Элайджа задрал голову, подставляя лицо падающей сверху ледяной крупе. Капли мелкой подземной мороси покалывали кожу, и друид тщетно пытался осмыслить феномен с точки зрения логики: создать локальный фронт в замкнутом объеме не фокус, но развернуть полноценный грозовой цикл в масштабах циклопической пещеры без физических перепадов давления? Рациональные теории пасовали перед единственным универсальным ответом нового мира — магией.

— Ты странный, бро. Реально странный, — донеслось из глубины расщелины.

Элайджа обернулся к костру, вокруг которого сбилась троица соратников. Долгий отдых и целебные чары затянули раны, но лица бойцов всё еще хранили отпечаток тяжелейшего истощения.

— В смысле?

— На улице лютый дубак, морось ледяная, — поежилась Сэди. — А ты стоишь с блаженным лицом, будто на чудо света любуешься.

— Так это и есть чудо: подземный дождь посреди пещеры! А эти растения? Они же уникальны — симбиоз двух форм жизни! Лед здесь не просто вода, а колония микроорганизмов, образующая живую сеть…

— Погоди, лед живой? Вот это круто, бро! — оживился Дат.

— Вот именно! А то я уже решил, что один с катушек съехал, — обрадовался друид поддержке.

Воительница лишь покачала головой: — Ты и съехал. Дат просто из вежливости поддакивает.

Элайджа с прищуром воззрился на круглое лицо стрелка: — Серьезно?

Тот развел руками: — Вежливость еще никому не вредила, бро. Да и звучит прикольно, врать не буду.

Друид тяжело вздохнул, распознав дешевую лесть: — Вы просто не умеете смотреть по сторонам. В моей первой Башне ярусы вообще под водой стояли. Знали бы вы, какая там неописуемая красота на дне океана! Смертоносная, конечно, и жратву не приготовить пару месяцев кряду…

— Сколько ты там торчал?! — вскинула брови Сэди.

— Месяц или два, сбился со счета. Особенно после того, как меня кит проглотил… В Башнях со временем туго.

— Месяцы в одной Башне?

— Это в первый заход, — пояснил Элайджа. — Во второй я управился быстрее, а третью вообще пролетел за день: эльфов из группы покусали вампиры, тикал таймер обращения, пришлось спидранить.

— И сколько Башен ты закрыл?

Друид пожал плечами: — Несколько. Первую вообще фармил по кругу: алгоритм отточил до автоматизма, за сутки пролетаю, если по сторонам не глазеть. Правда, опыта теперь кот наплакал, да и награды порезали.

Курик сплюнул в огонь: — «Море Скорби» не красивое, парень. Это могильник без шансов.

— А мне понравилось.

— Там каждая тварь спит и видит, как сожрать тебя живьем!

— Зато где еще увидишь чудовищную косатку размером с синего кита или ламинариевые леса из живых кораллов? Ощущение, будто я один на всей планете способен чувствовать восторг перед новым миром!

— Легко восхищаться миром, сидя в персональном раю, — тихо и жестко отрезала воительница. — Наш опыт знакомства с Системой слегка отличается.

— Я недавно был в Монголии, — возразил Элайджа. — В том, что от нее осталось. И знаешь, что увидел? Люди сплотились, пашут плечом к плечу, строят жизнь. Дерутся за каждый клочок, но живут в мире! Новую еду попробовал, с толковыми ребятами познакомился. А в Аргосе? Ты же сама там была. Вот живой пример того, что можно построить на обломках!

— Аргос тебе по душе только потому, что там на тебя молятся, — парировала Сэди.

— Никто на меня не молится.

— Вообще-то молятся, бро, — вставил Дат.

— Ну и пусть уважают! Я для них два года горб гнул, я часть их общины!

— А если завтра на город упадет новая угроза и выкосит половину жителей? — в голосе девушки зазвенела сталь. — С Гонконгом вышло именно так. В первые дни мы рубились с волнами мертвецов: стояли плечом к плечу, но видели, как гибнут наши семьи, как друзей и соседей пожирают заживо и поднимают зомби. Уж прости, если вид подземного дождика не вызывает у меня священного трепета.

