— Я пошел на это по двум причинам, — объявил Рон, переступив порог их убежища неделю спустя.

Как и прежде, на нем красовалась расшитая блестками мантия, но теперь поверх нее был накинут кожаный дорожный плащ почти до самых щиколоток. Завершали картину крепкие трекинговые ботинки и палочка в духе феи-крестной, торчавшая из специально подогнанной кобуры на поясе. С его габаритами бородатого лесоруба зрелище выходило предельно контрастным. Впрочем, Элайджа видел в нем главное: надежного практика, способного снять с отряда колоссальный груз.

— Во-первых, вы двое доказали, что у вас есть совесть: пахали в госпитале бесплатно и без лишних вопросов, — целитель перевел взгляд с Элайджи на Сэди.

Друид удивленно повернулся к девушке: — Ты не говорила, что на досуге лечишь людей.

Сэди слегка смутилась под его взглядом: — Я не обязана перед тобой отчитываться. Людям нужна была помощь — я помогла.

— Справедливо, — кивнул Элайджа и снова повернулся к Рону: — Но ведь это не такая уж редкость? Я встречал кучу бескорыстных людей, готовых расшибиться в лепешку ради других.

Рон покачал головой: — Значит, тебе чертовски везло. По моему опыту, большинство шевелит пальцем только ради выгоды. А уж в таких местах — подавно. На вершину этих списков не взбираются, заботясь о ближнем.

— Вообще-то я именно так и поднялся, бро, — подал голос Дат от стены. В длинном черном пальто и низко надвинутой шляпе, скрывавшей пол-лица, стрелок изо всех сил изображал таинственного странника. Выглядело забавно, зная его болтливый нрав. Не удержав широкой ухмылки, он выдал: — Зачетное платьице. Блестки — огонь.

На лице Рона на секунду мелькнуло раздражение, но детская искренность парня сбила спесь: — Спасибо. Дочь сшила.

— А у меня двоюродный брат — дизайнер одежды, бро, — подхватил Дат. — Только-только в тему вкатывался, когда мир… накрылся. Интересно, взял он класс Портного или как? Он тоже пайетки обожал.

— Я… даже не знаю, что на это сказать, — растерялся Рон.

— Да забей, бро, слова лишние. Добро пожаловать в банду. Я… пойду вещи дособираю.

Стрелок развернулся и скрылся на каменной лестнице, ведущей в жилые комнаты.

— Я ляпнул что-то не то? — нахмурился лекарь.

Элайджа лишь пожал плечами, но Сэди тихо пояснила: — Неудачный день. Дат вечно строит из себя весельчака, но держать лицо круглые сутки невозможно. Сегодня тяжелый день для нас обоих.

— А по тебе не скажешь.

— Я просто лучше держу удар, — сухо отчеканила Сонг. — Сам знаешь, каково это.

Элайджа прикусил язык. Он и правда привык воспринимать оптимизм Дата как должное, забывая, через какую мясорубку прошел стрелок после прихода Системы. Лезть в душу с расспросами парень не стал: если они хоронят эту боль внутри, бередить раны не стоило.

— Неловко вышло, — хмыкнул Рон.

— Да уж, истину глаголешь. Вечно вы, людишки, носитесь со своими соплями, — подал голос Курик из угла. Дварф методично трамбовал вещи в объемистый мешок — работу высокоуровневого портного из артели Аттикуса. Артефакт не уступал первой пространственной сумке друида, так что обновкой обзавелся весь отряд. Коротышка смерил лекаря взглядом: — Я Курик, если что. Единственный вменяемый в этой богадельне, хотя моего мнения никто не спрашивает. Радуйся, что тебя не было на прошлом этапе. Твоя блестящая юбка от здешнего дубака не спасла бы — яйца бы себе в сосульки превратил…

— Не обращай внимания, Курик у нас штатный ворчун, — перебил Элайджа под свирепый взгляд дварфа. — Вливайся в строй, Рон.

— А вторую причину слушать не будешь?

— Ах да. Излагай.

Рон тяжело вздохнул: — Знаешь что? Забей. Выдвигаемся прямо сейчас?

— Время терять нечего, — кивнул друид. — Да, кстати, у меня кое-что для тебя есть.

Парень поднялся наверх за снаряжением. Внизу Рон негромко поинтересовался у Сэди: — Он всегда такой прибитый?

— Иногда хуже, — донесся ответ.

Пропустив подколку мимо ушей, Элайджа подхватил посох Первого Дракона, закинул за спину дорожный мешок, сумку из кожи упыря и второй тюк, припасенный в спальне. Внизу уже ждал Дат: у пояса стрелка покачивался новый длинный меч. За неделю в городе каждый прикупил у ремесленников свежую экипировку в надежде облегчить прохождение третьего рубежа.

Пауза пошла на пользу, хотя Элайджа и корил себя за простой: на возведение хрустальной рощи ушел без малого месяц, прогресс замер. Зато отряд разжился разведданными о новом испытании, привязанном к сфере Морталум.

