— Они идут, начальник. Тут уж ничего не попишешь. Остается одно — готовиться к драке.

Рамик вцепился в подлокотники кресла; костяшки пальцев побелели, пока гоблин сверлил тяжелым взглядом разложенную на столе карту. Стоявший перед ним человек выглядел так, будто только что выкарабкался из мясорубки: одежда изодрана и залита бурой кровью. Сам мечник, судя по виду, отделался царапинами, чего нельзя было сказать о бледной рыжеволосой спутнице. Лоб девушки стягивала плотная повязка, еще один бинт белел на рассеченном бедре.

— Сколько их? — выдавил мэр.

Карта наглядно демонстрировала сеть естественных разломов за пределами рудников, уходящих в циклопическую каверну с огромным подземным мегаполисом. Рамик не понаслышке знал о жизни в недрах: на его родной планете подземелья на многие мили вглубь коры осваивались веками — диких тварей там давно истребили, а жилы вычерпали досуха.

Но гоблины никогда не чувствовали себя в недрах как дома. Не то что дварфы, привыкшие рубить залы под толщей хребтов, и уж тем более не темные эльфы, чей дом лежал в немыслимой, первобытной глубине. Вся анатомия и культура дроу затачивались под вечную тьму пещер.

Кольт пожал плечами: — Не разобрать, пока не зашлем пластунов за передовой форт. Вот только сунуться туда без мазы: гарнизон ломится от бойцов, а ворота, шляпу даю на отсечение, зачарованы под завязку.

— Но главная беда даже не в этом, — подала голос рыжая. Гвенивера, если память не изменяла гоблину.

— А в чем же? — нахмурился градоначальник.

— Мы без понятия, сколько там еще лазеек на поверхность, — пояснила она. — В этих штольнях могут быть сотни выходов наружу. Они способны взять Железный Берег в кольцо, вообще не приближаясь к шахте.

Уши Рамика тоскливо обвисли. Обрушить штольни он не мог при всем желании: независимость города — не говоря уже о его собственной шкуре — держалась исключительно на добыче руды. Без нее… гоблин даже думать боялся, что с ним сотворит Гильдия Рудокопов Зеленой Горы за срыв поставок.

— Что предлагаете? — спросил он.

Оба были людьми и постоянными жителями колонии не являлись. Но мэр не просто так отправил их на разведку: Кольт оставался сильнейшим бойцом в округе — по крайней мере прямо сейчас, — и на пару с Гвениверой они составляли львиную долю военной мощи поселения.

Собрать полноценную замену Исону Кэбботу и его наемникам у города не хватало ни этериума, ни времени. Пара толковых рекрутов успела поднять уровни в зачистках местной башни, но этот зеленый молодняк и пяти минут не продержится против закаленной армии дроу. Пусть рядовые эльфы и не хватали звезд с неба, их цивилизация ковала сталь веками, пока Железный Берег зализывал раны после самоубийственной стычки с Элайджей.

— Нужны союзники, — отчеканил Кольт. — Все, кого сумеем подтянуть. Норкасл или, если выгорит, Аргос.

Рамик скривился: — Аргос у черта на куличках, а путешествовать налегке по фронтиру, как вы с дружками, наши караваны не способны.

Озвучивать главное вслух гоблин не стал: владыкам Норкасла он не доверял ни на грош. Как торговые партнеры они годились, но военный союз — совсем другой коленкор. Меньше всего мэру улыбалось сменить ярмо дроу на ошейник человеческих завоевателей.

— Выбора особо нет, начальник, — развел руками ковбой. — Они уже на пороге и первый выстрел сделали. Так что если у тебя нет в кармане дипломатического чуда, пора ковать мечи. Иногда приходится выбирать меньшее из зол. К тому же ты упускаешь из виду главное.

— Что именно?

— Элайджу. Когда парень вернется, все эти расклады помножатся на ноль. Если Норкасл вздумает мутить воду — Друид быстро объяснит им правила хорошего тона.

— А Аргос?

— В Аргосе народ душевный, за них я спокоен.

— Ладно. Тогда нужно немедленно слать гонца. Кого-то, кто просочится сквозь глушь без лишнего шума.

Кольт кивнул: — Сам смотаюсь.

