— Нам вовек с тобой не расплатиться, — произнес Төмөрбаатар, протягивая Элайдже деревянную чашу.

Одного вдоха хватило, чтобы безошибочно опознать в мутной белесой жидкости градус, но ничего похожего друиду пробовать еще не доводилось: — Что это?

— Айраг. Сброженное кобылье молоко, — пояснил коренастый предводитель степняков. Он был одним из первых пациентов, и пусть на него ушла добрая половина целительского резерва, через всю щеку до сих пор тянулся багровый след. Еще один страшный рубец перечеркивал корпус от правого плеча к левому бедру, прячась под грубой холщовой туникой. Төмөрбаатар пострадал сильнее всех выживших, но четверым его товарищам — троим мужчинам и одной женщине — повезло куда меньше: они остались лежать на поле боя.

Там же пали шесть боевых коней, включая собственного жеребца сотника. Не желая пускать жертву благородных животных на ветер, уцелевшие охотники деловито освежевали туши, и Элайджа уже успел отведать свежатины. Конина никогда не числилась в списке его гастрономических мечтаний, но отказываться от угощения в походном кругу было верхом бестактности.

Мясо оказалось вполне сносным: напоминало постную говядину с едва уловимым сладковатым послевкусием. Элайджа ожидал, что трапеза выльется в пышный ритуальный обряд — степняки едва ли не боготворили своих скакунов, — но ничего подобного не произошло. Они искренне оплакали павших собратьев — и людей, и четвероногих, — но поеданию конины сакрального смысла придавать не стали: обычный дорожный ужин, не более.

Парень поднес чашу к губам и сделал осторожный глоток. Жидкость неожиданно покалывала язык мелкими пузырьками, напоминая газировку. Следом раскрылся вкус — кисловатый, с нотками свежего йогурта и легкой сладостью на излете. Алкоголь чувствовался отчетливо, но нёбо не обжигал. Специфическая кислинка гармонично вплеталась в общий букет.

Короче говоря, напиток не походил ни на что из земного рациона, и после второго глотка друид окончательно утвердился во мнении: в список его любимых сортов айраг не попадет никогда. Пить можно, но искать добавки в будущем он точно не станет.

— Отлично, — соврал он, стараясь не кривиться.

Төмөрбаатар раскатисто захохотал и от души хлопнул гостя по плечу. Удар вышел неожиданно увесистым для невысокого степняка — охотник явно держал планку характеристик выше среднего по больнице. В мировом рейтинге его имя не мелькало, но бродило где-то совсем неподалеку от первой сотни.

Остальные уцелевшие у костра уступали вожаку ненамного, собирая в кулак грозную силу. И всё же против вепря отряд оказался бессилен. Если Элайдже и требовалось напоминание о том, насколько беспощаден новый мир — гигантский секач закрыл этот вопрос целиком.

— К нему привыкнуть надо, — понимающе хмыкнул охотник, заметив заминку.

— Да нет, вкусно. Просто… необычно, — выдавил друид, через силу сделав еще один глоток. Напиток пошел туго, едва не встав комом в горле. Выставив большой палец вверх, парень поспешил вернуть чашу хозяину: — Зачетное пойло. Но негоже мне в одно горло всё глушить…

Төмөрбаатар снова гоготнул, перехватил чашу и одним богатырским глотком осушил ее до дна, густо побелив пышные смоляные усы. Элайджа улыбнулся, оперся локтями о колени и уставился на пляшущие языки пламени. Лагерь вышел крошечным, но от ночных тварей его укрывал классовый навык вожака. Названия перка сотник не выдал, но суть описал четко: поле отваживало дикое зверье в заданном радиусе, точь-в-точь как рунный контур вокруг Железного Берега или скрывающие чары на палатке от Ларса.

Разница крылась в мобильности: Төмөрбаатару требовалось лишь развести костер, чтобы получить купол защиты от тварей в пределах определенного диапазона характеристик. Рунный массив города держал удар куда надежнее и не зависел от статов владельца, зато был намертво привязан к земле.

Степняки спали безмятежно, полагаясь на перк командира, и друид решил не нагнетать паранойю. В глуши он чувствовал себя как дома: за последние годы под открытым небом ему довелось провести больше ночей, чем под крышей, и чутье ни разу не подводило.

