— Какого хрена тебе вообще не холодно?! — проворчал Курик, яростно растирая плечи.

На дварфе был надет толстый кожаный тулуп, меховые рукавицы и добротные подбитые сапоги, но по его перекошенной физиономии читалось: коротышка продал бы душу за одежку втрое теплее.

Элайджа лишь широко ухмыльнулся: — У каждого уважающего себя бродяги должны быть свои секреты, верно? — и заговорщически подмигнул.

— Да он даже сапоги не натянул! — взревел коротышка, тыча пальцем в босые ступни друида, безмятежно шагавшего прямо по снежному насту.

Элайджа действительно плевать хотел на лютую стужу, накрывшую их примерно через неделю после выхода из Узлового Города ко второму рубежу. Еще пару дней назад они обливались потом в душных тропиках, а затем термометр словно сорвался с цепи, рухнув в реалии суровой канадской зимы. С тех пор мороз крепчал с каждым часом.

Вдобавок джунгли резко оборвались, уступив место бескрайней промороженной тундре. Местная фауна явно намекала на специфику зоны: по сугробам бродили исполинские синекожие мамонты, берега скованных льдом ручьев облюбовали клыкастые твари, похожие на боевых моржей, а в воздухе кружили пернатые змеи, выдыхавшие клубы лазурного пламени. Правда, вместо жара синий огонь мгновенно обращал в ледяную корку всё, чего касался.

Тематика второго рубежа читалась без подсказок архивариусов.

Кроме Элайджи, страдала вся группа. Даже железобетонная Сэди пару раз сквозь зубы пожаловалась на собачий холод, а уж Курик не затыкался ни на минуту, поливая здешний климат отборной бранью.

— Я думал, дварфы созданы для морозов, — поддел его друид. — Вы же горцы, все дела.

— Где ты такой ереси нахватался? Мы подземный народ! Сидим под землей, где тепло, сухо и коптит очаг! — возмутился дварф.

— И много капканов можно наставить в пещерах?

— Капканы полезны везде, где есть чему ломать лапы, — отрезал коротышка. — Под землей целые экосистемы цветут. Не знаю, как на этой планете, а у нас на родине целые империи поколениями белого света не видывали.

— Люди-кроты, бро.

— Никакие они не кроты!

— Подземные жители, Дат. Женщины там наверняка тоже были, — включился в балаган Элайджа.

— Да не кроты они, чтоб вас переехало!

— Как скажешь, бро, — хмыкнул стрелок.

Элайджа довольно осклабился: перепалка хотя бы на пять минут отвлекла ветерана от жалоб на радикулит. Впрочем, стоило тишине вернуться, как дварф снова принялся бубнить проклятия себе под нос. Друид окинул взглядом горизонт: белая гладь снега и наста тянулась на мили вокруг. Изредка попадались чахлые корявые ели, но в остальном пустошь ничем не уступала безжизненной ледяной пустыне.

Внезапно взгляд зацепился за неровную кайму на краю неба: — Там что, горы? — он вытянул руку.

Активировав «Орлиный взор», парень ощутил привычный, чуть кружащий голову зум в глазах, к которому уже притерпелся. Оптика не подвела: впереди вздымался циклопический горный хребет. До отрогов оставалось добрых сто миль, но приближение позволило разобрать детали каменных пиков.

— Похоже на то, бро, — прищурился Дат.

— Они самые, — подтвердил друид.

— Если сам всё видел, на кой черт спрашивал? — пробурчал дварф из-под воротника.

— В донесении упоминались горы, — напомнила Сэди.

Элайджа держал в голове ту скудную записку: разведчик, добравшийся до зоны, чудом унес ноги и успел выдать лишь пару общих фраз, прежде чем сиганул через Ветвь обратно на Землю. Проверить данные никто не успел, так что отряд шел практически вслепую по общему азимуту.

