Элайджа не колебался ни секунды.

Он применил «Мерцающий шаг».

Мерцающий шаг

Скользните в тени, появляясь за спиной противника. Доступно только в «Облике Яда». Время восстановления зависит от Ловкости (текущее: 54,1 секунды).

В долю секунды он очутился за спиной великана, но атаковать не стал. В теле морового дракончика ему не хватало ни массы, ни Силы, чтобы сдвинуть с места такую громадину. Его истинная цель была куда меньше: стелясь по плитам, ящер проскочил между ног скелета и всем телом с разгона врезался в Сэди. Воительница истошно вскрикнула — без сомнения, удар лишь усугубил ее тяжелые травмы, — но по инерции отлетела в сторону. Всего на пару футов, однако этого хватило, чтобы выдернуть ее из-под лезвия опускающегося топора.

Увы, этот спасительный маневр подставил спину самого Элайджи точно под удар колоссального лезвия. Сталь с хрустом врубилась в плоть, рассекая позвоночник. Задние лапы мгновенно онемели, а чудовищная волна боли взметнулась по спине огненной агонией.

Шипящий стон сорвался с пасти, но друид усилием воли тут же изолировал вспышку боли и пугающее оцепенение в дальнем секторе своего разума. Главное — выжить прямо сейчас: Сэди откатилась в сторону, но драться явно не могла, едва удерживая ускользающее сознание.

Остальные пока держались, но Рон лежал без чувств. Дат, у которого нога держалась буквально на одной жиле, каким-то чудом отволок лекаря за полосу ловушек Курика. Каждое устройство дварфа питалось от кристалла энергии и сулило солидный урон, но по опыту Элайджа знал, насколько живучи эти костяные исполины: барьер лишь ненадолго задержит врага.

Друид остался один на один с чудовищем.

А великан уже заносил топор для следующего удара: времени на раздумья не оставалось вовсе.

Понимая, что в форме дракончика ему конец, Элайджа запустил смену сущности — на сей раз в «Облик Стража». Резервы эфира таяли на глазах: даже разогнанное Нефритовым Разумом Восстановление не поспевало за бешеной тратой маны.

К моменту завершения метаморфозы топор снова пошел вниз. Мертвец даже не взглянул на друида, целя исключительно в беспомощную Сэди. Работая длинными и мускулистыми передними лапами, Элайджа рванул наперерез.

Парализованные задние конечности волочились следом, когда он накрыл девушку собственным телом, принимая удар обуха и лезвия на загривок. На этот раз выручили накрученное Телосложение и активированная «Железная чешуя»: топор вошел в плоть лишь на пару дюймов, не задев жизненно важных органов.

Пока великан выдергивал оружие для нового замаха, Элайджа подгреб Сэди одной лапой под бок и активировал «Звериный натиск». Способность требовала начального физического импульса, но стоило сорваться с места, как кинетическая мощь взяла свое: он выскочил из-под удара и перелетел через растяжки Курика. Пара мин сработала под брюхом, но силовой барьер навыка поглотил взрывную волну. Секундой позже он погасил инерцию неуклюжим перекатом, впечатавшись в дальнюю стену.

Не теряя драгоценных мгновений, парень сбросил звериную шкуру и принялся творить исцеление. Но первые потоки маны потекли не в его собственное тело. И даже не на Сэди. Он залил всеми доступными заклинаниями лежащего без памяти Рона: друид отдавал себе отчет, что вытащить всех с того света его запаса сил не хватит, а вот дипломированный лекарь с этой задачей справится.

— Курик, ставь новые ловушки! — прохрипел он сквозь зубы. — Держи их, пока мы не встанем на ноги!

Потребовалось четыре подряд каста «Цветения природы», прежде чем веки Рона дрогнули. Даже под постоянным притоком «Успокоения» и «Исцеляющего дождя» ушло добрых полминуты, прежде чем к целителю вернулась ясность взгляда.

А тридцать секунд в пылу боя — бесконечность. За спиной щелкали разряды ловушек, сияющие лазурные цепи опутывали передовых скелетов, приковывая их к полу. Но уже через пару секунд на звеньях магических кандалов проступила предательская паутина трещин.

— Пятнадцать секунд, не больше! — прорычал Курик, бросая перед собой новые мины, похожие на обмотанные светящейся проволокой кристаллы. — Долго эта сбруя их не удержит!

Крупнейший черный скелет с хрустом разорвал путы и шагнул вперед: новые цепи тут же оплели его голени, и по залу разнесся протяжный металлический скрежет перегруженного металла.

Лишь когда Рон окончательно пришел в себя, Элайджа переключился на собственные раны. Он кастовал одно заклинание за другим, отчаянно пытаясь восстановить разорванный спинной мозг — но тщетно. Друид знал, что некоторые увечья не под силу его магии: например, отрастить потерянную конечность с нуля он не мог, сколько бы эфира ни вливал в плоть. Прирастить обратно свежий обрубок — пожалуйста, но создать заново — увы.

Неужели перебитый позвоночник относился к той же категории? Не потрать он «Возрождение Стража» в мясном болоте, шанс бы оставался…

Параллельно он накинул «Успокоение» на раненых Дата и Сэди.

Рон слабо прохрипел: — Что… что стряслось? Какая обстановка?

Не дожидаясь ответа, лекарь вскинул жезл, веером раздавая целебные импульсы. За секунды всех бойцов окутало мягкое белое сияние. Элайджа почувствовал, как затягиваются мелкие раны, но нижняя половина тела оставалась абсолютно чужой и мертвой.

— Элайджа… — голос Рона дрогнул.

