— Не по-людски это всё. И уж точно не по-дварфски.

— Тебя никто силком в грот не тащил, Курик. А нытьем задним числом делу не поможешь, — хмыкнул Элайджа, вышагивая рядом со стариком.

Прежде кузнецу с его короткими ногами приходилось бы идти на пределе сил, но после прорыва к ступени Каменного Тела дварф держал широкий шаг друида играючи.

— Видели бы предки… прокляли бы к чертям собачьим, — не унимался сапёр, сварливо приглаживая бороду. — Где это видано, чтобы дварф культивировал на чистом льду?! Тьфу! До сих пор такое чувство, будто под кожей ледяные опарыши копошатся.

— Хватит драму ломать. Прорыв есть прорыв, а уж через какую стихию ты к нему пришел — дело десятое.

Впрочем, парень лукавил: на высших ступенях метод имел колоссальное значение. Записи в гайдах не баловали подробностями, но недвусмысленно давали понять: с каждым новым рубежом требования к среде становятся всё жестче, а внешние условия закладывают фундаментальные свойства духовного каркаса.

Но прямо сейчас важен был чистый результат: каждый боец в отряде продвинул культивацию на шаг вперед. Курик и Сэди взяли вторую ступень закалки Тела, Дат сосредоточился на укреплении Разума, а Рон подтянул ту же грань сознания, рассчитывая взвинтить скорость восстановления маны. Отряд совершил мощный рывок и свернул тренировки лишь потому, что пещера выдохлась: эфирному фону требовалась перезарядка, прежде чем грот сможет поддержать очередной скачок. Случится ли это до финала турнира, до которого оставалось всего полгода — большой вопрос.

За эти шесть месяцев им предстояло закрыть шесть смертоносных испытаний. Не теряя драгоценных дней, группа сразу двинулась в путь. Карта из цитадели Бессмертных наглядно отмечала расположение оставшихся рубежей, так что оставалось лишь проложить кратчайший маршрут через дикие земли.

Даже зная точное направление, переход отнял еще добрую неделю. Постепенно душные джунгли начали редеть, сменяясь продуваемыми соленым ветром прибрежными пустошами. Всё сходилось: следующая тройка испытаний — Подземное Царство, Нифлара и Игнис — жалась к океану.

Они нацелились на Подземное Царство лишь потому, что оно лежало ближе остальных. Следом шла Нифлара, завязанная на морскую стихию, а чуть глубже на материке высился огненный Игнис. Этот треугольник определял их ближайший маршрут, после чего предстояло пересечь весь континент, чтобы выйти к финальным рубежам Умбры и Этериума.

План выглядел стройно, хотя Элайджа не сомневался: жизнь непременно внесет свои кровавые коррективы. Секту Бессмертных они стерли в пыль, но иллюзий насчет всеобщего мира никто не строил. В турнире варилось слишком много сильных хищников с диаметрально противоположными целями. Столкновений не избежать — оставалось лишь надеяться, что эти распри не сорвут закрытие этапов.

Хотя врожденный скепсис подсказывал обратное.

Курик еще немного поворчал и наконец притих, мерно меряя шагами серую каменистую почву. Элайджа тем временем держал фокус на «Единстве с природой». К лавине входящих данных он всё еще привыкал: для кристальной ясности картины требовался следующий прорыв Разума. И все же широта обзора не переставала поражать.

Дело было не только в сухих цифрах радиуса. Главным даром специализации стало глубинное чувство сопричастности: друид буквально растворялся в ткани живого мира, ощущая природные соки как продолжение собственных вен. Словно сам параметр Сродства скакнул на качественно иной уровень.

Возможно, так оно и было.

Сомнения в правильности выбора «Единения» испарились без следа. Миля за милей — и трава под ногами становилась всё реже, чахла на глазах. Солнце едва перевалило за полдень, но горизонт стремительно затягивало свинцовым мраком: клокочущие черные тучи наглухо перекрыли небеса.

И вот впереди показалась их цель.

Миновав чахлую березовую рощицу, Элайджа взбежал на пологий гребень — и замер. Взору открылся лес, но совсем иной породы. Вереница огромных шпилей, многие из которых были расколоты и оплавлены, тянулась до самого горизонта. Даже сквозь «Орлиный взор» друид не сумел разглядеть, где заканчивается эта мертвая гряда. Монолиты из черного камня уходили в зенит. Прикинув масштаб, парень похолодел: ближайшие башни стояли почти в миле от них, но даже с такого расстояния было видно, что основание каждого шпиля достигает пары сотен футов в поперечнике, резко сужаясь к верхушке.

