— Жаль, что без этого никак, — глухо обронил Курик, не поднимая глаз от стылой земли.

Элайджа прекрасно понимал терзания ветерана: с ремеслом душегуба у него самого были сложные, запутанные отношения. Он слишком часто взвешивал на внутренних весах цену собственных поступков, чтобы сыпать дежурными утешениями — дварф наверняка прокрутил эти мысли в голове сотни раз. Но промолчать друид не мог: они стали не просто соратниками, а почти друзьями, а дружба накладывала обязательства.

— Так надо, — отозвался он, глядя на мерцающие плантации.

Легче всего было видеть в побегах сухой ресурс, товарную массу — чем они, по сути, и являлись. Но для практика природы живые ростки оставались частью великого круговорота: их взрастили на убой, но права на жизнь они заслуживали не меньше диких лесов. Это напоминало отношение к домашнему скоту на старой Земле до Катастрофы, с той лишь разницей, что кристаллическая флора боли не чувствовала. Будь иначе — рука бы дрогнула выкосить поле под корень.

— Это мы к ним приперлись, — покачал бородой дварф. — Не они к нам. Мы здесь агрессоры. Они сидели в своей норе, никого не трогали, пока не заявились мы.

— Я… я знаю.

Элайдже отчаянно хотелось верить в собственную правоту. Мысли услужливо подсовывали оправдания: мол, йети первыми оскалили зубы… Вот только это было ложью. Он сам влетел в их крепость тараном, и стража лишь отработала по тревоге. Попытайся он договориться миром — изменился бы расклад? Вряд ли: гостеприимством здесь и не пахло, да и формулировка системного квеста не оставляла пространства для дипломатии:

Вы вошли в Ледяную Цитадель. Чтобы покорить Испытание Пруины, уничтожьте предателя.

Награда: Ствол Морозного Дуба.

Строку видел лишь он один при прорыве за ворота: приказ на ликвидацию предателя мирных переговоров не предполагал.

— Я не раскис, парень, — прервал тишину Курик. — Но то, что дело правое, не значит, что от него на душе светло.

Элайджа молча кивнул. При первой встрече в Железном Береге дварф щеголял скромным уровнем — обычное дело для сброда отчаявшихся отщепенцев, осевших в захолустье. Но с его-то классом коротышка мог брать уровни сотнями, устраивая геноцид целым армиям. Тот факт, что он этого не делал, говорил о характере красноречивее любых слов.

— Жалеешь, что выбрал этот путь?

Дварф тяжело повел широкими плечами: — Как знать… Порой накатывает. Да чего врать — часто накатывает. Не должна смерть даваться так легко и буднично.

— Согласен.

Коротышка хрипло вздохнул: — Да ладно, пустое. Класс убойный, не каждому такой фарт выпадает. Зато пользу принести могу: мы со стариками в Берегу сговорились поставить такую фортификацию, чтоб орки больше и носа не сунули. Людей спасу — уже не зря небо копчу.

— Без тебя мы бы здесь точно умылись кровью, — веско заметил Элайджа.

— Брось заливать! Вы трое из другого теста слеплены, выкрутились бы и без старого скряги, — мотнул головой Курик, но тут же перевел тему: — Глянь лучше вокруг… Сколько за эту поляну отвалить могут, а?

Элайджа окинул взглядом лазурные ряды: — Без понятия, в ценах я ни в зуб ногой. Но состояние колоссальное. Я о деньгах не думаю — хочу обустроить здесь пещеру культивации, а пару ростков забрать домой. Нертус из этой травы такие чудеса сотворит — закачаешься.

— Это верняк.

Разговор угас. Курик ушел в свои невеселые думы о грядущей бойне, а друид вернулся мыслями к барьерам Кварцевого Разума. Прорыв к Нефриту буксовал: попытка раздробить сознание на еще большее число параллельных потоков закончилась лишь адской, раскалывающей виски мигренью.

Интересно, как с этим справляются практики в других мирах? Их ведут наставники шаг за шагом, разжевывая каждый нюанс? На Земле архивариусы и библиотекари были наперечет и сами ходили на копеечных уровнях — крупицы теории приходилось собирать по крупицам.

Хотя в слепом поиске крылся свой плюс: набивая шишки, он постигал механику сознания глубже любого прилежного школяра.

«Познай самого себя», — прошептал он про себя древнюю мудрость.

Спустя четверть часа со стороны дальних рубежей прибежал Дат. Парень легко скользил по каменистым завалам: двадцать шесть очков Ловкости от Семени Свистящего Ветра превратили и без того прыткого стрелка в сущую ртуть. С десятком местных крестьян-йети, ходивших за посадками, они разобрались быстро — связать их не вышло из-за дикой ярости тварей, — и Дат ушел в дозор.

— Идут, бро, — притормозил стрелок, переводя дух. — Толпой прут. Я после десятого отряда со счета сбился.

Больше шестидесяти элитных латников в глухих серебряных доспехах. Если капканы Сапёра не проредят эту лавину — отряду конец.

