Даже находясь более чем в миле от ближайшего исполина, Элайджа инстинктивно вжал голову в плечи и присел на корточки, стараясь казаться как можно меньше и незаметнее. В иной ситуации это выглядело бы нелепо, но твари внизу вполне оправдывали такую осторожность: каждая возвышалась минимум на тридцать пять футов и была едва ли не вдвое шире в плечах, с обугленной до черноты кожей — точь-в-точь как у пепельных гоблинов. Сходство дополняли гуманоидные черты: все части тела вроде бы на месте, но пропорции словно вывернуло наизнанку. Мясистые бульбообразные носы, нависшие надбровные дуги и головы, выглядевшие непомерно массивными даже для таких колоссальных туш, придавали им первобытно-свирепый облик, живо напомнивший Элайдже вузовские иллюстрации питекантропов.

Поначалу друиду показалось, будто великаны объяты пламенем, но, приглядевшись сквозь «Глаза орла», он понял: огнем были их шевелюры и бороды. Это придавало им абсолютно чужеродный вид, начисто стирая любые аналогии с родом людским. Для Ка’арата они однозначно были пришлыми.

По всей гигантской каверне темнели группы чудовищ, сбившихся вокруг узловых решетчатых развязок ониксовых мостов. А в милях под ними лениво ворочался океан кипящей лавы, в недрах которого шевелилось что-то живое.

— Можешь пробить их «Сглазом ясновидения»? — шепотом спросил Элайджа. Великаны стояли слишком далеко, чтобы услышать даже крик, но испытывать судьбу не хотелось: трусом парень не был, но колоссальные габариты врагов откровенно давили на психику.

— Далековато, бро, — покачал головой Дат. — Но нутром чую — твари гиблые.

— Та же песня, — согласился друид.

В каком-то смысле эти громадины вызывали то же дежавю, что и скелеты из прошлого испытания. Дело было не во внешности — они отличались во всем, кроме чудовищного роста. Скорее дело было в самом ощущении: они казались захватчиками, чужаками, вторгшимися туда, где им не место. В естественную фауну этого мира они не вписывались ни коим боком — в этом Элайджа был уверен на все сто. Но в то же время чутье подсказывало: «Отвержение природы» против них вряд ли сработает. Они были противоестественными и естественными одновременно, порождая в голове кашу из недоумения и злости на собственное бессилие.

Пока он всматривался в силуэты гигантов, вдалеке мелькнуло смазанное движение. Взгляд мгновенно зацепился за сектор, но сперва там клубился лишь серый смог. Затем вихрь пепла взметнулся, выпуская крылатую тварь. Создание смахивало на птеродактиля с приплюснутой мордой и перепончатыми крыльями, сочащимися живым пламенем. А на его загривке восседал пепельный гоблин.

— Мое дурное предчувствие только что обзавелось зубами, — пробормотал Элайджа, пятясь назад.

Их пока не засекли, но оставаться на пороге вечно было самоубийством. Не сговариваясь, спутники отступили в темный коридор и наглухо притворили тяжелую каменную плиту. Какое-то время все переваривали увиденное в гробовой тишине, пока друид не нарушил молчание:

— Дело дрянь. По воздуху не пройти. Великаны внизу, скорее всего, не уступят скелетам-титанам из прошлого склепа, а на этих открытых мостах мы будем как на ладони. Есть здравые мысли, как это разгребать?

Тишина мгновенно сменилась разноголосым гулом: все заговорили разом, перебивая друг друга, пока не смолкли, уступая слово Сэди.

— Выбора я не вижу, — ровно произнесла она. — Придется идти в лоб. Зачистим гигантов, затем летунов. А дальше… останется найти Циндерата и снести ему башку.

— А мы вообще сможем их пробить? Они же выглядят так, словно вытесаны из монолитного базальта, — с сомнением вставил Рон.

— Думаю, по природе они близки к пепельным гоблинам, — предположил Элайджа. — Но прежде чем бросаться грудью на амбразуру, нам с Датом лучше провести разведку. Чем больше инфы на руках, тем целее шкуры. Вдруг нам вообще не уперлось драться с великанами? Вдруг к боссу есть иной путь?