— Исключено! — отрезал мэр. — Ты нужен здесь, в гарнизоне.

Ветеран сдвинул шляпу на затылок и задумчиво взъерошил волосы: — Добро. Кажется, есть у меня одна задумка. Только пару дней обождать придется.

* * * * * *

— Ты проявляешь к этому смертному нездоровый интерес, — прогремел голос Мано. — Должно быть, он действительно уникален — насколько подобное слово вообще применимо к масштабам бесконечной Мультивселенной.

Кирлисса приоткрыла глаза. Небосвод над ней застилала гигантская туша угольно-черного дракона.

— Тебе непременно нужно являться в этом обличье? — вздохнула она.

Мано фыркнул, и из ноздрей вырвалась струя черного всепожирающего пламени. В любом другом мире подобный вздох испепелил бы мегаполис дотла, но эта планета купалась в ее защитном коконе. И на сей раз огонь дракона, прозванного Черной Смертью, бессильно угас в воздухе.

— Не вижу причин прятать свое истинное величие, — пророкотал гигант, нависая над ней громадой размером с небольшую луну. Впрочем, Кирлиссу этот масштаб не трогал: как мать может бояться собственного первенца?

— Гордыня сгубит тебя, сын мой.

— А тебя сгубит твоя слепая страсть к низшим расам, — парировал дракон.

Этой их распре шли тысячелетия, и конца спорам не предвиделось. При всех выдающихся достоинствах яд высокомерия отравил каждую крупицу естества черного титана. Он оставался ее сильнейшим отпрыском, но в самых дальних закоулках своего Сапфирового Разума Кирлисса считала его своим тягчайшим поражением.

Порой казалось, что эти две черты неразрывно связаны.

— Ты ошибаешься. Нашему роду очень давно требовался приток свежей крови, — ровно ответила она. — Все Древние сходятся в этом.

— Древние ошибаются не реже смертных. А порой — куда чаще. Тебе ли этого не знать, матушка?

Кирлисса сохранила бесстрастие, не позволив глухому раздражению пробиться наружу: — Никто из нас не совершенен, дитя.

— Мы могли бы ими быть! Но ты оскверняешь нашу чистую кровь дикими зверями и… людьми. Наш род стал посмешищем для всей…

— Довольно.

Слово сорвалось с губ едва слышным шелестом, но в нем пульсировала сокрушительная мощь Души Предка. Во всей Империи Чешуи — даже среди тех титанов, чья память уходила к зарождению времен, — никто не сумел взойти на эту ступень. На одной только Донусе обитало несколько десятков Превзошедших, а ведь это была лишь одна планета среди мириадов миров Империи. И все же она оставалась единственной, кто покорил абсолютную вершину культивации Души.

Именно поэтому ее почитали как одну из четырех сильнейших дракониц во всем мироздании.

— Я не позволю оскорблять твоих братьев и сестер. Они драконы — такие же, как ты. Прими эту истину или я преподам тебе урок. Не будь ты моим сыном — твой прах уже развеялся бы по ветру.

— Ты попрекаешь меня гордыней, будто сама чиста от этого греха, — глухо процедил Мано, сдерживая дрожь. — И при этом давишь любое инакомыслие.

— Такова привилегия сильного, дитя, — она коснулась кончиками пальцев чешуйчатой морды гиганта. Масса зверя была столь чудовищна, что без ее сдерживающего поля гравитация нарушила бы законы физики на планете. — Когда превзойдешь меня — будешь устанавливать собственные законы, сын мой. Остается уповать, что к тому дню ты познаешь сдержанность и сострадание.

Мано промолчал. Мышцы его ходили желваками от бессильной ярости, а из пасти с каждым выдохом вились клубы черного дыма. Он был Превзошедшим, но культивация его застопорилась на ступени Божества. В его возрасте достичь таких высот считалось триумфом, но до ранга Истинного Старшего дракона ему оставалось плыть и плыть.

— Ты приведешь его сюда? — наконец спросил он.

— Со временем, — ответила Кирлисса. — Он станет идеальным наставником и спутником для малютки Сараалинисы, пока та постигает бремя драконьего рода. Но его родной мир едва вкусил касание Системы, и он обязан пройти через горнило Испытания Первенства, прежде чем покинет колыбель.

