Он победил.

Исайя смотрел на гигантский экран, разбитый на дюжину секторов наблюдения, и этот простой факт был очевиден без всяких отчетов. Куда ни глянь — всё было усеяно трупами. Большинство принадлежало бойцам Гильдии Авантюристов. Судя по всему, у Брюса Гаррета имелся навык класса Лидера Гильдии, позволявший магически навязывать определенные условия тем, кто принес гильдейскую присягу. А поскольку одним из требований для вступления было обязательство защищать организацию насмерть, у Гаррета оказались развязаны руки, чтобы пустить под нож каждого члена гильдии.

Насколько мог судить Исайя, львиная доля высвобожденной энергии просто ушла в пустоту. И как бы неэффективна ни была эта жертва, она стала единственной причиной, по которой Элайджа Харт сумел выжить. Поглоти Гаррет всю силу подчиненных без остатка — он стал бы не просто неудержим: он раздавил бы друида, как букашку.

Но тратить мысли на Гаррета больше не имело смысла. Главарь и его гильдия были мертвы. Мерсер Меса находилась под контролем, а самых опасных жильцов плато уже заперли в карцерах. Мера временная, но Исайя надеялся, что вскоре найдется более надежное решение. Альтернативой были расстрелы, а на этот шаг он идти категорически не желал.

Тропа была слишком скользкой. Оправдай он казнь пленных врагов — где провести черту? Сдерживающих противовесов для его власти в городе почти не осталось. И он понимал: позволь он себе решать проблемы подобным образом, и этот метод станет ответом на любую трудность. Не успеешь оглянуться, как начнешь ставить к стенке людей за чересчур яростные споры, превратившись в банального тирана.

Падать в эту пропасть Исайя не собирался, поклявшись искать другие пути. Это не означало отказ от насилия при крайней нужде — это лишь означало, что сперва он испробует все остальные варианты, как пытался поступить и с гильдией, и с Мерсер Меса.

Глубоко вздохнув, он повернулся к подчиненным. Все присутствующие в бункере носили архетип Ученого, идеально заточенный под сбор и обработку разведданных. Бойцами они не были, и по их бледным лицам читалось, насколько тяжело дались им эти ночные часы.

— Мы одержали великую победу, — произнес он. — Благодаря людям в этой комнате у Сиэтла появился шанс снова стать тем великим городом, каким он был прежде. Жителям больше не придется гадать, достанется ли им глоток воды на день. Наши сады расцветут, а люди выживут. Это первый шаг к возвращению всего утраченного, и благодаря жертвам тех, кто сидит здесь, и наших солдат на улицах — у нас есть это будущее. Вы вправе гордиться собой. Сегодня вы спасли тысячи жизней.

Кто-то робко захлопал, но аплодисменты вышли преждевременными — никто не подхватил.

— Спасибо вам. И продолжайте в том же духе, — подвел черту Исайя.

Отвернувшись от экранов, он покинул командный центр и вскоре добрался до личного кабинета. Лишь когда тяжелая дверь защелкнулась, он позволил себе шумно выдохнуть и без сил рухнул в кресло. Рука машинально легла на грудину: старая рана, полученная на заре преображения мира, давала о себе знать. Тогда случайный бандит пробил ему грудь наконечником копья, и увечье так и не затянулось до конца. Даже сейчас, годы спустя, сердце то и дело сбивалось с ритма, а в легких перехватывало дыхание.

Само собой, недуг держался в строжайшей тайне: лидер обязан излучать несокрушимую силу. Малейшая слабина спровоцирует вызов и посеет в головах сомнение, тот ли человек стоит у руля. О травме знала лишь личная Целительница, навещавшая его раз в неделю, но, по ее словам, пройдут годы, прежде чем ее ранг вырастет до способности полностью исцелить старый рубец.

Приходилось терпеть. Рост характеристик слегка смазывал боль, как и первая ступень «Тела Древа» в культивации. Но порой казалось, будто в груди разворачивается полноценный инфаркт.

