Глядя на Элайджу, застывшего перед ними с абсолютно невинным выражением лица, Сэди могла лишь молча покачать головой. Даже с учетом его теории о том, как устроена механика этих испытаний, сам факт оставался фактом: парень просто шагнул в океан и меньше чем через сутки вернулся, зачистив один из сложнейших рубежей Турнира. Причем провернул это в гордом одиночестве, в очередной раз доказав статус абсолютной аномалии.

Большинство классов в их новом мире жестко привязывались к конкретной боевой роли. Даже ее собственный класс Крестоносца затачивался под защиту ближних и колоссальную выживаемость под градом прямых ударов. Абсолютным танком, вроде того же Ламара — этот гигант вообще казался отлитым из неразрушимой стали, — она не являлась, но держала в рукаве несколько гибких козырей. Могла подсобить легким исцелением. Умела накладывать боевые благословения на союзников. Плюс владела чисто небоевыми дарами вроде «Чутья греха» и «Исповеди».

И все же сунься она в подобное пекло в одиночку — даже во второй, ослабленный заход — исход был бы предрешен: либо верная смерть, либо бесконечная, изнурительная осада на долгие недели. То же касалось и Дата, чья боевая мощь ближе всего подбиралась к планке Элайджи.

Точнее, к одной из граней друидского арсенала. Да, оба умели перемещаться незамеченными, но Дат не умел латать смертельные раны. И уж точно не обладал тем диким запасом живучести, который паладин не раз наблюдала у Элайджи. Существовали ли на Земле другие одиночки, способные в соло закрывать подобные рубежи?

Возможно.

На ум приходил тот демон. Сэди скрепя сердце признавала за ним выдающуюся силу, а свита инфернальных миньонов — которых чернокнижник считал не более чем расходным мясом — избавляла его от необходимости лично подставляться под удар. При всей мерзости его натуры этот стиль идеально подходил для одиночки. Что, пожалуй, было к лучшему: трудно представить нормального человека, способного вынести его омерзительное общество.

Еще был Оскар, Вожак Стаи. В отличие от гротескного демонолога, тот искренне дорожил своими псами. Они были для него семьей, и бросать их на растерзание волкам он бы не стал ни при каких обстоятельствах. Впрочем, сам факт того, что парень почти без перерыва удерживал верхние строчки мирового рейтинга с самого прихода Системы, говорил о его потенциале красноречивее любых слов.

Наверняка в мире нашлась бы еще пара феноменов, способных в одиночку покорять вершины, но Сэди сомневалась, что хоть кто-то из них выдержит прямое сравнение с Элайджей.

— Что такое? — парень озадаченно взъерошил пятерней еще влажные волосы. — Застряло что-то? Там на дне кровищи было прилично… Хотя, если начистоту, обычно меня такие мелочи не волнуют: чаще всего шевелюру мне либо начисто сжигает, либо растворяет кислотой к чертям собачьим. Я вам рассказывал, как меня однажды заглотил кит-переросток? Ага, выдал полный библейский опыт Ионы, разве что без божественного вмешательства. Помолиться в желудке я как-то не догадался, но…

— Ты травил эту байку уже миллион раз, бро, — оборвал Дат словесный поток.

— А, ясно. Пора обновлять репертуар, — с легким вздохом разочарования развел руками друид. — Но мы же варимся в одном котле уже сколько месяцев — посиделок у костра набралось прилично! Да и в свежих передрягах вы сами участвовали без меня.

— Это ты так называешь разрыв туловища пополам? — скептически изогнул бровь Рон.

Элайджа поморщился: — Тогда… досадные недоразумения?

— Мягко сказано, — сухо подытожил целитель.

Ламар и его бойцы тем временем молча переглядывались, не веря собственным ушам. Читать мысли Сэди не умела, но прекрасно знала это выражение лица: каждый, кто впервые сталкивался с Элайджей, проходил через неизбежный когнитивный диссонанс. Парень с невыносимой, шокирующей легкостью отмахивался от смертельных опасностей и вспоминал собственные прогулки на тот свет с искренним мальчишеским азартом.

Быть может, так работала защитная реакция психики.

Но гостей его беспечность ввела в полный ступор.

— Чего выбил-то? — подал голос Курик. С момента привала у кромки прибоя дварф не отрывался от верстака, методично собирая новые механические ловушки. Сэди импонировала его железная рабочая этика, пусть угрюмый нрав старика и держал дистанцию: кузнец не хамил, но и сближаться не спешил — во всяком случае, с ней. Воительница не знала, как растопить этот лед, списывая холодность на разницу культур. — Скажи, что надыбал кристаллов маны. У меня запасы на донышке.

— Не, старик, с кристаллами облом. Зато вот какая штука выпала, — Элайджа полез в свою жуткую на вид сумку. Торба выглядела так, словно неизвестный маньяк содрал кожу с монстра Франкенштейна, грубо сшил серые лоскуты суровыми нитками и превратил в самый омерзительный саквояж на свете. Выудив сапфировый самоцвет, друид небрежно подбросил его кузнецу: — Без понятия, для чего она, но если сгодится для твоих механизмов — забирай.