Окинув взглядом отряд, он мысленно подвел итоги: целыми из утренней сечи вышли считанные единицы, так что целительской работы хватило с головой. Связка «Успокоения» с «Исцеляющим дождем» работала как часы, а точечные касания «Прикосновения природы» затягивали рваные дыры. И всё же в голову снова закралась тревожная мысль: исцеляющие чары работали слабее, чем на заре пути. Чтобы поднять тяжелого бойца на ноги, теперь требовалось вдвое больше кастов, чем прежде.

Пора бы заклинаниям эволюционировать.

Доберись он до очередного Библиотекаря — первым делом выкупил бы полную классовую раскладку. На пике первого царства свиток превратится в макулатуру, но знать ориентиры наперед жизненно необходимо. Дадут ли ему возможность улучшить имеющиеся чары, как вышло с переплавкой «Круга Предков» в «Корни Мирового Древа»? Или просто завалят новыми перками? Он и с текущим арсеналом управлялся с трудом, так что плодить новые кнопки без толку казалось сомнительной затеей — куда полезнее было бы качественно усилить старые заклинания.

Впрочем, альтернативный путь прокачки оставался: культивация Ядра продолжала приносить плоды. До решающего штурма рубежа оставалось пара месяцев упорных тренировок, а дома ждала медитативная пещера, чья концентрация Эфира — судя по отклику локуса рощи — совершила заметный рывок вперед после того, как он взял ранг «Новичка» в культивации Души.

Сидя у костра и перебрасываясь ленивыми фразами со степняком, Элайджа ни на секунду не прекращал гонять энергию по контурам Ядра, с каждым кругом раздвигая границы резерва.

Вскоре лагерь погрузился в сон: на рассвете уцелевшим предстоял тяжелый марш в Хотонт с докладом о провале. Сам друид спать не мог — разогнанное Телосложение в связке с утренней рощевой ягодой начисто отбивали усталость. Оставшись в дозоре, он продолжал медитацию, не выпуская из головы образ обезумевшего секача.

Это был Зверь-Хранитель.

Сомнений не оставалось. Однако расспросы охотников о природных сокровищах зашли в тупик: связи между Хранителем и его реликвией никто не отрицал, но найди кто-нибудь сокровище масштаба неуязвимого вепря — весть облетела бы степи в считанные часы.

Значит, в деле замешана третья сила. От этого вывода легче не становилось, зато вспомнился медведь-хранитель под Норкаслом. Тогда зачистка зверя охотниками показалась бессмысленной жестокостью, но вид обезумевшего кабана заставил взглянуть на трагедию под другим углом: что стало бы с медведем, проснись он с вырванным сокровищем? Сошел бы с ума? Если так — быстрая смерть от стрел стала для него избавлением.

В идеальном мире никто не трогал бы ни зверей, ни сокровища, но люди жаждали силы ради банального выживания и шли по головам. Такова природа человека.

Универсального ответа у друида не было: естество требовало защищать природный баланс, но судить людей за попытку не сдохнуть он не имел права. Придется разбираться с каждым узлом по мере поступления.

Мысли бродили по кругу до самого рассвета. С первыми лучами солнца парень вскипятил воду на углях и зарядил трофейный френч-пресс. Зачарование Ларса сработало великолепно:

Вы употребили напиток Сложного ранга.

Эффекты: +5 к Силе, Ловкости, Телосложению, Эфиру. +10 к Восстановлению.

Длительность: 37,1 часа.

Поначалу уведомление показалось привычным, но взгляд зацепился за последнюю строчку: время действия подскочило до тридцати семи часов — в полтора раза дольше обычного! Прибавка к статам осталась прежней, но растянутый тайминг обещал стать спасением на Испытании Первенства, где растягивать запасы придется до последнего грамма.

К моменту подъема лагеря Элайджа успел допить кофе и сжевать порцию вяленого мяса из аргосских запасов. Суховатый походный паек готовил профессиональный Повар, так что по вкусу он легко затыкал за пояс вчерашнюю конину.

Свернув бивуак за считанные минуты, отряд двинул к городу. Всадники разобрали уцелевших коней, а друид без труда держал темп пешим шагом на своих двоих. К полудню караван втянулся в ворота Хотонта.

Встречные горожане с надеждой вглядывались в лица воинов, но по мрачным минам быстро понимали: охота захлебнулась. Төмөрбаатар стоически сносил косые взгляды, предложив Элайдже пройти с ним в местную ратушу — «захирал гэр». Здание почти не выделялось на фоне каменных ротонд, разве что вздымалось на солидные пять этажей.

Там сотник доложил о вылазке совету из трех старейшин-женщин и двоих мужчин. Весть приняли сдержанно, но когда воин прямо заявил, что обычным оружием тварь не убить, в глазах совета мелькнуло глухое отчаяние.

