— Официально заявляю: это идиотский план, — процедила Сэди, глядя снизу вверх на Элайджу. — Ты просто сдохнешь.

— О-о-у… Не знал, что ты так за меня переживаешь, — ухмыльнулся он, демонстративно потягиваясь, словно перед марафонским забегом. Особой нужды в разминке не было: с его характеристиками потянуть связку было физически невозможно, но ритуал успокаивал нервы.

— Твоя смерть усложнит выполнение задачи, — отчеканила воительница без тени смущения.

— Это… чертовски прагматично.

— А я вот за тебя переживаю, бро! — встрял Дат, увернувшись от взмаха руки друида. — Но доля правды в ее словах есть: если всё полетит к чертям, нам придется искать нового лекаря.

— Я не Лекарь.

— Ты наш штатный лекарь, бро, — осклабился стрелок. — С маленькой буквы «л».

Элайджа криво усмехнулся, но спорить не стал — крыть было нечем. План балансировал на грани фола, и шансы склеить ласты оставались пугающе реальными. Но он искренне верил, что выкрутится.

— Если я всё-таки лягу костьми — весь мой шмот отходит Курику.

— Мрачновато звучит, парень, — нахмурился дварф.

— Передай его Кармен. Она найдет применение, — отрезал друид. — Хотя помирать я сегодня не планирую.

— Большинство покойников тоже не планировали, бро.

— Технически, мы все рано или поздно планируем сыграть в ящик, это закон природы, — парировал Элайджа. — Но посыл я понял. Если вам от этого полегчает: меня чертовски трудно убить. Меня как-то кит переварить пытался — и ничего, как новенький. Так что прорвемся.

Слова звучали бодро, хотя друид отдавал себе отчет: добрая половина этой уверенности была чистой показухой. Верить в успех приходилось банально потому, что за двое суток мозгового штурма ничего лучше они придумать не смогли.

Что говорило скорее о скудости их арсенала, чем о гениальности замысла. Впрочем, Элайджа знал: если запахнет жареным, он хотя бы сможет унести ноги на крыльях. А большего и не требовалось.

Чтобы свернуть тему собственных похорон, он уточнил: — Все помнят маневр?

— Ловушки заряжены, — кивнул Курик.

— Я всё думаю, бро: может, приманкой лучше мне пойти? — подал голос Дат. — Я шустрый, особенно под твоим баффом на скорость. А ты здесь нужнее.

— А если они тебя нагонят? — осадил его Элайджа. — Порвут на лоскуты за секунду. Как и Курика. Единственная, кто продержится под прямым ударом — Сэди, но…

— Она слишком медленная, — вставил Дат.

— Я хотел сказать, что у нее другая задача. Скорость у нее в самый раз, — дипломатично выкрутился друид.

Сэди закатила глаза: — Я не настолько ранимая барышня, чтобы мне нужно было льстить. Когда надо — я двигаюсь быстро, но уходить от стаи на виражах — не мой конек. Я знаю свой потолок.

Элайджа слегка опешил от такой трезвой самооценки, но спорить не стал. План утвердили единогласно, мусолить его дальше смысла не имело. — Раз все согласны — держим строй и делаем свою работу. Всё получится.

Основной груз падал на плечи друида, но это было справедливо: по уровню он превосходил остальных на голову, да и опыта в самоубийственных авантюрах ему было не занимать. К тому же сейчас за спиной стояло прикрытие и дварф, питавший к инженерным капканам нездоровую, маниакальную страсть.

Закончив последние приготовления, Элайджа перетек в облик драконида. Дат привычно восхищенно присвистнул, хотя Сэди и Курик сохранили каменные лица.

— До чего же круто, бро…

Проигнорировав комплимент, ящер набрал в грудь воздуха и бесшумной тенью скользнул в рощу. Первую треть пути он выверял каждый шаг: стоило оступиться с размеченной тропы — и вся затея накрылась бы медным тазом досрочно. Добравшись до дикого участка леса, он накинул «Облик Незримого».

Минуту спустя маскировка доказала свою ценность: тропа пролегла аккурат мимо сенота с авиаками. Пернатые бестии безмятежно дремали в каменных сотах, даже не подозревая, что чужаки топчутся у них над головой.

Скоро их покой закончится.

Но не прямо сейчас.

Отверстие колодца друид миновал без задержек. Он часами наблюдал за стаей: цивилизацией их быт назвать язык не поворачивался, но до родоплеменного строя они доросли, застряв где-то посередине между гориллами и первобытными предками людей.

Но монстрами они оставались до мозга костей. Чутье подсказывало это еще в гротах на скале, а вид колодца окончательно утвердил диагноз. Будь они диким зверьем или хранителями природного сокровища — рука бы дрогнула. Но статус монстров снимал моральные терзания, пусть четкой грани между природной тварью и системным уродом он до сих пор не улавливал.

На Земле порождения вроде болотной гидры или гарпий казались чужеродными опухолями на теле биосферы — словно стражи без вверенных им реликвий. Факт оставался фактом: авиаки нарушали гармонию леса, стояли на пути и уже пытались пустить ему кровь. Приговор был подписан.

Точку сброса он присмотрел заранее. Миновав плато, ящер замер на краю ничем не примечательной лощины ярдов в тридцать шириной. Отличие крылось в одном: здесь пласт спящих призраков подходил пугающе близко к поверхности.

Всего пять футов грунта — разбудить такую братву труда не составит. Именно поэтому он крался сюда под невидимостью: потревожь он их раньше времени, план рухнул бы на корню.

