь ты братом моей благоверной… — мужик шумно перевел дух и снова уставился на жертву: — Короче, шмотки сюда, и вали на все четыре стороны. А если дернешься…

Огненный столб чудовищной мощи с глухим хлопком поглотил главаря целиком. Несколько секунд адское пламя ревело в ночи, озаряя мостовую слепящим жаром, а затем исчезло так же внезапно, как и появилось, оставив на булыжниках лишь кучку серого пепла, повторяющую очертания человеческого тела. Пробежавший сквозняк развеял прах по ветру.

Кто-то из бандитов истошно взвизгнул.

— Жаришка! — восторженно заверещал бес, хлопая в ладоши как безумный ребенок. — Здорово вышло, хозяин?! Понравился огонек?!

— Да. Пожалуй, недурно, — признал Бенедикт.

В этом крылся второй несомненный плюс адского фамильяра: при всей хрупкости тварь обладала врожденным даром к огненной стихии, воплощенным в навыке «Погребальный костер». Результат работы способности живописно оседал серой пылью на камнях.

— Ч-что ты наделал?! — взвизгнул Джерри, слепо целясь стрелой в колдуна.

— С ним — ничего. А вот с тобой — совсем другая история. Чувствуешь, Джерри? Этот огонь в венах? Дальше будет только жарче, — ласково пообещал Бенедикт и скользнул взглядом по оставшейся паре нападавших: одна уже корчилась на земле. — Ой-ой… боюсь, для нее уже слишком поздно.

Секундой позже рухнул и последний головорез.

Остался лишь лучник.

— Хозяин, можно я его подпалю?! Ну пожалуйста! Я буду паинькой! — заканючил бес.

Бенедикт осадил его взглядом: — Нет. У меня на него другие планы.

Бедняга Джерри уже осел на колени, хватаясь за горло. Впрочем, само по себе «Кипение крови» действовало не так стремительно, как в связке с «Заражением» и «Усиленным недугом», которыми колдун с ходу приложил остальных. Так что стрелок протянет чуть дольше — как раз хватит для задуманного.

Бенедикт подошел к бьющемуся в судорогах человеку, чьи мышцы свело железным спазмом, присел на корточки и легонько постучал пальцем по его лбу: — Больно, знаю. Я могу это прекратить. Стереть боль в один миг. Хочешь?

Собрав остатки воли, лучник прохрипел сквозь зубы: — Пошел… на хер…

— Фу, какая грубость, — покачал головой чародей. Мысль о чужих прикосновениях вызывала у него искреннее омерзение. — Тебе предстоит мучиться долго. Часы напролет. Легкой смерти не жди. Но я могу избавить тебя от мук прямо сейчас. Нужно лишь твое согласие.

Надо отдать должное — Джерри продержался почти пять минут, прежде чем сорвался на мольбы о пощаде.

Уловив нужный момент, Бенедикт активировал «Демонический пакт» и озвучил условия сделки: — Принимаешь ли ты по доброй воле и без утайки мой договор? Условия просты: твоя душа в обмен на избавление от страданий.

Лучник зашелся нечленораздельным воплем: когда кровь в жилах закипает в буквальном смысле, даже разогнанные параметры Телосложения и Восстановления превращаются в изощренную пытку.

— Мне нужно твое четкое согласие, Джерри. Пожалуйста. Я ведь искренне хочу тебе помочь.

— ДА-А-А! — сорвал голос бандит.

— Вот и славно… вот и умница, — с блаженной улыбкой выдохнул колдун, чувствуя, как плетение встает на место.

В ту же секунду из груди агонизирующего человека вырвался сноп слепящего фиолетового света. Бенедикт прищурился, а когда проморгался — над остывающим трупом завис крошечный аметистовый кристалл. Стоило пальцам сомкнуться на грани, как тело омыло бешеным потоком чужой духовной силы.

Удерживать душу Джерри внутри сосуда пришлось на пределе ментальной концентрации: схватка воль длилась считанные мгновения, но показалась вечностью. Загнав энергию в рамки кристалла, он призвал следующий навык:

Призыв: Ритуальный кинжал

Материализует ритуальное лезвие, предназначенное для демонических жертвоприношений.

Простое, но жизненно необходимое плетение: без него запустить ключевую формулу некромантии нового образца было невозможно:

Усиление круга призыва

Использует плененную договором душу для насыщения ритуального круга, начертанного кровью врага.

Обычная сталь тоже сгодилась бы, но Тэкон предупреждал: круг обретет подлинную мощь и гарантирует успех лишь в том случае, если плоть рассечена зачарованным ритуальным лезвием. Спорить с архидемоном, знавшим толк в темных таинствах, причин не было.

Следующие десять минут Бенедикт методично пластал остывающее тело, выпуская толстые струи темной крови. Обмакивая пальцы, он с хирургической точностью выводил замысловатые руны на плитах мостовой: любая ошибка грозила катастрофой, но заоблачная Ловкость держала руку твердо.

Завершив начертание внешнего обода, он водрузил кристалл с душой в самый центр и активировал «Усиление круга призыва». Аметистовая грань полыхнула багровым огнем, и секундой позже колдовское свечение перетекло в кровавые борозды на камне.

Пришел черед финального аккорда:

Призыв мелкого демона

Используя усиленный ритуальный круг, призывает скверного слугу 1-го ранга и подчиняет его вашей воле. Время восстановления зависит от характеристики «Эфир». Текущее: 18,6 дня.

Чертеж взорвался ревущим пламенем, заставив первого беса восторженно запрыгать на месте. Внезапно огонь осыпался искрами, оставив посреди круга второго лопоухого чертенка.

— Хозяин… — проскрипел новичок писклявым голосом. — Я служу тебе.

— И я служу! Я тоже служу! — заверещал первый.

Демоническая свита Бенедикта начала обретать плоть. Оставался лишь один вопрос: куда направить эту силу? Прямо сейчас хотелось лишь убраться из руин Истона как можно дальше. А будущее? Будущее подождет.

Поднявшись на ноги, колдун небрежно махнул рукой бесам и не спеша зашагал в ночь, втайне надеясь, что кто-нибудь еще рискнет встать у него на пути.