Одного взгляда на побелевшее лицо целителя хватило, чтобы понять расклад. — Всё нормально, — оборвал друид. — Разберемся, когда выберемся…

В этот миг строй из дюжины великанов в щепки разнес очередную линию заграждений.

— Десять секунд! — рявкнул дварф.

Раскисать над собственной инвалидностью было некогда: для жалости к себе останется время после победы, а сейчас от него зависели жизни соратников. Забыв о неподвижных ногах, парень вперил взгляд в поле боя.

Скелеты были слишком монолитны. Прежде побеждать удавалось лишь благодаря белым кристаллам на шеях, но у этой волны амулетов не было вовсе. Ни единой видимой бреши в броне. В честном лобовом столкновении с ними не совладал бы ни один отряд во всем турнире.

Значит, разгадка крылась в ином механизме. — Что с кристаллами?! — выкрикнул Элайджа через плечо.

— Все переколол! — отозвался Курик, лихорадочно минируя подступы. — Придумывай что-нибудь, парень, иначе нам крышка!

Друид окинул зал цепким взглядом, нащупав четырехрукого та’алаки в самом центре. Жуткий лич не сдвинулся с места, но перемены бросались в глаза: на его посохах почти все черные кристаллы осыпались битым стеклом. Уцелел лишь один — да и тот покрылся сетью трещин, держась на честном слове.

Элайджа до предела разогнал «Единство с природой». И наконец нащупал: от треснувшего камня тянулась тончайшая, невероятно плотная нить энергии, которая прямо в воздухе расплеталась на десятки ответвлений, уходящих к костякам наступающих титанов!

Вот он, поводок.

Понимая, что Рон уже ничем не поможет его спине, Элайджа повалился набок и запустил превращение в «Облик Небес». Руки обратились в широкие пернатые крылья, торс вытянулся, но хвост и лапы так и повисли плетьми. Впрочем, для полета ноги не требовались.

По крайней мере, так он наивно полагал, отталкиваясь крыльями от пола. Мощные взмахи без труда подняли тело в воздух, но висящий мертвым грузом хвост напрочь сбил балансировку: друид недооценил, насколько рулевое оперение критично для маневров.

К счастью, высший пилотаж не требовался. Он просто забирал всё выше, уходя под своды залы, терявшиеся на высоте двухсот футов. Набрав высоту над строем нежити, птицеящер сложил крылья и камнем спикировал на стоящего в центре змеелюда. Прямо в падении он обернулся ламеллярным приматом, прожав «Железную чешую» и «Звериный натиск» на излете.

Удар был сравним с падением чугунной бабы копра, но исполинский маг лишь тяжело покачнулся. Впрочем, убивать его парень и не планировал: целью был посох в верхней левой лапе лича. Вцепившись одной лапой в плечо противника, Элайджа отчаянно потянулся свободной рукой к навершию.

Не хватило считанных дюймов!

А чудовище уже пришло в себя.

Болтая бесполезными ногами, друид сделал отчаянный рывок всем корпусом, и его пальцы сомкнулись на древке: масса тела и фактор внезапности позволили вырвать оружие из мертвой хватки! С грохотом рухнув на плиты, он неловко перекатился по полу.

В следующее мгновение тяжелый удар костяной стопы пришелся прямо в живот, отшвырнув его на добрый десяток футов. Парень чудом не выпустил посох из когтей, но внутри всё оборвалось: внутренности буквально лопнули от чудовищного кинетического импульса. Сопоставимую силу удара он ощущал лишь в схватке со свирепой Халимой.

Исход читался сам собой.

Элайджа не знал, умирает ли прямо сейчас, но в этот миг ему было плевать. Ловушки Курика доживали последние секунды, Сэди была выведена из строя, а Дат в одиночку ничего бы не решил.

— Ты мнил себя победителем… Но узри… — начал шипеть лич.

Слушать пафосные монологи друид не собирался. Заведя руку назад, он со всей дури впечатал навершие посоха в каменный пол, вложив в один лишь замах руки всю доступную мощь колоссального показателя Силы.

Треснувший кристалл не выдержал.

Черный камень брызнул осколками, а само древко переломилось пополам. Та’алаки взвыл от слепой ярости, но его вопли друида не волновали: он завороженно смотрел, как шеренга надвигающихся скелетов замертво оседает на пол, рассыпаясь грудами безжизненных костей.

Зрелище принесло дикое, ни с чем не сравнимое удовлетворение.

Но секундой позже обезумевший от ярости четырехрукий монстр уже навис над ним. Элайджа успел прожать «Железную чешую» до того, как когтистые лапы сомкнулись на груди, но спасти от сокрушительной силы босса броня не смогла.

Крик боли разорвал горло: когти вспороли торс, разрывая плоть в клочья. Правда, учитывая былую мощь лича, раны вышли не столь глубокими, как можно было ожидать — и все же кровь хлестнула по плитам широкой дугой. В бешенстве чудовище вздернуло искалеченное тело друида в воздух и швырнуло через всю залу.

Элайджа с глухим треском врезался в каменную кладку всего в десятке футов от своих опешивших соратников, выбив спиной глубокую воронку. Кости окончательно раскрошились, разорванные органы залило кровью. Алая жижа брызнула из глаз и рта, сознание помутилось, а мир вокруг стремительно затягивала пелена черного небытия.

Одной угасающей гранью Нефритового Разума он попытался запустить превращение в человека — въевшийся инстинкт требовал начать немедленное исцеление. Но воли всколыхнуть остатки эфира в опустошенном Ядре уже не оставалось.

Он просто лежал на разбитых камнях, беспомощно глядя, как четырехрукий хозяин гробницы размеренно шагает к нему, неся в пылающих бирюзовых глазах неотвратимую смерть.