Судя по сводкам, Морталум объединял львиную долю разумных рас Мультивселенной. Чем дальше по стволу Мирового Древа — вверх или вниз, — тем чужероднее и безумнее становилась реальность. В большинстве иных планов разумные встречались редко, уступая место дикой стихийной фауне.

Пестрота условий Морталума исключала точные прогнозы, но купленное досье обещало подсобить, пусть описание и выглядело путаным.

Покинув Узловой Город, отряд шагнул под своды влажных джунглей. На душе у друида скреблось приятное предвкушение: третий рубеж закрывал треть всего турнира, суля жирные награды. Но пуще всего раззадоривал 94-й уровень — до заветного 95-го и нового заклинания оставалась сущая малость.

Шагая сквозь чащу, парень невольно вспомнил штурмы первых Башен. Тогда уровни сыпались пачками, а сейчас ради одной полоски требовалось положить тысячи тварей или вылечить десятки тысяч калек. Новые реалии диктовали иной масштаб. В таком темпе до статуса Полубога на 250-м уровне придется ползти десятилетиями, не говоря уже о вершинах божественности. Память услужливо подкинула строки из системного руководства:

Будь то воины или ремесленники, ученые или маги — всякий подвластен Божественной Системе, облегчающей бремя восхождения и дающей четкое мерило личной мощи.

Общепринятые ранги силы:

Уровни 1–125 — Смертный

Уровни 126–250 — Восходящий

Уровни 251–500 — Полубог

Уровни 501–1000 — Божество

Уровни 1000+ — Трансцендентный

Путь наверх мог растянуться на тысячелетия. Сроки казались безумными, но от них захватывало дух. Продолжительность жизни зависела от расы — те же дварфы и эльфы изначально жили вдвое дольше людей, — но собственный век Элайджи уже исчислялся столетиями. Каждый шаг по ступеням культивации, уровни, эликсиры и дары природы лишь раздвигали эти рамки.

— Никого не пробирает дрожь от мысли, что мы все будем жить веками? — спросил парень, пригибаясь под лианой и съезжая по раскисшему склону к ручью. — Я вообще-то умирать собирался. Даже без опухоли отвел бы себе лет пятьдесят, от силы семьдесят при удаче. А теперь впереди маячит целая тысяча лет.

— Невольно думаешь, во что превратится мир, — согласилась Сэди Сонг, спрыгнув следом и откинув прядь со лба. — Вспомни Землю тысячу лет назад. Какой рывок мы совершим с таким запасом времени?

— Вот и я о том же! — оживился друид.

Рон хмыкнул: — Я постарше вас обоих и помню, как мир менялся на моих глазах, — он покачал головой. — Не уверен, что жажду увидеть, во что мы превратим планету за тысячу лет, если возьмемся крушить ее с умом.

— По крайней мере, мы будем рядом, чтобы не дать всему пойти прахом, — возразил Элайджа. Мысль была занятной: прежде сильные мира сего плевали на будущее, ведь расхлебывать последствия предстояло потомкам. Теперь же бессмертным властителям придется лично пожинать плоды своих решений.

Разговор о будущем Земли скрасил путь сквозь душную чащу. Дат с Куриком ушли далеко вперед, возвращаясь лишь для сверки азимута. На закате отряд разбил лагерь. Ночью на стоянку сунулась горстка призраков: слабая нечисть угрозы не несла, но позволила встроить Рона в боевую схему. Ветеран не терялся под прессингом, латая бреши куда чище и быстрее, чем мог мечтать друид.

Полноценный саппорт окупил себя в первую же ночь. Будучи слабейшим в отряде, Рон взял уровень на первой же стычке, обещая быстро наверстать разрыв.

Дальше поход вошел в колею: Элайджа и Сэди прикрывали тыл целителя, пока следопыты вели колонну. Стычки чередовались: от мелких шаек нежити до матерой засады прямоходящих охотников та’алаки. Змеелюди оказались куда опаснее лесного зверья, но группа сработала как единый механизм: срубив одного, остальных обратили в бегство.

Тут «Облик Хищника» показал себя во всей красе: тихий, стремительный и незаметный в листве, друид по запаху выследил беглецов. Погоня заняла добрую половину дня и завершилась игрой в кошки-мышки. Улепетывая от чешуйчатого зверя, последний охотник сослепу влетел прямиком на связку шипов, заранее выставленных Куриком из запасов артели. Точку в схватке поставил выверенный взмах клинка Сэди, снесший чужаку голову.

А еще через день взмыленный Дат вынырнул из подлеска: — Кажется, нашел я наш спот, бро.

— Совпадает с описанием из досье? — вгляделась Сэди в глухую зелень. Ни она, ни Элайджа ничего не видели, хотя друид уже чуял, как густеет и давит на виски фоновый эфир.

Дат лишь покачал головой: — Хуже. Намного хуже, бро. Это надо своими глазами видеть.

Пройдя по следу стрелка еще пару миль, отряд замер на гребне склона, глядя вниз.

— Твою мать… — выдохнул Элайджа.

— Полностью разделяю, — поддержал Рон.

— Я ж предупреждал, бро.