Медитировавшая неподалеку Сэди плавно поднялась на ноги, оправив белый плащ: — Элайджа прав, Курик. Это необходимость. В том, что мы делаем, нет греха.

— Не учи ученого, девочка, я сам знаю цену греху, — буркнул дварф. — Всё я для себя решил, просто стариковское брюзжание. Не бери в голову.

Сэди спорить не стала, и четверка заняла позиции.

Перекрыть шесть широких входов в пещеру силами четырех бойцов было нереально. Минировав подступы, они подготовили сектор для последнего рубежа: на манер Поющих скал насыпали кольцо валов, а в центре возвели тридцатифутовую ступенчатую пирамиду из дробленого камня и мерзлой земли. До величия пирамид Гизы грубой насыпи было далеко, но господствующую высоту над полем она держала железно. Подступы к ней коротышка дополнительно усеял смертоносными сюрпризами.

Оставалось ждать.

Будь у них полноценная армия — стрелки заняли бы все проходы, расстреливая врагов на минных полях. Но против шестидесяти титанов стояло четверо смертных.

Одиночка внутри Элайджи выл от желания сорваться в маневренный налет, но память о выбитом плече и недельном откате «Возрождения» остужала пыл. Сидеть в засаде и ждать у моря погоды претило его натуре до зубовного скрежета.

— Привыкай, — не поворачивая головы, бросила Сэди; ее доспехи ровно мерцали во тьме. — Война — это и есть ожидание. Часы томительной скуки ради нескольких минут чистого ада.

— Под Берегом с орками было так же, — вспомнил друид.

— Хуже. И лучше разом, — вставил дварф. — Мы тогда все с жизнью попрощались, никто к такой мясорубке готов не был.

Дат вскинул арбалет, проверяя натяжение тетивы: — Мой первый бой вообще цирком начался, бро. Я на первом свидании сидел, коктейли пили, вечер тухлый…

— Потому что ты таскал по ресторанам одних инстаграм-моделей, — закатила глаза воительница. — Милые девочки, но умом они не блистали.

— Эй, бро, это дискриминация по внешности! — возмутился стрелок. — Короче, девочка скучная, и тут бабах — зомби полезли. Забаррикадировались в кафешке, думали, кино про живых мертвецов началось, держались как могли, а потом…

Договорить он не успел: каменные своды сотряс оглушительный взрыв.

Грохот ударил по ушам с такой силой, что мир на секунду утонул в тонком звоне контузии. Элайджа торопливо бросил «Исцеляющий дождь», снимая звон с перепонок: — Что это было, черт возьми?!

— Новинка, парень! — осклабился Курик. — Фугасная мина. Решил, против ледяных тварей огонь и взрывная волна зайдут в самый раз. Минус три туши, кстати!

— Я не видел, когда ты успел их зарыть!

— Ты много чего не видишь.

Прежде чем друид успел съязвить, с противоположного конца пещеры докатился второй раскат.

— Еще минус два!

— Ты заминировал все входы?! — перекрикивая эхо, крикнула Сэди.

— А то! Смекнул, что после первого хлопка они сунутся в обход. А сразу за траншеями я еще добавил: пусть думают, что прорвались, расслабят булки — и на тебе, второй гостинец!

Следующие десять минут пещера гудела от серии глухих подземных ударов. Прежде чем передовые шеренги серебряных исполинов показались в поле зрения, полтора десятка монстров уже полегли на подходах. Сапёр подтверждал свой страшный статус: как разведчик коротышка был средненьким, но когда ему давали время на инженерную подготовку поля, он в одиночку переламывал ход войны.

Но вот из полумрака на плантации выкатилась основная масса йети. Время скрытых ловушек вышло: оставшиеся четыре десятка бойцов были посечены осколками и ослаблены ядами Сапёра, замедлявшими ток Эфира, но их сплоченный строй внушал первобытный трепет.

С ревом сотрясая дубинами, великаны ринулись на штурм пирамиды.

Едва дистанция сократилась, Дат и Курик открыли беглый огонь. Стрелы дварфа бессильно рикошетили от толстых серебряных нагрудников, но зачарованные болты Дата шили броню насквозь. Элайджа ударил связкой: накинул «Рой» жалящих насекомых, следом обрушил ревущее «Бедствие», пустив свободные потоки Кварцевого Разума на форсированную прокачку маны.

Буря разметала наступающих, а ядовитые осы впились в сочленения доспехов. Стрелки садили без передышки, пока Сэди недвижимым монолитом застыла на вершине насыпи, ожидая врага на острие клинка.

Подступы к насыпи преподнесли великанам последний сюрприз Курика: вместо глубоких рвов дварф накопал сотни узких волчьих ямок размером аккурат под ступню исполина. Влетая в них на полном скаку, йети с хрустом ломали голеностопы и намертво садились на отравленные колья.

План работал как швейцарские часы.

Но масса атакующих была слишком велика: перешагивая через стонущих сородичей, первые ряды серебряных титанов вырвались на гребень насыпи.

И там их встретило ослепительное белое пламя Меча Рассвета.