— Не по себе мне от всего этого, — пробормотал Рон, нервно переводя взгляд на каждый подозрительный шорох.

Элайджа не мог с уверенностью сказать, действительно ли лекарь различает окружавших их губителей теней или просто чует опасность спинным мозгом. Бывает же такое чувство, будто тебе сверлят взглядом затылок. Как бы то ни было, он был полностью согласен со стариком: знай Рон, сколько именно тварей кружит во тьме, от обычного дискомфорта он перешел бы к откровенной панике.

— Смотри на цель, бро, — бросил Дат, высоко держа свечу, пока они пробирались сквозь чащу.

Первый отрезок пути — когда им пришлось забрать свечу у самой кромки леса, вернуться за остальными и повести их вперед, — оказался самым рискованным. Огарки горели не вечно, их запаса хватало ровно на то, чтобы добежать от одного постамента к другому. Крюк до границы сожрал слишком много драгоценного времени, и теперь они всерьез рисковали застрять посреди Долины Шепотов без единого луча защитного света.

Поэтому Дат не медлил ни секунды, задав темп, который Рон — обладатель самых низких характеристик в отряде — выдерживал из последних сил. К счастью, на них всё еще висела «Сущность волка», заметно ускорявшая бег. Только благодаря ей они вообще надеялись успеть к следующему источнику.

Пусть до драки дело пока не дошло, этот марш-бросок выматывал нервы не хуже блужданий по склепам под Шпилями Павших. Элайджа всерьез сомневался, есть ли у них хоть шанс в открытом бою против губителей. Твари не отличались броней, но были чертовски быстры и смертоносны. Вдобавок лес буквально кишел ими — шансов выстоять под таким напором не было никаких.

Окажись на пути узкий проход, можно было бы занять оборону, но ландшафт не баловал удобными позициями. Построить укрепления? На это требовалось время, которого тающая свеча не давала. К тому же губители двигались во всех трех плоскостях: летать они толком не умели, но порхали с ветки на ветку с такой ловкостью, что любые баррикады теряли смысл.

Приходилось играть строго по правилам испытания. То есть перебегать от свечи к свече, пока не откроется способ «озарить Тени светом».

К счастью, их с Датом предварительная вылазка позволила очертить ориентиры. Проблема оставалась лишь в жестком таймере фитилей, так что задерживаться было нельзя ни на миг.

Их продвижение приводило губителей в ярость. Тени вокруг ходили ходуном, бенуясь от собственного бессилия перед светом. Элайджа старался не обращать на них внимания, но от осознания их убойной силы мороз драл по коже.

На первый рывок ушло чуть меньше часа, и к концу пути свеча истаяла почти дотла. В руке Дата оставался жалкий огрызок толщиной в четверть дюйма — сгорая, воск не капал, а просто бесследно растворялся в воздухе. Когда впереди наконец замаячил следующий постамент, группа перевела дух с колоссальным облегчением.

Элайджа шумно выдохнул: — Еще три таких марша — и мы у святилища.

— Вы уверены в этом плане? — сухо уточнила Сэди.

— Лучшего всё равно нет, — отозвался Дат. — Во дворец нам не пробиться, охраны слишком много. Да и не рассчитано испытание на штурм в лоб. Это головоломка, бро.

— Причем вполне прозрачная, — добавил Элайджа.

Задумка выглядела логичной: по лесу были разбросаны пять храмов, окружавших центральный дворец. Дат предположил, что они образуют пентаграмму, и артефактная карта Элайджи подтвердила эту догадку, зафиксировав посещенные точки. Более того, в каждом святилище бросались в глаза две важнейшие детали.

Во-первых, в центре каждого строения стояли массивные ритуальные жаровни — явно главная деталь всей архитектуры. Во-вторых, губители теней слетались к этим постройкам в невиданных доселе количествах, что прямо кричало о важности объектов.

Факты говорили сами за себя, но Элайджа больше полагался на чутье. В таких испытаниях ничего не появлялось просто так. Раз в Долине Шепотов стояли пять нетронутых храмов, значит, они были ключевыми элементами пазла. Жаровни и орды охраны лишь подтверждали теорию.

Задача была ясна: дойти до каждого святилища, понять назначение жаровен и с их помощью закрыть рубеж.

План не блистал сложностью, но оставался единственным рабочим. Как и заметил Дат, дворец стерегли слишком плотно, а наглухо запечатанные врата ставили крест на попытках просочиться в невидимости. Храмы были единственной зацепкой к покорению Умбры.

