Выйдя из кабинета Исайи, Элайджа так и не понял, что ему делать с услышанным. Ситуация в Гонконге звучала скверно, но помочь он не мог при всем желании. До Испытания Первенства оставалось всего полгода, а фронт работы перед турниром стоял колоссальный: он и близко не чувствовал себя готовым к будущим испытаниям. К тому же из ориентиров было лишь смутное направление на восток, а значит, отыскать далекий город в чудовищно раздувшемся мире было почти нереально.

Познакомься он с теми двумя эмиссарами лично — расклад мог бы измениться, но они разминулись. Посланцы покинули Сиэтл больше месяца назад, и куда их занесла нелегкая, не знал даже Исайя. Как бы ни тревожили друида слухи об угрозе нежити — а судя по описанию, мертвецы представляли серьезную опасность, — поделать он ничего не мог.

В остальном встреча прошла продуктивно. Элайджа бегло просмотрел опись трофеев, изъятых на складах Гильдии Авантюристов, и не нашел ничего стоящего под свой билд. Попалась пара кастетов для рукопашного боя, но ни один не дотягивал до его Утяжеленных перчаток. Мелькнуло несколько Колец Анонимности и горсть доспехов со скромными прибавками к характеристикам, но глаз ни за что не зацепился. Да и гарнизону Исайи экипировка была нужнее. Элайджа не страдал излишним альтруизмом, но решил оставить низкоранговое барахло сиэтлским бойцам. Забрав причитающиеся пятьдесят золотых — сумму весьма солидную, — он бросил напоследок, что еще заглянет в город, вышел из Капитолия, перетек в «Облик Небес» и взмыл в воздух.

Спустя пару минут он мягко спланировал перед гигантским стеклянным куполом Сада, сбросил крылья и шагнул внутрь. Люси нашлась быстро: она увлеченно водила К’хану между аккуратных грядок.

— Поразительное место, — как раз заметила эльфийка при его приближении.

— Мы скоро начнем расширение, — отозвалась Люси. — Население Сиэтла более-менее стабилизировалось, но каждый месяц из пустошей приходят новые беженцы. Моя мечта — вырастить столько провизии, чтобы никто и никогда здесь не голодал.

— Думаешь, потянешь? — скептически изогнул бровь Элайджа. — Народу внизу прорва.

Люси мягко улыбнулась: — Со временем — обязательно. Исайя согласился покрыть все расходы. Мы с ним стремимся к одному и тому же.

— Контролировать толпу куда проще, когда ты единолично держишь руку на пайках, — хмыкнул друид.

До конца доверять правителю он так и не научился. Может, намерения у Исайи и были благими, но власть имущие обычно пеклись лишь о сохранении своего трона. Да и мысль о том, что Смотритель в любую секунду видит каждый закоулок города сквозь свои датчики, вызывала мерзкое, липкое чувство вторжения в личное пространство. Был правитель святым или нет — от его возможностей друида откровенно коробило.

— Он хороший человек, Элайджа, — покачала головой Люси.

— Хорошие люди тоже имеют свойство ломаться, — пожал он плечами. — Многие тираны начинали с самых чистых помыслов.

И это было чистой правдой. История знала сотни примеров идеалистов, бравших бразды правления ради всеобщего блага. Но шаг за шагом власть пожирала их изнутри, пока удержание трона не становилось единственным смыслом жизни. И оправдания всегда находились: мол, великая цель требует моральных компромиссов. Даже Роман в Валории, вырезавший сотни — если не тысячи — собственных граждан, искренне верил, что действует во благо.

Сколько времени пройдет, прежде чем Исайя скатится в ту же колею? Благими намерениями вымощена дорога в ад. Пойдет ли лидер на сделку с совестью, когда на кону замаячит построение рая? Заколеблется ли он, если ради спасения ящика яблок придется выкинуть одно гнилое? А если гнилых окажется два? Сотня? Тысяча? Где та грань, за которой погоня за недостижимым идеалом превращается в террор?