— Меня терзают смутные сомнения насчет этих отчетов, — нахмурился парень. Скаут вернулся в город спустя пару дней после их ухода к Поющим скалам. Времени у других кланов было навалом, но новой информации на рынке не всплыло. Вывода напрашивалось два: либо в ледяную пустошь соваться больше никто не рискнул, либо топы зажали крупицы разведданных для себя. В любом случае приятного было мало.

— Доверяй, но проверяй? — глянула на него воительница.

— Именно, — кивнул он.

Напоминать об осторожности никому не требовалось: второй рубеж, судя по всему связанный с Пруиной — стихийным планом льда, — обещал стать ничуть не мягче Поющих скал. А то и кровавее.

Следующие двое суток они шли на цыпочках. Горная гряда оказалась куда дальше первых расчетов: масштаб пиков сыграл злую шутку с глазомером. Каждая вершина уходила в стратосферу на тысячи футов, перекрывая горизонт от края до края. Когда спустя четыре дня они наконец уперлись в предгорья, циклопические тени хребта накрыли отряд глухим мраком, поселив в груди нехороший холодок.

Мороз никуда не делся, но снежная каша сменилась острыми скальными осыпями. Забирая выше по склону, Элайджа приметил стадо горных козлов — и озадаченно нахмурился.

— В горах всегда водятся козлы, бро, классика, — пожал плечами Дат.

Друид покачал головой: — Ты не понял. Мы хоть раз на этой планете встречали тварей, которые выглядели бы точь-в-точь как земные виды? Похожие попадались, но в них всегда сквозила чужеродная мутация. А эти козлы… они же один в один земные!

— У нас на планете козлы тоже водились, — вставил Курик. — Огнем плевались, правда. Зато милые до жути.

— Огнедышащие козлы — милые?! — опешила Сэди.

— Пока мелкие — чистые ангелы! Я про козлят толкую, взрослые-то бараны злые как черти.

— Универсальный закон козла, бро, — важно изрек стрелок.

— Чего?

— В каждом мире есть козлы. Они связывают мультивселенную воедино, — выдал Дат с видом восточного мудреца. — Как тот ковер, который задавал тон всей комнате.

— Какой еще ковер? — нахмурилась паладин.

— Бро… Я думал, классику братьев Коэн ты знаешь.

— Я вообще не понимаю, о чем вы.

— Дремучая безвкусица, — вздохнул стрелок.

— Согласен, — поддакнул Элайджа.

Сэди беспомощно повернулась к трапперу: — Ты хоть слово понимаешь из того, что они несут?

— Я вообще перестал понимать, о чем вы толкуете на этой планете. Вы, земные психи, наглухо двинутые.

— А может, это остальная мультивселенная двинутая? — поиграл заиндевевшими бровями друид. — У вас хотя бы нет нашего запаса киношедевров на все случаи жизни! Кстати, о птичках: когда вернемся домой, я заставлю Нертуса пристроить к моей хижине домашний кинотеатр. Проектор в руинах Сиэтла отрою — и будем устраивать вечерние сеансы с попкорном каждый божий день.

— Даже не знаю, как на это реагировать, — признал дварф.

Элайджа не слушал: повернувшись к Сэди, он широко улыбнулся: — Тебя тоже зову, между прочим. Как только разгребем твою проблему с зомби в Гонконге. С Нертусом вы точно споетесь, а уж Кармен тебе понравится: ее фирменный взгляд ледяного презрения почти не уступает твоему! И ты приглашен, Дат, само собой…

— Кажется, хватит балагана, — оборвала его воительница, хотя в уголках ее губ дрогнула едва заметная тень улыбки. Для друида это сошло за безоговорочную победу. — Дат, ты вроде говорил, что нащупал пещеру неподалеку?

Стрелок кивнул: — Только губу не раскатывайте, бро: мелкая щель, от мороза особо не спасет.

Элайджа глянул на заходящее багровое солнце: — Лучше, чем ничего.

Ночевать посреди голой тундры под шквальными порывами ветра всем осточертело до колик. Сам друид стужи не чувствовал благодаря «Плащу Железного Медведя», но вой ледяной бури выматывал нервы не хуже атак духов. Каменная крыша над головой казалась подарком судьбы.