Между расколотыми вершинами с сухим треском плясали ядовито-бирюзовые молнии. Под каменными иглами стелилась бесплодная, выжженная пустошь, а вдали черные волны с грохотом разбивались о прибрежные базальтовые утесы. Несколько башен уходили прямо в пену прибоя, обрываясь в сотне ярдов от берега.

Небо давило непроглядным свинцом, погружая равнину в вечные сумерки, которые лишь изредка вспарывали аквамариновые дуги электрических разрядов.

— Не нравится мне это место, бро, — негромко протянул Дат, вглядываясь в черные башни.

— По крайней мере, у вас с Сэди есть полевой опыт, — отозвался Элайджа.

Судя по записям в гайдах, Подземное Царство кишело нежитью — профильной добычей для Охотника на ведьм и Паладина. Годы отстрела мертвецов на улицах разрушенного Гонконга давали весомую надежду, что боевой опыт товарищей сыграет ключевую роль в прохождении.

— Что нам нужно знать перед тем, как соваться внутрь? — уточнил друид.

— Правило зомби, бро, — лаконично бросил Дат.

— Чего?

Сэди пояснила со знанием дела: — Бей в голову. Полное расчленение тоже работает, но чаще просто лишает их подвижности: руки-ноги отвалятся, а челюсти продолжат щелкать. Окончательно упокоить тварь можно, только размозжив череп.

— Но это касается рядового мяса, — добавил стрелок. — Там полно тварей похлеще.

— Это каких же? — нахмурился Курик.

— Сколько классов в Системе — столько и разновидностей мертвечины, — ответила девушка. — В каждом мире свой бестиарий. В Гонконге мы натыкались на подвижные скелеты, бестелесных призраков, вампиров и мерзкую жижу, которая облепляла бойца целиком и высасывала жизненные соки досуха за секунды.

— Вот именно. Они одержимы уничтожением всего живого, потому что присутствие жизни причиняет им боль.

— Насчет боли я бы поспорила, — сухо заметила Сэди. — Нет доказательств, что они способны чувствовать физическую боль.

— Все твари чувствуют боль, бро. Без вариантов.

— Суть в том, что в зонах с высокой жизненной концентрацией нежить существовать не может, — продолжила воительница. — Поэтому они жрут жизненную силу, перегоняя ее в некротический эфир. Если тут всё устроено как в Гонконге, то по мере углубления в их сектор мы начнем получать непрерывный периодический урон от среды.

— Как в том склепе, — кивнул Элайджа.

— Да. Только вряд ли фон везде будет настолько густым — скорее очагами.

— Короче, мы толком не знаем, что нас ждет, кроме того, что вокруг полно дохлых уродов, готовых выпить из нас душу, — подытожил Рон, поправляя походную сумку. — Ах да, и если опыт Элайджи что-то значит, мясо с костей может слезть само по себе. Красота.

— В яблочко, бро. Полная задница.

Рон лишь тоскливо вздохнул и покачал головой.

— Они разумны? — спросил друид.

— Гарантий нет, — призналась Сэди. — Говорят, обращенные сохраняют часть прошлой памяти. Обычные мертвецы тупы как пробка, чистые зомби. Но элитные командиры… те способны говорить. Мыслить тактически. Так что держим ухо востро.

— Замечательно, — пробормотал парень. — Действуем по классической схеме. Мы с Датом идем в дозор, вы трое держите тыл на холме, пока мы не прощупаем почву. Засечем приоритетную цель — стянемся и продавим, как обычно.

План утвердили единогласно. Элайджа скользнул в «Облик Яда», набросил невидимость «Облика Незримого» и бесшумной тенью устремился к ближайшим шпилям вслед за растворившимся в воздухе Датом. Стоило приблизиться к базальтовым громадам, как знакомое ощущение звенящей пустоты — то самое, из древней гробницы — сдавило виски. Жизнь в этом мертвом секторе почти не теплилась, встречаясь лишь крошечными, редкими искрами.

Едва они миновали первую башню, перед глазами вспыхнула системная плашка:

Вы достигли локации «Шпили Павших». Для завершения Испытания Подземного Царства нейтрализуйте башни и одолейте Чемпиона.