План звезд с неба не хватал, но именно по этой схеме они прошли четыре прошлых рубежа и истоптали весь континент вдоль и поперек за долгие месяцы. Получив общее добро, разведчики взялись за дело. Перетекши в «Облик Яда» и активировав скрытность «Облика Незримого», Элайджа скользнул обратно за дверь и ступил на ониксовый настил моста. Камень под когтями дышал теплом, но лапы не обжигал.

И все же стоило сделать шаг вперед, как по затылку полоснул липкий, тревожный холодок. С этим нарастающим зудом в Нефритовом Разуме он двинулся вперед. Дат крался следом, используя базовую маскировку. Поддавшись внезапному наитию, друид перемахнул через витые перила и зацепился за нижнюю плоскость мостового пролета.

И только там тревога отпустила.

В ту же секунду до него дошло.

Плевав на конспирацию, Элайджа заорал: — Дат! За нами сле…

Тварь ударила без предупреждения. Грифельно-серая фигура смутно гуманоидных очертаний соткалась из воздуха прямо перед носом Охотника на ведьм. Когтистые лапы метнулись к его горлу, но рефлексы стрелка не подвели: вопреки плотной комплекции, Дат крутанул сальто назад, чудом разминувшись со смертоносной хваткой на волосок.

Приземлившись на одно колено, он уже вскидывал арбалет. Секундой позже воздух вспорол веер зачарованных лазурным эфиром болтов. Сталь прошила силуэт: в местах попаданий тело твари брызнуло хлопьями пепла, обнажая угольно-черный контур, смахивающий на обугленную тень Слендермена. Издав сиплый, трескучий визг, теневой монстр тяжело шагнул вперед.

Элайджа не стал хлопать ушами. Вылетев из-под моста, он ворвался в бой с полным пакетом баффов, приземлился монстру на загривок и вогнал клыки в призрачные плечи. Горло обожгло едким, удушливым вкусом гари, когда порция усиленного яда хлынула в ткани врага. Не теряя темпа, дракончик впился снова и снова. Разогнанные характеристики и железная закалка Тела позволяли наносить удары с пулеметной скоростью, накачивая противника убойными дозами токсина.

Сухой щелчок разорвал воздух. Раз. Два. На третий — монстр сдетонировал стеной огня!

Элайджа успел отпрянуть, но волна жара всё же полоснула по чешуе глубокими ожогами. Загнав боль в изолятор разума, он прямо на лету сбросил звериную форму, переходя в кастера. Едва подошвы заскользили по ониксу, друид вскинул посох и обрушил «Ярость бури». Ветвистая молния сорвалась с навершия, впечатав создание в ограждение, и Элайджа заметил, как куски его призрачной плоти осыпаются пеплом с каждой секундой.

Работа «Отравления»? На разных тварей токсин действовал по-своему, так что версия казалась правдоподобной. Но одновременно в памяти всплыло то самое отторжение, что он испытал при взгляде на великанов. Это создание было чужим. Противоестественным.

Элайджа ударил «Отвержением природы». Заклинание легло плотно: монстр зашелся сиплым воем и развернулся на друида. Но стоило ему сделать шатающийся шаг, как новая очередь арбалетных болтов пробила грудину. Повторный залп «Ярости бури» разнес силуэт на клочья, обратив его в вихрь пепла.

Но опыта Система не начислила — тварь была жива! Худшие опасения подтвердились в ту же секунду: пепельное облако метнулось к друиду, на лету собираясь обратно в жуткую фигуру. Принимать удар на грудь Элайджа не собирался: всадив еще одно «Отвержение природы», он рыбкой нырнул через перила и перетек в форму морового ящера, намертво прилипнув ко дну моста.

Туда монстр добраться не мог. «Единство с природой» едва нащупывало его след, но этого хватило, чтобы понять: недобиток вновь хромает в сторону Дата, с трудом волоча распадающиеся конечности. Намереваясь поставить точку, Элайджа пронесся по нижнему настилу, на выходе из боя набросил невидимость «Облика Незримого», выскочил на мостовую и повторил стартовую связку «Отравления» и «Удара хищника».