Элайджа тряхнул головой: — Надеюсь, он действительно так чист, как ты говоришь, и не потеряет берега. А если вдруг потеряет… знай: в моем островном раю для тебя всегда найдется место.

— Ты сейчас позвал меня жить вместе?

Друид усмехнулся: — Ну… по-дружески. Бессрочное приглашение, все дела. Я упоминал, что это настоящий рай? Правда, пляжи кишат гигантскими крабами, но они не особо сильные. Считай их местными талисманами.

— Ты ведь знаешь, что я не поеду? — серьезно посмотрела она ему в глаза. — Здесь мой Сад. Здесь люди, которые мне дороги. Я не могу просто бросить свой дом.

— Да ладно, я же пошутил, — Элайджа неловко провел ладонью по волосам.

Конечно, он не шутил. Будь его воля, он перетащил бы всех близких — список которых был до боли коротким — на свой остров. Ну или хотя бы в Железный Берег. Внешний мир казался слишком опасным, и дело было не в диком зверье. Звери жили по законам природы, но когда люди скатывались в людоедский деспотизм — это выглядело куда отвратительнее. Хотелось верить, что Исайя удержится от искушения тиранией, но ставить на это друид бы не стал. Избитая истина о развращающей силе абсолютной власти идеально ложилась на реалии преображенной Земли.

— Ты не шутил, но я не в обиде, — Люси мягко коснулась его пальцев. — Может, как-нибудь выберусь в гости. Ты так красиво всё описал.

Знакомое прикосновение всколыхнуло пласт воспоминаний, к встрече с которыми он был не готов. Когда-то он безумно любил ее. Огонь той подростковой страсти давно перегорел, уступив место чему-то тихому и устойчивому, но искра теплилась до сих пор. Хотя была ли это романтика? Возможно, им просто суждено остаться верными друзьями.

— На самом деле там не так уж и сказочно, — вздохнул парень, сглаживая неловкость. — Я же говорю: крабы повсюду. Дожди хлещут. Глушь непролазная. Но дом на ветвях вышел на славу, тут не поспоришь.

— Обязательно на него посмотрю.

— Ловлю на слове, — улыбнулся он.

Больше затягивать прощание не имело смысла. Обменявшись теплыми словами, Элайджа покинул оранжерею. Взлетать сразу он не стал, решив в последний раз пройтись по улицам Сиэтла пешком. Он не питал слепой ненависти к городам, но после каждого визита в цивилизацию — будь то Сиэтл или та же Валория — оставалось стойкое ощущение, будто тебя с ног до головы измазали нечистотами. Оставить этот муравейник за спиной было истинным облегчением.

И все же он намеренно сделал крюк через оживленные кварталы, желая убедиться, что жизнь горожан наладилась после ночной бури. Там-то взгляд и зацепился за городскую Башню — перекрученный шпиль, напоминавший кривое зеркало средневекового замка.

На флешке Исайи лежала полная аналитическая выкладка по этажам: разведка гарнизона поработала на славу. Пары дней вдумчивого чтения хватило бы, чтобы знать каждый поворот, повадки монстров и оптимальные связки для безопасного фарма. По условиям сделки право на вход за ним сохранялось, требовалось лишь дождаться свободного окна. Но лезть внутрь не тянуло совершенно. Дело было не только в насущных планах: рисковать шкурой ради пары уровней и горстки системных безделушек сразу после пережитой бойни казалось бессмыслицей.

К Башням друид успел основательно остыть. Качаться там было удобно, и однажды вернуться придется, если он не хочет отстать от топа. Но пока есть кому сдерживать прорывы чудовищ наружу — штурм этажей казался пустой тратой времени. Драться за реальный мир было куда честнее и понятнее.

