Мигель сидел в самом сердце рощи с закрытыми глазами, упиваясь плотными потоками эфира, кружившими вокруг Прародительского Древа. После принесения «Обета Зеленого Стража» весь мир вокруг преобразился до неузнаваемости. Прежняя жизнь теперь казалась плоским карандашным наброском по сравнению с возможностью ступить под живую сень настоящего леса. Первые часы наплыв чувств едва не сбил дыхание, и юноше пришлось уйти в глубокую медитацию, раз за разом прогоняя в мыслях дыхательные упражнения, которым Нертус учил его, казалось, целую вечность назад.

— Как ты себя чувствуешь? — раздался знакомый шелестящий голос.

Мигель открыл глаза: прямо перед ним на корточках сидел спрайгган, и его корявое, будто вытесанное из коры лицо находилось буквально в паре дюймов от носа подростка.

— Ты о личном пространстве когда-нибудь слышал? — отпрянул парень, потирая затылок.

Характеристики подскочили знатно, но сидеть часами в одной позе без движения всё еще было делом затекшим.

— Ну… чувствую себя нормально, наверное. Даже лучше, чем просто нормально. Статы выросли чуть ли не вдвое, но главное — я ощущаю… не знаю даже… связь с миром, которой раньше и близко не было.

— Для тех, кто берет на себя долг хранителя рощи, это естественно, — отозвался Нертус. — Ты — единственный воинственный защитник этой обители, потому благословение легло на тебя с куда большей силой, чем положено смертным. Скажи, сколько атрибутов ты получил?

— Много. Примерно в два раза.

— По какому показателю?

— По всем? Ну, кроме чистого Эфира. А Восстановление так и вовсе взлетело больше чем вдвое.

— Это… это слишком много, — озадаченно прошелестел дух. — Наша роща сильна, но я не ожидал… Если этот рост продолжится… Нет, дело в Осколке Мирового Древа. Его мощь превзошла даже мои расчеты. Истинным испытанием станет то, как этот дар поведет себя за пределами острова.

— В смысле? — насторожился Мигель. — Баффы работают только здесь, пока я не покинул рощу?

— Отчасти. Подозреваю, что вдали от святилища прибавка немного потеряет в силе, но всё равно останется солидным усилением твоей мощи. А вот остальные свойства никуда не денутся, в этом я уверен.

Остальные свойства… Например, глубинное единение с природой и смутное ощущение каждого уголка острова. К тому же парень подозревал, что перенял часть повадок дяди Элайджи: дикие звери в лесу вряд ли станут нападать на него без крайней нужды. Впрочем, к братьям меньшим его тянуло всегда, да и животные неизменно платили ему взаимностью.

— Совет дашь? — спросил он.

— Развивай Разум как можно быстрее. В грядущих днях это станет твоим главным оплотом, — напутствовал Нертус. — Больше мне добавить нечего: свой путь ты должен проложить сам.

Мигель поблагодарил духа, и спрайгган неспешно растворился в древесном стволе, оставив его в тишине.

Впрочем, не в полном одиночестве: на опушку рощи как раз несмело ступил Тревор — молодой олень. Полакомиться священными побегами Нертуса он благоразумно не пытался, поэтому держался у самой границы священного круга. Поднявшись на ноги, Мигель подошел к зверю и с удивлением заметил, что на голове олененка проклюнулись два острых кристаллических отростка.

— Взрослеешь, да? — улыбнулся парень, потрепав зверя по шее.

За последние недели Тревор вымахал почти до пяти футов в холке.

— Я, кажется, тоже.

И стоило пальцам коснуться шерсти, как по телу прокатилась неведомая прежде теплая волна: Мигель вдруг с кристальной четкостью ощутил настроение оленя — гремучую смесь тревоги и детского восторга. Более того, сознание Тревора потянулось навстречу, нащупывая мысленный контакт.

По глупости ли, по наитию, но Мигель не стал закрываться. Стоило разумам соприкоснуться, как воздух со свистом выбило из легких: лавина чужих первобытных образов едва не лишила его чувств. Чужая воля давила сокрушительной массой, но парень упрямо сжал зубы, пытаясь удержать ментальный щит.