Стресс лишь подливал масла в огонь: прямо сейчас на ребра будто опустилась туша слона. Пожалуй, стоило вызвать лекаря вне графика — обычно процедуры снимали спазмы на пару дней.

Но прежде чем он потянулся к селектору, Исайя остро ощутил: в кабинете он больше не один.

На полированной столешнице сидела статуэтка кролика. По крайней мере, существо напоминало кролика: фута два высотой, с торчащими торчком длинными ушами и костяком куда массивнее любого земного зайца.

И изваяние казалось выточенным из цельного граненого алмаза.

Никаких швов или стыков — сплошной монолитный кристалл. Поэтому, когда фигура плавно шевельнулась и повернула голову прямо к Исайе, тот невольно вжался в спинку кресла.

Кристалл мерцанул, и долю секунды спустя луч света спроецировал на стол трехмерную голограмму. Образ соткался на манер 3D-печати, только вместо жидкого пластика струился чистый свет. Внутренне подбираясь, Исайя активировал пару защитных навыков и мысленно снял с предохранителя своего элитного боевого дрона: машина требовала прорву Эфира, поэтому держалась в резерве для личной охраны.

— В этом нет нужды, — произнес сотканный силуэт, выглядевший как мужчина, высеченный из того же алмаза, что и кролик. — Не транжирь понапрасну Эфир, юноша.

— Что здесь происходит? — спросил Исайя, активируя «Спокойный разум», чтобы отсечь панику. Фигура не проявляла явной агрессии, хотя по волнам Эфира, исходящим от алмазного зайца, было ясно: сотри они его в пыль при желании, никто бы не успел моргнуть.

— Славно. Сразу к делу. Нечего разводить лишнюю сырость и тратить время на эмоции. Я здесь, дабы предложить тебе сделку, мальчик мой, — проекция забавно замахала руками. — Так, секунду… Кажется, я помню, как это делается… А, вот оно!

Перед внутренним взором Исайи вспыхнуло системное уведомление:

Могущественная сущность предлагает вам Задание:

Цель: Заменить жизненно важный орган искусственным аналогом.

Награда: Благословение Механика Делпа Дарика.

Принять?

Исайя вчитался в строки и поднял взгляд: — Откуда вы узнали?

— Я наблюдаю за тобой, мальчик мой. Поразительно, чего ты умудрился достичь при столь скудном запасе фонового Эфира! Твой ножной протез — впечатляющий образец инженерной мысли, смею заметить! А сердце? До рабочего образца еще пилить и пилить, но вектор выбран верно. Это напоминает мне времена, когда я сам только начинал выкорчевывать бренную плоть. Ах, славная была эпоха… — ностальгически протянул Делп.

Разумеется, Исайя знал о механистах. Одна из немногих уцелевших древних рас — и самая закрытая. В справочниках их описывали как живых големов, не признающих ничего, кроме шестеренок и постепенной замены живых органов синтетикой. Читая это, он представлял бездушных роботов, но Делп фонтанировал эмоциями.

— Ваше благословение. Что оно дает?

— А, это… Формально я обязан заявить, что тебе положено три равнозначных дара на выбор, — хмыкнула проекция. — Чушь собачья! Обожаю это земное словечко. В моем родном наречии было нечто похожее, да только носителей не осталось. Лишь я один…

Проекция на миг понурила голову. Выдержав паузу, Исайя напомнил: — Три варианта?

— Ах да! Стоящий из них ровно один: качественный скачок в развитии Ядра. На этой планете подобный прорыв сейчас невозможен в принципе, кроме пары исключительных аномалий. Будь у тебя сродство с природой — ты мог бы примазаться к чужому источнику, но у тебя его нет. В любом случае это будет не рядовое Ядро: ты получишь Ядро Механиста. Куда более сокрушительное, чем при естественной культивации.

О ценности особых Ядер Исайе рассказывать не требовалось: он лично знал троих обладателей таких аномалий. Первым был Элайджа Харт с его Драконьим Ядром — судя по отчетам, самым чудовищным по потенциалу. А около месяца назад город посетили двое странников с Ядрами Ангелов, не уступавшими друиду по плотности силы.