Штурм подземелья подождет. Побродив по городу еще пару часов, он толкнулся ногами от мостовой и взял курс на Круг Копий. Радужные переливы гигантской рептилии в небе не остались незамеченными, но он шел на такой высоте и скорости, что паники вызвать не успел. Достигнув дольмена, он привычно открыл портал в Круг Дракона и шагнул в зеленое марево.

Вскоре он уже стоял в Аргосе — точнее, у ступеней Храма Добродетели, намереваясь закрыть долг целителя. Чтобы созвать страждущих, он поднялся на плоскую крышу святилища и влил каплю Эфира в каменное изваяние на верхушке. Копье в ладонях воина озарилось чистым сиянием, превратившись в яркий маяк, видный из любого уголка долины.

Условный сигнал сработал: вскоре по каменным ступеням потянулась вереница хромых, раненых и больных. Едва первые пациенты поднялись на площадку, над ними уже шумел призванный «Исцеляющий дождь». Люди замирали с благоговейными вздохами, попадая под капли живительной влаги, и эта картина повторялась раз за разом.

Тяжелых увечий было немного — лишь изредка приходилось подключать направленное «Успокоение» или «Прикосновение природы». По-настоящему повозиться пришлось лишь с одной бедолагой: глубокая рана на руке женщины загноилась настолько, что в старом мире хирурги без разговоров пустили бы в ход пилу для ампутации. Потребовался добрый десяток наложений «Прикосновения природы», прежде чем почерневшая плоть очистилась, а счастливая пациентка рухнула на колени, осыпая друида благодарностями.

Лишнего внимания Элайджа не любил, но понимал: слава идет рука об руку с силой. Взялся врачевать — учись терпеть чужое обожание.

Он провел в храме двенадцать часов кряду, сбившись со счета принятым больным. Процесс дарил ему почти такое же внутреннее очищение, как и самим исцеленным. Пусть весь мир катится в тартарары — в возвращении здоровья слабым всегда оставался чистый, незамутненный смысл.

Отпустив последнего хромого, друид погасил маяк и наконец воззвал к «Корням Мирового Древа». Телепортация домой срабатывала из любой точки мира, пусть плетение и требовало долгой концентрации. Вспышка изумрудных лоз — и густой, тягучий, родной Эфир острова окутал его мягким теплом. Парень шумно втянул воздух полной грудью, чувствуя, как отступает дорожная усталость.

Перекинувшись парой слов с Нертусом — спригган прямо-таки светился от гордости за свои свежие селекционные успехи на грядках, — Элайджа поднялся в жилище на ветвях Прадрева и встал под обжигающие струи душа. Мышцы блаженно расслабились, узлы напряжения ушли, а мысли плавно перетекли в русло планирования.

Полгода. Ровно шесть месяцев до Испытания Первенства.

Срок, за который нужно выжать из себя абсолютный максимум. Предстояло не просто качаться, но и всерьез пересмотреть подход к экипировке. И, главное, подготовить Кармен с Мигелем к его долгому отсутствию. Времени было достаточно, чтобы закрыть ключевые цели без спешки.

Вытеревшись, он достал из походной сумки ноутбук. Держать расклады в голове с Кварцевым Разумом труда не составляло, но аккуратные строки в текстовом редакторе придавали замыслам завершенность и дисциплину. С питанием проблем больше не было: купленный в Сиэтле адаптер исправно сосал ток из плотного фонового Эфира острова, питая батарею до краев.

По идее, этот конвертер позволял запитать любую технику. Хоть плазменный телевизор во всю стену, хоть электрическую кофеварку — в хозяйстве всё сгодится. Правда, за нормальными приборами пришлось бы снова тащиться в Сиэтл, а возвращаться туда не хотелось ни под каким видом.

Отогнав пустые мысли, он открыл файл и принялся за график тренировок — не только своих, но и племянника. Занятия Мигеля в последнее время шли наперекосяк, и с этим пора было заканчивать. Прогресс держится на железной системе, и этот урок пацану предстояло вызубрить назубок.