А затем пришло озарение: бороться не нужно.

Нужно было довериться. Принять этот поток и позволить невидимым узам связать их души воедино. С точки зрения голой логики это казалось безумием, но инстинкты кричали во все горло: отдайся этому чувству. И он послушался.

Эфирный вихрь взметнулся вокруг поляны с такой силой, что листва на ветвях зашелестела как на ветру. Сияние окутало обоих с головой, проникая в каждую пору. Их души сплелись в неделимый клубок — и мерно утихли, возвращая тишину.

Когда марево рассеялось, Мигель отчетливо различил в глубинах своего сознания теплое присутствие Тревора. Это не было чтением конкретных мыслей — скорее мгновенное, безошибочное понимание эмоций зверя. Голова закружилась так резко, что парень качнулся, рискуя пропахать носом дерн.

Упасть ему не дал олень, вовремя подставивший крепкое плечо.

— Это еще что такое?.. — пробормотал юноша, моргая.

Тревор посмотрел на него с выражением «ну ты и недотепа».

Мигель хотел было позвать Нертуса, но олень нетерпеливо ткнулся мордой в его ладонь, ясно давая понять: запрыгивай, прокачу! Долго думать парень не стал: единым махом взлетел на спину скакуна — и стоило занять устойчивое положение, как олень сорвался с места, стелясь стрелой сквозь островную чащу.

В старом мире Мигелю доводилось кататься на лошадях лишь однажды, во время школьной экскурсии на деревенскую ферму: там конюх лениво водил смирную клячу под уздцы по кругу. Но скачка на спине Тревора не имела с тем унылым опытом ничего общего! Ни седла, ни уздечки, никакой упряжи — и тем не менее парень сидел в седле как влитой, даже когда зверь перемахивал через поваленные стволы и закладывал крутые виражи между соснами.

Не сбавляя безумного темпа, олень вылетел на песчаную косу и… с разбега сиганул прямо в озерную гладь! Но под воду копыта не ушли.

— Ты умеешь бегать по воде?! — заорал Мигель во все горло, расплываясь в счастливой улыбке. — Обалдеть!

— Какого хрена тут творится?! — донесся истошный вопль с середины пролива.

Парень вскинул взгляд и похолодел: Тревор в затяжном прыжке перемахнул прямо через хлипкую весельную лодку, в которой отчаянно пытался удержать равновесие ошалевший Кольт.

— Ой… блин! Прости-и-и! — крикнул Мигель через плечо, неловко махнув рукой. — Я не наро-о-очно!

Но Тревор и не думал сбавлять ход. Они неслись над волнами, и, когда первый шок улегся, подросток разглядел: копыта зверя касались не самой воды, а ступали по тончайшей дорожке сотканного из лунного света эфира, висящей в паре дюймов над рябью. И пусть каждый шаг сжигал крупицы маны оленя, внутреннего резерва скакуну хватило бы на долгие часы гонки.

— А быстрее можешь?! — азартно крикнул всадник.

Олень фыркнул, прижал уши к затылку — и врубил вторую космическую. Всё, что было до этого, оказалось лишь легкой разминкой: они прошили водную гладь между островом и материком буквально за пятнадцать секунд! Вылетев на каменистый берег Железного Берега, Тревор без запинки ушел в глубь прибрежного леса.

Ветер свистел в ушах, а рот Мигеля сводило от непрекращающейся счастливой улыбки. Бешеная скорость в связке с ментальным резонансом пьянили чистым восторгом: останавливаться не хотелось вообще.

Но спустя добрый десяток минут перед мысленным взором всплыла перекошенная физиономия Кольта в качающейся лодке, и совесть дала о себе знать: перед наставником следовало объясниться. Юноша попросил оленя повернуть назад. Тот заупрямился, но аргумент о том, что родители олененка вряд ли одобрят самовольную прогулку по чужим лесам, подействовал безотказно. Тревор развернулся, пересек пролив обратно и замер у границы священной рощи.

— Спасибо, друг, — выдохнул Мигель, соскальзывая со спины скакуна на траву. Он потрепал зверя по лопатке: — Погоди секунду.