Следом за Датом отряд обогнул крутой утес и спустился в узкое ущелье, заваленное валунами. Под ногами захрустел скользкий глинистый сланец: даже разогнанная Ловкость не спасала от регулярных падений на копчик. Руки так и чесались перекинуться в ящера или птицу, но друид держал человеческий облик наготове на случай внезапной засады.

Глушь вокруг стояла пугающая: ни следа зверья, даже вездесущие призраки словно вымерли, превратив ущелье в промороженный склеп.

Пещера оказалась именно такой щелью, как предупреждал дозорный: футов десять в глубину и вдвое уже — скорее карниз в скале, чем нормальный грот. Зато каменные борта надежно отсекали свирепые порывы ветра.

Быстро раздув угли в очаге и развернув зачарованную палатку, отпугивавшую монстров, путники приготовились к холодной ночевке. Чтобы поднять боевой дух, Элайджа достал френч-пресс — и о чудо! — даже вечно воротившая нос Сэди согласилась на кружку.

— Это… эм… вкусно, — выдавила она, сжав горячую глиняную чашку обеими ладонями в перчатках и прижав пар к самому лицу. Натянутая улыбка больше напоминала легкую судорогу: — Очень согревает.

— Терпеть его не можешь, да?

— Вовсе нет!

— Да ладно, брось. Я просто думал…

— Что? Будто я до этого пила помои, а от твоего волшебного кофе сразу прозрею? Если бы я… постойте, это еще что такое?! — она замерла, уставившись в пространство стеклянным взором.

Элайджа вихрем развернулся к входу в пещеру, выставив древко, но темнота была пуста: — Что там? Почуяла опасность?

— Нет…

— Да в чем дело-то?

— Этот кофе… он дает системный бафф на характеристики!

— Э-э… ну да? Я же тебе еще в городе говорил.

— Говорил? Не слышала.

«Скорее, демонстративно пропустила мимо ушей», — мысленно усмехнулся парень. Впрочем, обижаться на ее прошлые заскоки было глупо.

— Бафф очень приличный. Ты сам его вырастил? — поспешно перевела тему паладин.

Элайджу дважды просить не требовалось: он с упоением расписал весь технологический цикл, упомянув даже сковороду-вок, выкованную Кармен.

— Разве воки куют не из чугуна?

Друид пожал плечами: — На вид как бронза, но металлы-то системные, магические! Кто их разберет? Кармен — лучший кузнец планеты, я ей верю как себе.

— Разве в этом мире можно кому-то безоглядно верить? — тихо спросила Сэди.

— Не знаю, но ей — легко. Ей досталось по полной, но крепче человека я в жизни не встречал.

Она понимающе кивнула: — Прямо как моя сестра…

Элайджа вспомнил фамилию Сун — единственную строчку в топе лидеров, которая внезапно исчезла из системного рейтинга. Девушка погибла.

— Погоди, так ты спустил «Семя Чуда» только ради кофе?! — вдруг округлила глаза воительница. — Редчайший артефакт… на кофейные зерна?! Почему не еда? Не лечебные травы?!

— Я до смерти хотел нормального кофе, а взять его было неоткуда. Перевод добра, согласен. Но на тот момент идея казалась гениальной.

И это было правдой: маленькие земные радости спасали кукушку от окончательного съезда в кромешном кошмаре постапокалипсиса.

— По крайней мере, бафф действительно стоящий, — сдержанно резюмировала Сэди, что для нее звучало высшей похвалой.

Друид хотел было отшутиться, но слова застряли в горле: по спине пробежал ледяной табун мурашек. Слух уловил знакомый сухой шорох, сотни раз звучавший на переходе через ущелье — предательский треск осыпающегося сланца.

— Там кто-то есть, — прошептал он, отставляя кружку и перехватывая посох двумя руками.

В следующую секунду тишину ущелья разорвал оглушительный взрыв крошащейся скалы, от которого едва не лопнули барабанные перепонки.