Тут друид взял слово: — Кажется, у меня есть решение. Но стопроцентной гарантии я не дам.

Он действительно прокручивал план всю ночь: идея выглядела рабочей, но риск просчитаться оставался. Изложив детали задумки совету, парень встретил сдержанный энтузиазм.

— Вот как-то так. Шанс высокий, но обещать победу не берусь, — подытожил он.

— И ты всерьез полагаешь, что справишься? Ты — простой Исследователь? — прищурилась седая старуха лет семидесяти, чье лицо напоминало потрескавшуюся глину.

— Ах да, виноват, — спохватился Элайджа, вспомнив про «Кольцо Анонимности». Начав латать людей в степи, он фактически сбросил маску. Мысленно деактивировав артефакт, он сменил тон: — Мое настоящее имя — Элайджа Харт, я Друид. Можете свериться с планетарным рейтингом. Прошу прощения за конспирацию: инкогнито в дороге избавляет от лишней головной боли.

По залу прокатился вздох. Несколько старейшин активировали навыки опознания и закивали, признавая статус гостя. Төмөрбаатар охотно подтвердил личность, красочно описав, как целитель вытащил его бойцов с того света.

Впрочем, официального разрешения друиду не требовалось: план строился исключительно на собственных силах. Напоследок он поинтересовался, нет ли в городе раненых — Эфир восстановился под завязку, а возвращать кармический баланс после бойни в Сиэтле требовало сердце: — Хотонт не обделен лекарями, но если хочешь снять с них часть забот — спустись в нашу темницу, — ответила старуха. — Там содержатся несколько «дурсамж», к которым наши лекари брезгуют подходить.

Системный автопереводчик перевел термин как «изгои» или «отщепенцы», хотя в интонациях сквозило нечто куда более презрительное. Языковой модуль порой хромал на смысловые оттенки, но контекст тюремных камер говорил сам за себя.

Социальные ярлыки друида не волновали: согласившись помочь арестантам, он проследовал за конвоем в соседний приземистый бастион. Крепкие стражники без лишних слов пропустили Төмөрбаатара с целителем внутрь.

В нос сразу ударил резкий хлорный дух, до боли напомнивший земные больницы, где едкие антисептики тщетно пытались заглушить вонь гноя и человеческих нечистот. Пол выстилала дешевая белая плитка, стены были сложены из крашеного шлакоблока, но везде царила идеальная чистота: степная тюрьма оказалась куда цивилизованнее мрачных подземелий средневековья.

Пройдя по коридору к первому карцеру, Элайджа коротко предупредил охрану и обрушил внутрь решетки плотный «Исцеляющий дождь». Узники выглядели подавленными, но следов пыток не несли, хотя многие мучились от лихорадки и сыпи. Магия смыла заразу без остатка, и друид перешел ко второй камере, повторив процедуру.

Третий карцер в конце коридора занимал всего один арестант. И в отличие от смуглых азиатов Хотонта, за прутьями сидел бледный, тощий парень с жидкими светлыми волосами и тонкой костью. Память услужливо подкинула обрывок вчерашнего разговора в таверне: незадачливый чужак, задолжавший целое состояние в кости.

— О небо! Вас прислал Конклав, чтобы вытащить меня?! — вскочил узник, и в его голосе зазвенел неподдельный восторг с резким немецким акцентом. — Клянусь, я выполнял поручение в точности с инструкциями! Это просто досадное недоразумение, честное слово!

— Конклав? Это еще что такое? — нахмурился Элайджа. — И звать тебя как?

Парень мгновенно сдулся, плечи поникли: — А… понятно. Ну и гноите меня здесь дальше! Запугать себя я не позволю!

— Пугать тебя никто не собирается. Я пришел раны подлатать.

— Здоров я, — буркнул немец. — А зовут меня Вильгельм. Может… договоримся по-хорошему? Поможешь мне выйти — и Конклав возместит тебе траты в десятикратном размере! Гарантирую!

— Вильгельм, значит? — протянул Элайджа. — Что ж, Вилли… У меня сейчас своих забот полон рот. Но если ты не сгниешь здесь до того, как я разберусь с местными делами — может, и потолкуем.

Оставив ошарашенного немца переваривать ответ, друид вышел на свежий воздух под присмотром конвоира. Загадочный «Конклав» интриговал, но распылять внимание перед главным делом было нельзя: в степи до сих пор гулял неуязвимый вепрь.