Метнувшись в рощу, парень сорвал крупный сочный плод с одного из кустов — пока вездесущий Нертус не вынырнул из листвы с нотациями — и бросил оленю. Тревор поймал угощение на лету и проглотил целиком, довольно причмокнув.

— Нертус тебе уши надерет, если продолжишь обносить его плантации. Это не те дикие ягоды, что росли тут раньше, — раздался за спиной скрипучий голос Кольта. — Старик там тонкий природный баланс выводит, между прочим.

— Э-э…

— Но хрен бы с ними, с ягодами! Ты мне лучше скажи: что это за цирк был на воде?! Ты что, по волнам на олене рассекаешь?! — рявкнул ветеран, стягивая с головы насквозь промокшую шляпу.

— Вроде того?..

— «Вроде того»?!

— Ну да. Точнее, Тревор бежал. А если совсем по науке — он скакал по лунному свету, — смущенно попытался оправдаться парень.

— Ну теперь-то всё сразу понятно стало! — с сарказмом покачал головой ковбой. — Может, соизволишь разжевать подробнее? Или мне сразу считать, что у тебя крыша протекла?

— Ничего у меня не протекло! — насупился Мигель.

— Да ладно? Как минимум мозгов у тебя не густо: сигануть через лодку в метре от моей головы! Шляпу мне запорол, чертяка!

— Я… я куплю тебе новую, ладно? Просто увлекся, с кем не бывает. Мы с Тревором… ну, связали души. Типа того. Я сам толком не понял, как это вышло, но теперь я чувствую его настроение. Будто мысли читаю. Похоже, мы теперь напарники, ну и сорвались на радостях, — виновато развел руками подросток.

— Хм.

— Я правда новую шляпу куплю! Хочешь, даже не белую возьмем?

— Мне белая по душе, — буркнул Кольт, бережно отжимая поля. — Ладно, проехали. Я вообще по делу приплыл. Работа для тебя есть.

— Серьезно? Какая?

— Нужно смотаться в Норкасл, а оттуда — дуть в Аргос. Ты в обоих городах бывал, знаешь дорогу, сможешь донести весточку до нужных ушей, — пояснил мечник. — К тому же я видел, как на тебя реагирует дикое зверье. Ты прямо как твой дядька: природа к тебе не столь агрессивна, как к остальным. А верхом на этом олене ты обернешься в два счета. Этого в первоначальном плане не было, но расклад меняет в лучшую сторону.

— Ты хочешь, чтобы я один поехал в Аргос? — опешил Мигель. — А никого постарше нет? Ну или… опытнее?

— Постарше-то найдутся, вот только сейчас ты — идеальный кандидат. С твоей матерью я вопрос уже утряс. Так что если готов — поручение твое.

— Ну… поехать я точно хочу. И если мама не против…

— Не против, лично добро дала.

— Тогда я согласен.

— Вот и лады. Дуй к ней в кузницу, — кивнул Кольт. — У нее для тебя подарок припасен, да и попрощаться перед долгой дорогой не помешает.

Мигель едва сдержался, чтобы не закатить глаза: перспектива попасть под удушающую материнскую опеку не прельщала — в караване он успел вкусить свободы. Но в глубине души он и сам безумно соскучился. Свистнув Тревору, парень снова взлетел на спину скакуна, и спустя пару минут олень уже рассекал пролив в обратном направлении.

Их появление на набережной Железного Берега вызвало легкий переполох, но к магии в форпосте успели привыкнуть, так что зеваки быстро потеряли интерес. Мигель добежал до стройплощадки Великой Кузницы, но матери там не оказалось. Тогда он свернул к ее старой мастерской, откуда доносился мерный звон молота по наковальне.

— Ты почему не на стройке?! — перекричал он грохот железа, переступая порог. — Что стряслось?

Кармен вскинула голову; усталое лицо озарила мягкая улыбка: — Привет, сынок.

Секундой позже ее мускулистые, покрытые копотью и потом руки стиснули подростка в сокрушительном захвате. Даже с новыми баффами мать превосходила его в Силе на голову.

— Мам, пусти, дышать нечем! — взмолился он.

