— Будешь и дальше строить такую мину — лицо на всю жизнь таким останется, — заметил Элайджа, оторвавшись от тарелки с подрумяненными бараньими отбивными и спанакоризо. Мясо было превосходно приправлено, отдавая сочной лимонной цедрой, но истинным шедевром стола оставалось спанакоризо — нежное блюдо из риса со шпинатом. После пресного вяленого пайка, сопровождавшего его в бесконечных странствиях, этот ужин казался манной небесной. Степная монгольская стряпня была хороша, но в сердце — вернее, в желудке — друида греческая кухня занимала особое место. Особенно когда у плиты стояла сама Агата, чей кулинарный перк творил настоящие чудеса.

Впрочем, кулинарные изыски хозяйки не производили ни малейшего впечатления на Сэди Сонг, сидевшую напротив. Девушка едва притронулась к еде, а на ее лице застыла несмываемая маска брезгливости пополам с презрением. Выражение дрогнуло лишь однажды — когда она поднялась на ступени Храма Добродетели и встала плечом к плечу с друидом, помогая исцелять горожан Аргоса.

Желающих набралось с лихвой — куда больше, чем Элайджа ожидал. Полис стремительно рос, но Целителей катастрофически не хватало. Местные жрецы брались лишь за самые страшные, смертельные увечья, предоставляя остальным спасаться дедовскими методами и скромными настойками Ремесленников-алхимиков. Зелья стоили дорого и были в дефиците, так что если рана не грозила скорым погостом, единственной надеждой оставались сеансы друида на вершине храма.

Обратной стороной медали стало то, что парень стремительно превращался в живую легенду Аргоса. Причины лежали на поверхности: на фоне монументальных колонн Храма Добродетели он без лишних вопросов и платы исцелял сотни недугов, возвращая здоровье калекам. В глазах горожан он выглядел сущим святым.

Потому внезапная помощь Сэди пришлась кстати — она хотя бы слегка размыла фокус толпы. Да и сам факт целительского дара воительницы стал сюрпризом: при первой встрече латы и циклопический клинок кричали о чистом классе Воина. Но способность латать чужую плоть выдавала в ней гибрида — точь-в-точь как в нем самом.

Впрочем, на этом сходство заканчивалось. Магия Элайджи работала мягко: он вливал в тело поток первозданной жизненной силы, позволяя организму самому запускать форсированные процессы регенерации. Со стороны это казалось чудом — чем, по сути, и являлось, — но друид понимал: он лишь разгоняет до предела естественные механизмы биологии.

Почти всегда.

Врачевание Сэди строилось совершенно иначе: с небес били прямые столпы ослепительного света. Разобрать тонкую структуру ее плетений друид не мог, но ее чары выглядели куда ближе к классическим религиозным чудесам, чем его растительные манипуляции.

И всё же по чистой отдаче ее заклинания ему не уступали. Более того, после эволюции «Прикосновения природы» в «Цветение природы» его арсенал вырвался вперед. Первичный импульс нового навыка лупил как минимум вдвое мощнее прежнего, а прорастающее через двадцать секунд «Семя обновления» честно выдавало вторую волну лечения. Но главным триумфом стала дистанция: наконец-то Элайджа мог исцелять на расстоянии! Радиус оставался скромным — футов десять от силы, — но даже этот шаг вперед избавлял от необходимости ежесекундно тыкать ладонями в гнойные раны.

Без ложки дегтя, впрочем, не обошлось: за сокрушительную мощь пришлось платить расходом маны. Старое «Прикосновение природы» он мог крутить часами без видимого урона для резерва. «Цветение природы» высасывало столько Эфира, что запаса Ядра хватало от силы на пятнадцать полноценных кастов до донышка. Так что транжирить новое заклинание направо и налево теперь не выйдет.

К счастью, надежные «Успокоение» и «Исцеляющий дождь» по-прежнему работали как часы, закрывая львиную долю рутины. А вот держать «Цветение природы» в рукаве на случай критической пробоины было чертовски приятно.

Как бы ни чесались руки протестировать обновку дальше, куда больше внимания требовала странная парочка за столом. Сэди не сводила с него испепеляющего взгляда, зато Дат вел себя на редкость дружелюбно.

— Что? — процедила она, запоздало отреагировав на подколку.

— Моя мама всегда так говорила, — усмехнулся Элайджа. — Будешь корчить такую рожу — мышцы сведет, так и останешься. Вряд ли она говорила это всерьез, но к тебе прямо напрашивается.