Курик ловко поймал камень, но не успел разглядеть: — Дай глянуть, бро, — перехватил инициативу Дат.

Секундой позже системный трофей за покорение рубежа описал дугу в воздухе. Поймав камень на лету, Охотник на ведьм активировал «Сглаз ясновидения». Склонив голову набок, стрелок пару секунд вслушивался в потусторонний шепот духов, после чего огласил вердикт: — Зовется «Капля Океана». Напрямую от нее толку мало, но духи шепчут, что из нее можно выковать артефакт подводного дыхания. Вроде того кольца, что у Элайджи на пальце.

— Поздновато спохватились, не? — проворчал дварф. — Он же и так всё вычистил.

— Постойте… — глаза Элайджи загорелись. — Кажется, у меня родилась идея. Узловой город ведь где-то там? Примерно в тысяче миль отсюда?

— Ну… плюс-минус да, — подала голос Хелен. Класс разведчицы представлял собой редкий гибрид: боевых навыков ей выделили немного, зато профильные архетипические пассивки работали безупречно. Безукоризненная ориентация в пространстве и врожденное чутье на так называемые «точки интереса» — именно благодаря им отряд Ламара вообще нащупал дорогу сквозь каверны. Эти таланты вкупе с умением разворачивать стационарный воздушный купол делали Следопытов штучным товаром на вес золота. Плевать, что они не выдавали урона, не танковали и не лечили: ценность заключалась в умении обойти засады и безошибочно вывести группу к цели.

— А что, если я метнусь в город одной ногой туда, другой обратно? — оживился друид. — Захвачу накопившийся лут и потрясу Аттикуса: пусть сведет с толковым ювелиром, который нарежет нам колец подводного дыхания. Нафармить этих самоцветов из боссов я смогу за пару заходов. Если у каждого появится такое кольцо, вопрос с водой закроется раз и навсегда. Плюс мы превратим испытание в персональный тренировочный лагерь! В этом Тохе сидят тысячи алакенов — там же опыта немерено!

— А мы как раз искали жирную спотовую поляну для прокачки, бро!

— Вот именно! — Элайджа победно ткнул пальцем в сторону Дата. — На логистику уйдет пара дней, зато потом сядем плотно на недельку-другую и поднимем уровня по два-три на брата.

Сэди озвучила самый очевидный вопрос: — И чем прикажешь заняться нам, пока ты будешь нарезать круги между столицей и дном морским, вырезая русалок?

— Русалов, бро.

— Не суть важно, Дат.

— Я зову их алакенами — так вернее, — вставил Элайджа. — Увидела бы ты их рожи — слово «русалка» забыла бы навсегда. Вылитые угри с ручищами и вилами наперевес.

— Трезубцами, бро.

— Дат, прекрати, ради всего святого, — оборвала Сэди и снова повернулась к друиду: — Итак? Мой доспех заштопан, и протирать штаны на песке я не собираюсь. Мне нельзя терять темп.

— «Лень» — последнее слово, которым я бы тебя описал, — примирительно улыбнулся парень. — Да и речь не о неделях. Сутки. Максимум двое. Зайти и срезать монархов для меня плевое дело. Дольше всего лететь до Узлового города, даже со «Стремительной молнией». У нее всё-таки приличный кулдаун, а рывок покрывает всего около семидесяти миль за раз.

Всех тонкостей нового навыка Сэди не знала, но даже озвученные крохи казались неприлично читерскими. Впрочем, зависти не было — лишь разгорелся азарт поскорее взять собственные классовые эволюции: проапгрейдь она тот же «Освященный щит», прикрывать товарищей стало бы в разы проще.

— А пока суть да дело, — продолжил Элайджа, — милях в десяти отсюда бродит орда теней. Я засек их ауры, пока мы сюда шли. Можете занять глухую оборону и спокойно пофармить нежить, пока я мотаюсь за кольцами. А потом все вместе спустимся в Тох и снимем основной банк.

— Можно вставить слово? — осторожно подал голос Ламар, молчавший до этого момента.

— Руку поднимать необязательно, бро.

— Понял, — великан пожал могучими плечами и обвел лагерь тяжелым взглядом: — Вы все психи. Вы хоть понимаете это?

— В смысле? — опять состроил невинную мину друид.

— Мы закрыли несколько рубежей, — медленно заговорил бывший лайнбекер. — Ни один из них не был первым прохождением, как этот, но мы на собственной шкуре прочувствовали, насколько там лютый ад — даже когда по залам прошлись такие монстры, как вы.

— И к чему ты клонишь?

— К тому, что с этими склепами не шутят! Мы балансировали на краю могилы сотни раз с самого старта Турнира. И почти всегда — внутри испытаний. Меня самого птицелюд едва пополам не разорвал…

— Было дело. Крайне не рекомендую, паршивые ощущения.