Застыв в центре поляны, друид дал себе последнюю секунду на раздумья. Назад дороги не будет: запустив механизм, придется бежать до самого финала.

Но они перебрали сотню вариантов — и ни один не давал даже призрачного шанса на чистый прорыв. Будь он профильным лекарем, а Дат — чистым дамагером, расклад вышел бы иным. Но в классические рамки партии укладывалась лишь Сэди.

Других путей не оставалось.

Отбросив сомнения, Элайджа перетек в облик ламеллярной гориллы. Набрав полную грудь воздуха, исполин сцепил лапы в замок над головой и со всей дури обрушил кулаки на землю, вложив в удар каждую каплю своей запредельной Силы.

А учитывая, что он играючи ворочал многотонные валуны, кинетическая энергия вышла чудовищной. Удар пришелся по грунту подобно метеориту: почва раскололась глубоким кратером, превратив первых спящих внизу призраков в кровавое месиво.

Но за ними лежали тысячи других.

Монстры очнулись мгновенно: из разлома тут же показались когтистые лапы, взрывающие землю. Но Элайджа уже был в движении — оттолкнувшись от эпицентра, он на лету перетек обратно в драконида. Одного взгляда через плечо хватило, чтобы оценить масштабы цепной реакции: подземный улей забурлил.

В обычной ситуации следовало оторваться и уйти в невидимость. Но сейчас задача стояла строго противоположная: ящер нарочно ломал сучья и с ревом вспарывал мох когтями, оставляя за собой жирный след и четко давая понять, кто именно потревожил их вековой сон.

Земля за спиной вздыбилась цунами. Первые десятки вырвавшихся тварей бросились в погоню, поднимая сородичей каждым шагом. Десятки слились в сотни, сотни — в тысячи.

Счет Элайджа потерял. Даже сквозь «Единство с природой» разобрать отдельные туши в сплошном бурлящем ковре из сине-белой мраморной плоти было невозможно. Ясно было одно: настигни его эта лавина на открытом месте — обглодают до костей за пару секунд.

Он бежал на пределе четвероногого тела, вихрем огибая стволы вековых дубов. Орда за спиной двигалась не строем, а сплошной приливной волной: в слепой жажде догнать наглеца твари на полном скаку выворачивали вековые деревья с корнем.

Но драконид развивал бешеную прыть, уверенно держа дистанцию. И все же ледяной озноб драл загривок: один неверный шаг, одна заминка — и волна накроет с головой.

Впереди показался первый ключевой рубеж.

Сенот.

Не сбавляя разбега, Элайджа взмыл над провалом мощной свечой. Первые ряды преследователей ринулись следом, сигая в воздух в слепом прыжке. Но друид уже запустил метаморфозу «Облика Небес»: едва перья налились силой, он взмахнул крыльями, резко забирая кверху. Бескрылые призраки закономерно посыпались вниз, проломив хилый настил из лиан и плюща и кубарем рухнув на дно колодца — подняв на уши всё гнездо пернатых хозяев.

Но этим дело не кончилось.

Инерция многотысячной лавины была слишком велика: задние ряды напирали, и не успевшие затормозить чудовища сотнями срывались в провал следом за передовым отрядом.

Впрочем, праздновать триумф было некогда: небо над плато чужаков не терпело. Стоило ястребу подняться выше пары десятков футов, как с верхушек дубов сорвались золотые орлы.

Хищники камнем спикировали на уязвимую спину друида, выдирая перья когтями. Повторять прошлый кошмар с переломами он не собирался: сложив крылья, птица ушла в крутое пике, врезавшись в грунт по другую сторону сенота. От удара о землю почти вся стая отстала, а единственного упрямого орла Элайджа щелчком перекусил пополам прямо на лету.

Снова вернув форму четвероногого ящера, он начал финальную фазу забега. Из глубины провала доносились истошные вопли бойни — авиаки сошлись с призраками в слепой резне, — но самая резвая (или удачливая) часть сине-белой орды увязалась за ним по поверхности.

Именно это и требовалось, хотя хвост вышел внушительнее расчетов: за ним неслось от силы несколько сотен, а то и целая тысяча тварей. Грозная сила, но с этим числом справиться было реально.

Вскоре впереди показался сектор, который Курик с любовью окрестил Смертоносным полем. Место выбрали не случайно: это был единственный пятачок на всем плато, под которым земля не кишела спящими призраками. За двое суток отряд успел изрыть поляну сетью глубоких траншей, дно которых дварф щедро утыкал частоколом отравленных кольев, сдобренных классовыми перками.

Оптимистичный расчет строился на массовом истреблении, реалистичный — на замедлении врага. Главное же: рвы рассекали поляну так, что толпа монстров неизбежно втягивалась в узкое бутылочное горлышко, где численный перевес терял всякий смысл.

Вдоль проходов высились земляные валы, также усаженные зазубренными кольями под чарами коротышки. Любого монстра, влетевшего на эти брустверы, ждал незабываемый прием.

По крайней мере, таков был замысел.

Лавируя по размеченным тропам сквозь Смертоносное поле, Элайджа услышал, как победный визг преследователей сменился истошными воплями агонии — первые шеренги начали осыпаться в замаскированные волчьи ямы. А впереди уже высилась фигура Сэди: застыв между двумя земляными валами, паладин сжимала рукоять сверкающего чистой мощью меча.

Пролетев мимо нее вихрем, друид на лету сбросил звериную шкуру, вернув человеческий облик.

Резкий разворот, посох наперевес — ровно в ту секунду, когда первая волна монстров с размаху налетела на щит воительницы.

Меч Рассвета описал смертоносную дугу. Битва началась.