Скулы девушки побелели: зубы скрипнули с такой силой, что звук долетел через стол. Покойная мать друида нашла бы пару ласковых и на этот счет, но парень благоразумно прикусил язык.

— Бро… — вздохнул Дат.

— Что? — огрызнулась Сэди. Не слышь друид ее подробный доклад об осаде Гонконга, он решил бы, что это единственное слово в ее лексиконе.

— Мы же договаривались, бро, — покачал головой охотник. — Повежливее.

Она полоснула напарника взглядом, способным плавить свинец.

— Я как-то кино смотрел, — подал голос Элайджа. — Там один коп советовал массировать мочки ушей и повторять «ву-са-а», чтобы злость отпустила. Может, опробуешь?

— Ты сейчас реально процитировал «Плохих парней 2», бро?! — выпучил глаза Дат. — Бро! Это же мой любимый фильм на свете!

— Ты безнадежный идиот, — простонала Сэди, уронив голову на ладони и яростно массируя виски.

Когда она выпрямилась, лицо вновь превратилось в холодную маску. Нос все еще слегка морщился при взгляде на друида — словно под носом крутилась тухлая рыба, — но прогресс был налицо: — Прошу прощения за свою несдержанность. Я постараюсь взять себя в руки.

Элайджа осклабился во весь рот: — Проехали. Я просто…

Дверь таверны со скрипом распахнулась, и в зал вплыла знакомая фигура. Делайла заявилась во всеоружии покорительницы Башен: амазонка выглядела точь-в-точь как Чудо-женщина из комиксов, только мышц у нее было на порядок больше, чем у голливудских актрис. Чеканя шаг, она пересекла зал и по-хозяйски плюхнулась на лавку вплотную к Элайдже.

— Птички донесли, что ты вернулся, — ее ладонь легла ему на лопатку. — А ты, погляжу, уже вовсю ужинаешь с другой дамочкой? Я прямо-таки ревную.

Фраза прозвучала как невинная шутка, но друид знал воительницу слишком хорошо, чтобы не заметить за показной веселостью вполне осязаемую искру собственничества.

— Ни фига себе, бро! — присвистнул Дат, с уважением разглядывая мускулатуру амазонки. — Твоя подружка раскачана до звона! Ты приседаешь? Какая программа на массу?

— Она мне не девушка, — поспешил откреститься Элайджа. — Просто боевой товарищ.

— Ну, не просто товарищ… — мурлыкнула Делайла, придвигаясь еще ближе.

— Так, стоп, — друид почувствовал, как градус неловкости за столом пробивает потолок. — Давайте без…

Мысль оборвалась на полуслове: грань Кварцевого Разума, державшая связь с локусом священной рощи, взвыла немым набатом.

Обычно он держал этот канал на периферии внимания, но давно настроил ментальный триггер на любые аномальные возмущения. А высадка неизвестных разумных на берег его острова под этот критерий подпадала безоговорочно. Пятеро. Трое мужчин, две женщины. Трое в глубокой отключке, но двое на ногах — и фонили силой, достаточной, чтобы устроить на острове знатный погром.

В груди полыхнула слепая ярость.

Он предупреждал. Он понятным языком вбил в головы каждого в Железном Береге: вход на остров без спроса карается смертью. И вот они топчут его землю, словно имеют на это право! Словно его приказы — пустой звук! Пришельцы были людьми — наверняка свежие переселенцы из Норкасла, хлынувшие следом за торговым трактом. Рано или поздно это должно было случиться, но друид до последнего надеялся избежать кровавой показательной порки.

— Мне пора, — отрезал он, уже сплетая формулу «Корней Мирового Древа».

К счастью, персональный возврат в сердце рощи не стоял на системной перезарядке — очередное напоминание, что разбрасываться портальными переходами попусту нельзя. Худшее, что могло произойти — вражеский десант в святилище в момент, когда откат заклинания заблокирован.

— Что?! Почему?! — вскинулась Сэди. — Я не хотела тебя оскорбить!

— Бро, что стряслось?

— Всё в порядке? — напряглась Делайла, готовая схватиться за рукоять меча. Порыв похвальный, но уровень воительницы едва перевалил за пятидесятый: любая тварь, способная озадачить Элайджу, размажет ее по стенке, каким бы боевым ни был ее класс.