Каждый следующий шаг давался тени с хрустом: сперва от нее летели хлопья, затем левая нога рассыпалась в серую пыль. Фигура завалилась набок, рухнула плашмя и взорвалась сухим облаком сажи. Но на этот раз по жилам разлился долгожданный всплеск системного опыта, возвестивший о гибели врага.

Элайджа шумно перевел дух и вернул человеческий облик: — Цел, бро?

— Нет.

— Что такое? Задело?

— Хуже, — помрачнел Дат. — Этой дряни здесь быть не должно. Это пепельный убийца, коренное отродье Игниса. Такие твари не могут вот так просто шляться по нашему плану бытия: они живут по совсем другим законам мироздания. Да и мы к ним сунуться не можем — не с нашими уровнями и подготовкой.

— Ну, как видишь, он здесь, — Элайджа покосился на далеких исполинов. К счастью, шум короткой схватки до них не долетел, и тревогу лагерь не поднял. — И что-то мне подсказывает, что великаны из той же оперы. Как и те летучие твари под сводами.

— Бред какой-то.

— Вполне логично, если подумать, — возразил друид. — Этот мир вырвали с корнем и превратили в полигон для Турнира. Системе ничего не стоило импортировать сюда популяцию из Игниса для пущей остроты ощущений. Вспомни тех скелетов из прошлого испытания — они же явились прямиком из Подземного Царства. Тут им тоже было не место.

— И все же здесь всё иначе, бро, — покачал головой стрелок. — Не знаю почему, но чуйка воет.

— Спорить не буду, но сути это не меняет: скрытность на мостах накрылась медным тазом, эта тень читала наш инвиз как открытую книгу.

— Твоя правда. Извини, расклеился малость… Знаешь вообще, на что способны эти твари?

Элайджа покачал головой.

— Те мумии в зале наверху, — Охотника на ведьм передернуло. — Это их работа. Не знаю, сработает ли их пассивка на нас, но…

Он замолчал, но друид понял без слов: перспектива осыпаться сухим пеплом от одного касания не радовала ни капли. Внутренняя культивация и железное Телосложение вселяли надежду, но гарантий никто не давал: одна оплошность — и путь оборвется навсегда.

— Думаю, Система накинула на них те же оковы, что и на аборигенов, — предположил Элайджа. — Срезала уровни до планки испытания. Это должно держать их в узде.

— Очень надеюсь, бро.

Надежда была призрачной: даже стреноженные мобы турнира оставались машинами для убийства.

Они вернулись к тяжелым дверям. Отправив Дата к основной группе, друид убедил спутников, что продолжит вылазку один: цепляясь за днище мостов в теле ящера, он останется незаметным для чужих глаз. План оправдал себя на все сто: лапы держали камень намертво, позволив без шума добраться до первой узловой развязки.

Осторожно высунув морду из-за парапета, он понял: вблизи великаны выглядели еще монументальнее. Самый щуплый из них вымахал за тридцать футов, остальные были еще массивнее.

Они расселись полукругом возле громоздкого агрегата, до боли напоминавшего кальян: от массивного металлического цилиндра отходило с полдюжины толстых шлангов, каждый из которых держал в кулачище один из гигантов.

— Холодно… — пророкотал один басом, от которого завибрировали плиты. — Домой надо.

— Нельзя домой. Смерть там.

Самый мелкий огрызнулся: — Биться надо. Победим — пойдем домой!

— Заткнись, недомерок. Ты первый сдохнешь.

Послушав их перебранку еще пару минут, Элайджа бесшумно сполз обратно. Великаны торчали в этой каверне явно не по доброй воле. Но как обернуть эту тоску в свою пользу? Лобовая сеча была безумием — в этом сомнений не оставалось. Но иного пути не просматривалось.

Вернувшись в коридор, друид обрисовал диспозицию. Идей ни у кого не нашлось, и тогда парень решился озвучить то, что зудело на краю сознания с самого начала:

— Народ, кажется, у меня есть мысль… Но вы гарантированно решите, что я окончательно спятил.

— Мы тебя поймем, бро, — заверил Дат.

Элайджа набрал полную грудь воздуха и выложил задумку.

Сэди окинула его тяжелым взглядом: — Ты конченый самоубийца.