Она сжала его напоследок и нехотя разжала пальцы. Взгляд кузнеца тут же зацепился за Тревора, который тихо процокал следом за всадником: олень с равным любопытством и опаской разглядывал раскаленные угли горна.

— Объяснишься?

— Ну… давай.

Мигель без утайки выложил историю с принесением клятвы у священного древа. Про сам обет он уже говорил, оставалось лишь описать последствия: — Думаю, баффы немного просядут, когда я уйду далеко от рощи, но часть силы останется со мной навсегда.

— Пока стоит роща.

— Да. Но дядя Элайджа не позволит ей пасть, — парень решительно сжал кулак. — И я тоже.

Кармен покачала головой, проворчав что-то о том, что парень окончательно заразился безрассудством своего дядюшки. Затем перевела дух: — Кольт посвятил тебя в курс дела?

— Сказал только, что я поеду гонцом. Без подробностей.

— Садись. Сейчас всё расскажу.

И она выложила всё без прикрас: пропавшие забойщики, обнаружение подземной крепости дроу и неизбежная угроза штурма.

— В одиночку Железному Берегу не выстоять, — подытожила женщина. — Тут-то ты и нужен: городу жизненно необходим военный союз. Мэр растолкует остальные детали перед выходом. А пока у меня к тебе два дела: накормить сына нормальным обедом и вручить подарок.

— Мам, ты же знаешь, мне нельзя тяжелые…

— Знаешь, в чем прелесть профессии Кузнеца? — перебила она, направляясь в дальний угол мастерской. — Мой конек — сталь, но базовые навыки Ремесленника никуда не делись. С деревом я тоже работать умею. Пока тебя не было, я все ночи напролет изводила заготовки, чтобы довести дело до ума. И результатом довольна — вряд ли я когда-нибудь выдам что-то лучшее из древесных материалов. Надеюсь, тебе сгодится.

Она протянула ему объемистый сверток в плотной крафтовой бумаге. Разорвав бечевку, Мигель ахнул: перед ним лежал полный лакированный доспех глубокого зелено-коричневого оттенка. Основой служила наборная пластинчатая кираса с искусно вырезанным древесным гербом на груди; рядом лежали такие же наборные наплечники, наручи, боевые перчатки, поножи, набедренники и легкий шлем.

— Мама…

— Не пущу я своего мальчика на верную смерть с голой грудью, — отрезала Кармен. — Я пустила в дело системную награду, которую Элайджа вытащил из башни: Кору Материнского Древа. Низший Сложный ранг. Так что лучшей защиты ты еще долго не сыщешь. Обрезки тоже не пропали — держи.

Она вытащила из-под верстака второй сверток — длинный и узкий. Развернув ткань, парень замер: внутри лежали деревянная катана и легкое копье. Древесина клинков была настолько светлой, что казалась выточенной из кости. Проведя подушечкой пальца по лезвию, Мигель ощутил бритвенную остроту.

— Как это возможно?!

— Попросила Плотников со стройки обработать заготовки алхимическими составами, — довольно усмехнулась мать. — Эта древесина покрепче рядовой стали будет. До фейтиума и зачарованных сплавов ей, конечно, далеко, но удар она держит железно — особенно с твоими классовыми модификаторами.

— Мам… это просто невероятно… Я даже не знаю, что сказать…

Он порывисто обнял ее, и Кармен снова крепко прижала сына к груди, шепнув на ухо: — Просто береги себя, слышишь? Ты обязан выжить. Я не переживу, если потеряю еще и тебя, сынок.

— Я буду осторожен, мам. Честно. Всё будет хорошо.

Женщина отстранилась и быстро смахнула влагу с ресниц. Мигель деликатно отвел взгляд, пока она обращалась к оленю: — А теперь познакомь меня со своим новым другом. Он ведь разумный, верно? — Она строго посмотрела Тревору прямо в глаза: — Меня зовут Кармен. И я требую, чтобы ты приглядывал за моим мальчиком в оба глаза. Понял?

Тревор с достоинством склонил увенчанную кристаллами голову, что мать вполне удовлетворило.

— Вот и славно. А теперь — марш мыть руки и за стол!