— Элайджа, замолчи, — предостерегающе покачала головой Сэди.

— Почувствуй атмосферу, бро!

— Какая атмосфера? Мы на улице сидим!

— Это метафора, Курик, — терпеливо вздохнул Рон.

— Ребята…

Отряд замолчал, поймав холодный взгляд паладина: — Дайте человеку договорить.

— Да, виноват. Продолжай, — покаянно развел руками друид.

— Я о том, что вы всерьез обсуждаете поход туда на обычный кач! — в голосе Ламара звенело неподдельное изумление. — Я не белоручка и опасностей не боюсь: я сотни раз рисковал шкурой с первого дня апокалипсиса. Но я… у меня в голове не укладывается, как можно добровольно лезть обратно в эту мясорубку ради… — Он тяжело вздохнул, глядя на пляшущие языки костра: — Похоже, я просто не скроен для этой новой жизни.

— Да ты сложен как кирпичный особняк, бро!

— Дат, он не о мускулах, — оборвала Сэди.

— Я знаю, — посерьезнел стрелок. Шагнув к латнику, он посмотрел ему прямо в глаза: — У тебя есть всё: статы, грубая мощь, отличный класс. Но «скроенных для этого» людей не существует в природе. Всё дело в голове. Нужно выработать иммунитет к опасности. Мой дядя служил в гуркхах. Он…

— Ты же вьетнамец. Разве гуркхи не из Индии?

— Дядя со стороны тети. Дай закончить, а? И они из Непала, если уж на то пошло.

Элайджа виновато вскинул ладони: — Молчу-молчу.

— Так вот. Гуркхи легендарны своей отвагой и боевой выучкой, но дядя всегда повторял: такими не рождаются. Это вбивают муштрой. Их заставляют терпеть нагрузки, которые человеческое тело выдерживать не должно. Их раз за разом бросают в кромешный ад, пока ад не становится серой рутиной, — Дат говорил непривычно тихо, но каждое слово весило тонну. — Я часто вспоминаю его истории. Этот образ мыслей сейчас нужен каждому из нас. Иначе на Земле попросту не выжить. Бегать от опасности поздно. Бояться костлявой — бессмысленно. Ждать, что мир вернется к уютной безопасности, глупо — этого не случится еще очень, очень долго. Лично я смотрю на это просто: я дерусь за будущее. Каждый раз, когда я подставляю голову под удар, я делаю это ради того, чтобы вернуть безопасность хоть на крупицу быстрее. Ты говоришь, что не создан для этой бойни? Чушь, бро. Ты создан для нее как никто другой: у тебя есть сила, класс, верные люди за спиной. Дело за малым — за тобой. Ты обязан сам выковать из себя того, кто сделает всё, что должно.

Сэди ошеломленно замерла: столь длинной и пронзительно искренней речи от напарника она не слышала за все месяцы знакомства. За маской вечного шутника и балагура легко было проглядеть суть. Но под этой несерьезной скорлупой скрывался глубокий, преданный до мозга костей и кристально чистый человек, искренне радеющий за общее благо. Редкие моменты, когда эта глубина прорывалась наружу, неизменно вызывали у паладина неподдельное восхищение.

Слова вьетнамца возымели действие: по рядам гостей прокатилась волна сосредоточенного молчания. Даже покалеченный Деррик подобрался, расправив плечи.

— Выходит, придется соответствовать, — после долгой паузы выдохнул Ламар. Фраза прозвучала буднично, но за ней стояла гранитная решимость.

— Какая трогательная сцена, — Элайджа шагнул вперед и с чувством хлопнул футболиста по бронированному наплечнику. — Единение человечества во плоти!

— А я тут что, пустое место? — насупился из-за наковальни Курик.

— И дварфянства! Есть такое слово вообще?

— Нет.

— А как лучше сказать…

— Заткнись уже, — буркнул кузнец, пряча усмешку в густой бороде. — И если мое слово что-то весит — я согласен с малым. Фармить опыт надо, пока дают.

— А как же моя речь, бро? — мгновенно вернулся Дат к привычному амплуа.

— Тоже сойдет. Для любого, у кого есть хоть пол-извилины, вещи очевидные, но проговорить вслух не мешало.

План утвердили единогласно. Ополоснувшись в ручье и наскоро перекусив, Элайджа перетек в чешуйчатую ипостась «Облика Небес» и с мощным хлопком крыльев взмыл в темнеющее небо, взяв курс на Узловой город. Ламар со своими бойцами решили отлежаться у костра до утра, после чего выдвигаться на штурм Твердыни Тлеющего Камня. Слушая их сборы, Сэди втайне надеялась, что их поход в недра вулкана обойдется без купания в кипящей лаве.

Но после всего пережитого она была солидарна с Датом: всё, что не убивает и не калечит окончательно, лишь закаляет тело и дух.

Оправив ножны тяжелого двуручника, воительница повернулась лицом к темнеющей полосе джунглей — туда, где за деревьями копошилась обнаруженная Элайджей орда призрачных теней.