— И ты веришь, что он уцелеет? С чего бы? Большинство гибнет на первом шаге.

— Как ты сам заметил: он особенный. В большинстве дисциплин его талант зауряден. Он не блещет гениальным умом. Не смыслит в стратегии. Сносно машет кулаками, но в Мультивселенной полно куда более одаренных бойцов.

— Из твоих уст это звучит как пустая трата времени.

— Будь это всё — так и было бы. Однако его дар к культивации поразителен. Барьеры, на которых ломали зубы практики его ранга, он преодолевает играючи. Он уже стоит на пороге первого Великого Рубежа, и я уверена — перешагнет его без запинки. — Парень и впрямь удивлял: даже с учетом найденных преимуществ — особенно той древесной сущности — он превзошел любые прогнозы. — Но гениев культивации хватает везде.

— Тогда что тебя в нем так пленило?! Ты могла бы тратить это время на помощь истинным…

Взгляд Кирлиссы сузился — и Мано поперхнулся на полуслове. Секундная потеря контроля едва не расколола планету пополам, не удерживай мать его мощь в узде. Сыну определенно требовалось работать над самообладанием.

Дракон прочистил глотку и продолжил: — Ты могла бы помогать другим сородичам. Несколько дней твоего прямого наставничества сорвали бы оковы с талантов десятков драконов и…

— Истинное могущество лежит глубже уровней и ступеней, — отрезала она. — Его сродство с природой столь велико, что к моменту достижения ранга Божества его связь с живым миром превзойдет даже узы архидруида Хамеля. Если не раньше.

— Это… невозможно, — выдохнул Мано, вновь теряя контроль над аурой.

— И тем не менее это факт. Этот мальчик — алмаз в куче навоза, и я лично прослежу, чтобы его грань засияла в полную силу.

— Ясно, — черный дракон задрал исполинскую морду к звездам. — Я не смею спорить с твоей волей, матушка. Но замечу: возможно, стоит искать подопечных ближе к дому, чем нянчиться с сопливым смертным на краю Вселенной.

— Твоя забота трогательна, сын мой. Ты уже уходишь? Не останешься разделить со мной чашу чая?

— Этот мир слишком тесен. Мне душно в его границах.

— Как знаешь, — пожала плечами Кирлисса. Принять компактный гуманоидный облик ему ничего не стоило, но Мано презирал подобные метаморфозы. — Куда теперь?

— На передовую. Легионы Пожирательницы снова ломятся сквозь барьеры.

— Им не прорвать рубеж.

— Возможно. Но их бесконечные орды — мой единственный шанс набрать уровни.

Кирлисса покачала головой: — Бесконечная гонка за цифрами — тупик. Тебе нужно медитировать и растить культивацию.

Мано мотнул циклопической головой — жест поднял бы ураганы и цунами на полмира, не держи мать пространственный купол: — Твой метод хорош для тебя, матушка. Но моим путем он никогда не был.

— Это единственный путь для всех, пусть глупцы этого и не понимают.

— Я не намерен возвращаться к этому разговору.

Взмах исполинских крыл затмил солнце, и черный титан взмыл в зенит. Мгновение — и он растворился в гиперпространстве, устремляясь к пылающим фронтам. Несомненно, там он сотрет в порошок миллионы отродий Бездны, но Кирлисса знала: эта бойня бесполезна. Крохи опыта за истребление пушечного мяса не дадут качественного скачка, если только не вырезать орды миллионами лет подряд, а любая гора трупов останется лишь каплей в бесконечном океане.

Тяжело вздохнув, драконица развеяла защитное поле вокруг планеты. Без присутствия Мано купол был ни к чему. Оставалось надеяться, что через пару столетий спесь первенца хоть немного пойдет на убыль. Но прямо сейчас ее ждали дела поважнее. Погрузившись в глубокий транс, она вернулась к тренировкам: при абсолютной вершине культивации Души ее культивация Тела безнадежно отставала от идеала — изъян, который она намеревалась исправить за ближайшие пару тысяч лет.

Сила не дается даром, а ставки были слишком высоки.

И все же одна крошечная грань ее Разума оставалась прикована к далекому Элайдже Харту и его первым шагам в скромном турнире на задворках Мультивселенной.

[Конец 5 Тома Испытание Первенства]