Награда: Кулон Жизненной Силы

Элайджа нахмурился: впервые за турнир Система предлагала в качестве награды готовый элемент экипировки, а не сырьевые ресурсы или алхимические концентраты. Что означал этот сдвиг, оставалось загадкой, но кулон обещал быть невероятно ценной вещицей.

Формулировка задачи звучала предельно четко: деактивировать башни — судя по всему, именно они генерировали подавляющее мертвое поле, — а затем упокоить местного босса. Можно ли было срезать угол и сразу пойти на Чемпиона? Вряд ли: башни наверняка накачивали хозяина локации чудовищными баффами.

Подкравшись к полуразрушенному монолиту, друид в когтистом обличье легко взбежал по отвесной базальтовой стене на самый верх. Верхушка шпиля представляла собой открытую площадку, посреди которой парил массивный угольно-черный кристалл. Стоило кончику хвоста потянуться к артефакту, как вспышка чудовищного кинетического удара швырнула его назад!

Падая в пропасть, Элайджа чудом успел зацепиться когтями за кромку карниза: каменная крошка брызнула из-под лап, дыхание с визгом вырвалось из пасти. Высоту он, скорее всего, пережил бы, но ударная волна смахнула маскировку «Облика Незримого» подчистую.

А взглянув вниз, друид похолодел: из трещин в основании башни на равнину хлынули сотни мертвецов! Базальт не мог вместить столько тел физически. Следом с черных туч с клекотом спикировали тысячи крылатых силуэтов, закруживших над башнями живым хороводом. Парень мгновенно восстановил покров невидимости, но дело было сделано: неосторожное касание запустило тревогу.

Вся равнина мгновенно напомнила растревоженный муравейник: орды нежити хлынули в проходы между шпилями, заполняя пустоши черным шевелящимся ковром.

Элайджа мысленно выругался последними словами. Лезть к незнакомому кристаллу наобум было верхом глупости: наивная надежда вырубить контур одним касанием обернулась катастрофой. В механизме крылась иная деталь, и найти этот ключ предстояло в первую очередь.

Внизу бурлило море мертвых та’алаки и ка’алаки. В небесах резали воздух крылатые твари — гуманоидные нетопыри с лохмотьями истлевшей плоти и огромными дырами в кожистых перепонках. Как эти решета вообще держались в воздухе, оставалось загадкой: законы аэродинамики уступали место чистой системной магии.

Скользя по тыльной стороне башни, парень спустился к земле под прикрытием невидимости. Несколько десятков минут он внимательно изучал поведение нежити. Мертвецы сбивались в крупные плотные группы, и вскоре причина прояснилась: в центре каждой толпы маячил мертвец с осмысленным блеском в глазах. Этот командир выделялся не только интеллектом, но и куда более плотной аурой. Рядовое пушечное мясо инстинктивно кучковалось вокруг вожака.

Проследив за несколькими отрядами, Элайджа убедился: схема повторяется везде.

Спустя пару часов тревога улеглась: орды начали стягиваться обратно к своим башням. Проследовав за одной из групп, друид увидел, как мертвецы строем шагают в мерцающий серый портал, проявившийся прямо в монолитной кладке. Едва последний мертвец скрылся внутри, проем бесследно растворился.

Через двадцать минут равнина вновь погрузилась в мертвую тишину. Потратив еще пару часов на пустые поиски, Элайджа вернулся в лагерь и выложил соратникам всё увиденное. Вскоре подоспел Дат, подтвердивший выводы друида и добавивший пару важных деталей:

— Кристаллы на верхушках можно заглушить, бро, — отчитался следопыт. — Точной инструкции нет, но «Сглаз ясновидения» шепчет, что ключи спрятаны в центральных огромных шпилях.

— Они наглухо запечатаны, — покачал головой Элайджа. — На вершине только площадка с камнем, проходов внутрь нет.

Сэди поправила перевязь меча: — Значит, первым делом нужно понять, как взломать эти двери.

— Мы осмотрели лишь жалкий пятачок, — подытожил друид. — Я поднимусь в воздух, осмотрю весь комплекс с высоты птичьего полета и составлю карту. А дальше решим, как действовать.

Возражений не нашлось, хотя воительница строго предупредила: — Только ради всех святых — больше никаких экспериментов с кристаллами.

— Да я само благоразумие, — хмыкнул он, оттолкнулся от земли и перетек в «Облик Небес».

Широкие крылья взрезали сырой воздух, унося друида в свинцовую высь над черным лесом шпилей.