— И всё, что от меня требуется — довести проект до ума? — уточнил он.

Искусственное сердце не было его единоличным детищем: над прототипом месяцами трудились он сам, бывший кардиохирург с классом Целителя и военный инженер-робототехник. Механизм из редчайших сплавов был почти готов, но решиться вскрыть собственную грудину Исайя всё еще не мог.

— Если тебе от этого легче, без него ты не протянешь и полугода, — без обиняков заявила проекция. — На этой планете попросту нет Целителей нужного ранга, способных восстановить орган с подобными застарелыми разрушениями. Окажись рядом мастер должного класса в момент удара — шанс бы оставался. Но теперь время ушло. Латать застарелые увечья — совсем не то же самое, что сращивать свежие раны. Ты ходячий мертвец.

— Звучит как отсроченный смертный приговор, — сухо заметил хозяин кабинета.

Делп Дарик раскатисто расхохотался, отчего стол задрожал: — Так оно и есть, мальчик мой! В самую точку! Но я даю тебе шанс. Хватайся за него, вживляй сердце — и все твои беды решатся разом!

— Прямо-таки все?

— Ну, большая часть. Кое-какие — точно. Как минимум одна — гарантированно!

Исайя без колебаний подтвердил принятие задания. Выбора ему, по сути, не оставили, но упускать уникальный шанс стать сильнее было глупо. Он видел, на что способно особое Ядро: архетип Элайджи Харта изначально не блистал боевой мощью, и пусть класс слегка выравнивал баланс, против равных по уровню бойцов друид должен был уступать. Однако за счет развитого Ядра он не просто держал удар, а разрывал врагов, способных легко отправить его на тот свет.

Исайя рассчитывал на схожий скачок.

— Чудно! — просиял механист. — Увидимся, когда доберешься до переплавки Ядра!

Без лишних церемоний алмазный заяц развернулся, сделал прыжок и растворился в пространственной трещине, даже не коснувшись ковра.

Исайя остался наедине с роем безответных вопросов. Но цель была ясна: вшить искусственный мотор в грудную клетку, каким-то чудом пережить операцию — и забрать долгожданную награду.

Хотелось немедленно сорваться в лабораторию, но бросить пост он не мог: десятки неотложных дел требовали внимания, к тому же системные датчики зафиксировали приближение гостя. Взяв пару минут, чтобы привести мысли в порядок, он дождался стука в дверь:

— Войдите.

Исайя поднялся, одернув куртку. На нем красовалась та же черная армейская форма, что и на гвардейцах, но сшитая из куда более прочной зачарованной ткани: лидеру полагалась повышенная защита.

Створка отворилась, впуская друида. Внешний лоск гостя не заботил вовсе: всклокоченная нечесаная борода, патлы до плеч, добротная, но помятая одежда бродяги. Но сильнее всего Исайю раздражали босые ноги визитера. Плевать, что босоногий контакт с землей диктовался классовым навыком — выглядело это вопиющим бескультурьем.

Впрочем, ждать манер от Харта не приходилось. Опасен, силен — но безрассуден, эгоистичен и непредсказуем. Рано или поздно эти замашки сведут друида в могилу, и Исайя не был уверен, огорчит его эта весть или принесет облегчение.

— Чем могу помочь? — спросил правитель.

— Просто зашел предупредить: завтра на рассвете я ухожу, — непривычно заботясь о чужих планах, бросил Элайджа. — Хотел убедиться, что между нами не осталось долгов. К’хана пока побудет в городе — хочет поскорее запустить обмен услугами.

— Тянуть нет смысла, — согласился Исайя. Эльфийка уже нащупала первые подземные жилы, результаты обнадеживали, а на обратном пути она поведет отряд сиэтлских ветеранов на штурм своей Башни.

— Вот и ладно. Еще есть что обсудить? А то городская суета мне поперек горла встала.

Исайя на мгновение замялся: — Есть одно дело. В Гонконге назревает серьезная заваруха. Я обещал передать информацию любому достаточно сильному разумному, с кем пересекусь. Ты подходишь под описание.

— Да ладно? Ну, выкладывай.