— Одно с другим не связано, — покачал головой парень. — Нельзя идти по жизни с ненавистью ко всему миру.

— Я его не ненавижу, — отчеканила она. — Я презираю его правила. Это разные вещи.

Элайджа проглотил ответ: пропасть между их переживаниями была слишком глубока. Она имела полное право на цинизм после пережитого ада, в котором друид, положа руку на сердце, отделался малой кровью. Спорить не имело смысла, впереди ждала Ледяная Цитадель и Предатель.

— Я хочу забрать образцы этих растений перед уходом, — перевел тему друид. — Сколько унесем, а пару ростков сберечь живыми.

— Зачем? — спросила Сэди.

— Дома у меня есть подводная пещера культивации, где я выращиваю эфирные водоросли. Для высоких ступеней нужен сверхгустой Эфир. Хочу обустроить аналогичную зону здесь, но внутри зоны испытания ее не оставишь — после закрытия рубежа сюда вряд ли пустят. Так что заберем с собой. Но это подождет, пока не закроем квест.

Набив походную сумку из кожи упыря парой редких ледяных ростков, Элайджа повел отряд к воротам цитадели. Оставшиеся на часах кольчужные йети легли под стрелами и клинками за минуту. Навалившись вчетвером, спутники со скрипом отжали створки и шагнули внутрь.

— Здоровенная дура, бро, — присвистнул Дат.

— Чистый лабиринт, — согласился друид.

— Хватит умничать, и без умных слов ясно, что запутаешься на раз, — буркнул Курик. После откровений о классе Сапёра ветеран ходил мрачнее тучи, и Элайджа дал себе зарок обязательно поговорить со стариком по душам, когда бой утихнет.

Следующие часы ушли на методичную зачистку бруталистских коридоров. Без поддержки элитных латников рядовые великаны ложились легко, пока группа держала строй и концентрацию.

Вскоре коридор уперся во вторые гагинтские ворота двадцатифутовой высоты. Каменные створки покрывала искусная резьба: на барельефах красовались четырехрукие мускулистые титаны — точь-в-точь как воители с фресок затопленной цистерны.

— Открываем? — спросил Элайджа.

— Опасно может быть, бро, — протянул Дат и машинально коснулся пальцами камня.

Тяжелые плиты со скрежетом дрогнули и сами поползли внутрь.

— Я ничего не нажимал! — вскинул ладони стрелок.

За порогом стояла троица йети: каждый футов под двадцать ростом, а литая броня превосходила всё, что отряд встречал ранее. Секунда взаимного оцепенения — и великаны с ревом ринулись на незваных гостей.

Сэди вспыхнула защитным сиянием и лавиной бросилась наперерез. Дат рефлекторно отскочил назад, вскидывая арбалет, Курик открыл беглый огонь, а Элайджа всадил «Цепкие корни» в замыкающего гиганта.

Ледяные побеги оплели ступни монстра: удержать колосса они не смогли, но сбили равновесие, впечатав тушу носом в плиты и спеленав в глухой кокон. Паладин тем временем сцепилась с передовой двойкой. Накинув на девушку «Исцеляющий дождь» и «Успокоение», друид едва успел сгладить последствия страшного удара палицы, пришедшегося ей прямо в шлем. Сэди устояла, выдав в ответ связку ударов, а залповый огонь стрелков заставил броню ближнего монстра трещать по швам.

Следом сверкнул призрачный «Клинок Мстителя»: колоссальный световой меч вспорол пол и отсек второму йети ногу. Отрезанная конечность спасла тварь от мгновенной гибели, но лишила мобильности. Элайджа припечатал одноногого повторными корнями, позволив четверке быстро добить первого противника, затем расправиться с калекой.

С третьим великаном пришлось возиться добрых пять минут: втроем они буквально вгрызались в монолитные серебряные латы, пока монстр наконец не рухнул замертво.

Смывая кровь с клинка и переводя дух под лечебной моросью друида, Сэди медленно повернулась к Дату и отчеканила ледяным тоном: — С этой секунды — руками ничего не трогать.

Стрелок открыл было рот для шутки, но покосился на гору изувеченных тел и покорно кивнул: — Базара ноль, бро. Никаких прикосновений.