— Всё под контролем. Вернусь через неделю-другую, — бросил он.

Финальный пасс — и вспышка изумрудных лоз поглотила его фигуру. Миг — и босые ступни уже утопали в мягком мху священной рощи.

Взгляд сквозь локус показал поразительную картину: Нертус среагировал на вторжение мгновенно и с неожиданной свирепостью. Шесть шагающих деревьев-великанов взяли самодельный плот в глухую осаду, а непрошеных гостей уже намертво спеленали узловатые живые корни.

Изначально друид собирался долететь до берега в «Облике Небес», но видя, что ситуация под полным контролем сприггана, предпочел марш-бросок на своих двоих. Разогнанные характеристики и «Сущность волка» превратили бег в размытую полосу: до прибоя он долетел за считанные минуты.

— Не думал, что ты на такое способен, приятель, — хмыкнул Элайджа, подходя к Нертусу. Спригган снова вымахал, обогнав друида в росте на добрый дюйм. Парень покосился на шагающие дубы: — Ты ими рулишь?

— Деревьями — да. Это классовый навык. Оленями — нет.

Семью оленей-стражей на кромке леса друид приметил сразу, но списал на случайность: звери свободно кочевали по острову. То, что они вышли на защиту рубежей по собственной воле, согрело душу: пара взрослых особей несла сокрушительный урон и охладила бы пыл любых лазутчиков.

— Ты с ними говорил? — Элайджа перевел взгляд за оцепление.

Плавсредство представляло собой жалкое зрелище: разваливающийся остов из гнилых бревен, готовый пойти ко дну от первой серьезной волны. Люди выглядели не лучше: трое валялись без признаков жизни, а двое оставшихся на ногах напоминали беженцев из фильма «Водный мир».

Лицо связанной женщины показалось смутно знакомым, хотя друид не мог понять, откуда: такую яркую копну огненно-рыжих волос и выразительные черты он бы точно запомнил.

Впрочем, дело могло быть в банальной мужской слабости к красивым женщинам — ее спутник никаких ассоциаций не вызывал. Мужик отчаянно нуждался в визите к цирюльнику и горячей ванне, щеголяя рваным косым шрамом через все лицо и культями вместо пальцев на руках.

Тут крылось что-то не то. На воинственных захватчиков они не тянули вовсе. Да и плыви они из Железного Берега — разжились бы нормальной лодкой, а не сбивали плот из морского мусора.

Элайджа шагнул из-под сени ветвей, мерно постукивая посохом по гальке: — Кто вы такие и какого лешака забыли на моем острове?

Глаза пленницы распахнулись в отчаянной мольбе: — Пожалуйста… нам нужна помощь!

Звук ее голоса — испуганный, с мягким ирландским акцентом — взорвал память.

Четыре с половиной года назад. Пассажирский авиалайнер. Тряска, крики ужаса, гигантская птица, разрывающая обшивку самолета на куски… И эта самая рыжая девушка в соседнем кресле. Имени он не помнил.

— Ты… ты летела со мной в том самом самолете?! — выпалил он.

Взгляд скользнул к изуродованному спутнику. Воспоминания о том рейсе были размыты химиотерапией и ожиданием неизбежной смерти от рака, но заросший бродяга до боли напоминал пилота, мелькнувшего в кабине при посадке.

Глаза ирландки расширились от шока: — Ты… ты тоже выжил?!

— Выжил, — выдохнул Элайджа, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Нам… нам определенно нужно поговорить. Нертус, отпусти их.

Спригган спорить не стал: лозы послушно разжались, и двое изможденных людей кулями осели на мокрую гальку.

Бросаться обниматься друид не спешил, но руку вскинул мгновенно: над телами зашелестел «Исцеляющий дождь», поддержанный серией точечных «Успокоений». Троих бессознательных бедолаг магия на ноги не подняла — их беда крылась глубже сломанных костей: глухое истощение, обезвоживание и предельный голод. Но живительная влага хотя бы отвела призрак скорой смерти.

Пока плетения латали плоть, Элайджа запустил руку в «Сумку из шкуры упыря», достал пригоршню спелых рощевых ягод и протянул выжившим. Те вцепились в чудесные плоды как безумные, глотая целиком, и сок тут же разогнал по их жилам сокрушительную волну свежих сил.

Убедившись, что гости не свалятся в обморок сию секунду, друид оперся на посох: — А теперь выкладывайте всё от начала до конца. Чем смогу — помогу.