Второй переход дался легче: свеча прогорела лишь наполовину, когда показался следующий постамент. Остаток не пропал даром: по какой-то неведомой магии уцелевший воск просто прибавился к новому фитилю. Этот запас подарил им драгоценные минуты, позволившие без паники дотянуть до нужной точки.

И наконец они вышли к первому храму.

— Ничего себе черепов навалили… — присвистнул Рон, разглядывая постройку. Стены были целиком сложены из черепов ка’алаки, служивших вместо кирпичей. Целитель зябко поежился: — И паутины…

— Терпеть не могу пауков, — проворчал Курик. — С самого детства на дух не переношу. Меня в сопливом возрасте арахнид спеленал — три дня к сосне примотанным проболтался, пока родичи не отыскали.

— А кто такие арахниды, бро?

— Пауколюды подгорные. Вообще-то мирные твари, но тот конкретный попался редкостной скотиной.

— Тебя в детстве буллил паук? — не сдержал ухмылки Элайджа.

— Я не собираюсь об этом говорить.

— Погоди, но…

— Элайджа, хватит, — оборвала Сэди. — У нас есть проблемы посерьезнее.

— А, точно. Например, вон тот гигантский паук, стерегущий вход, — кивнул друид.

— Его кличут тенепрядом, бро, — вставил Дат. — Любопытная тварь. Духи шепчут, что к самой Тени он сродства не имеет. Он ими питается, а от их нападений защищается светом.

Элайджа кивнул. Ауры теневых ка’алаки разительно отличались от эманаций этого создания, что подтверждало слова следопыта. Но тенепряд оставался диким монстром. Будь он зверем-хранителем вроде пепельного ящера Циндерата, друид попытался бы наладить контакт. С монстрами такой фокус не проходил — по крайней мере, на его нынешней ступени развития.

Возможно, более опытный анимист и справился бы, но сейчас оставался единственный путь: драться. Тенепряды ревностно стерегли территорию и отличались бешеной агрессией, что подтверждало и чутье «Единства с природой».

— Действуем по старой схеме? — уточнил Элайджа. — Учтите, под светом я без инвиза, так что с первого удара колоссального урона не выдам.

— Справимся, — сухо отчеканила Сэди с каменным лицом. Она и прежде не страдала сентиментальностью, но в последнее время двигалась словно заводной механизм. Будто натянула на себя безжизненную маску.

Не дожидаясь лишних слов, воительница шагнула вперед с обнаженным мечом. Остальные мгновенно подобрались: Дат вскинул к плечу арбалет, Курик положил стрелу на тетиву, держа пальцы на замке.

Элайджа перетек в «Облик Яда». Тактика была проста: влить максимальный урон за считаные секунды и завалить тварь прежде, чем та пустит в ход собственный яд. Не слишком благородно, но против ядовитых тварей иначе не воюют.

Рон, правда, успел освоить заклинание очищения от скверны, но проверять его работу на собственной шкуре желающих не нашлось.

Сэди шла впереди, Дат, Курик и Элайджа держались за ее плечами. Рон замыкал строй, перехватив свечу, чтобы освободить стрелку обе руки. Едва перешагнув порог святилища, паладин вскинула щит — и вовремя: стоило вспыхнуть контуру «Оплота верных», как в него с чавкающим звуком впечатался огромный ком липкой паутины.

Воительница попыталась протаранить сгусток, но через пару шагов завязла: она влетела прямо в паутинную растяжку на полу, и ноги намертво прилипли к камням.

За Сэди друид не переживал — выживать эта женщина умела лучше всех, кого он знал. Его внимание приковало чудовище на противоположном конце зала. Очертаниями оно напоминало каракурта — тонкие суставчатые лапы, гладкое брюхо, — но вместо смоляной черноты хитин отливал мертвенно-белым, почти прозрачным цветом, призрачно мерцая в отблесках костра в центре комнаты.

Туловище твари достигало пятнадцати футов в длину, а размах лап перекрывал добрую половину зала. Чистый ночной кошмар наяву. Лезть на такую махину в хрупком «Облике Яда», лишенном защиты скрытности, было форменным безумием.

Поэтому, проскочив вслед за Сэди в проем, Элайджа выжал максимум из своей запредельной Ловкости и метнулся вправо. В три прыжка взлетев по стене под самый потолок, он перевернулся вниз головой и тенью заскользил по своду, пока не завис прямо над тенепрядом. Паук не подавал виду, что заметил угрозу, а паутину на балках змей обогнул без труда.

Оттолкнувшись, друид камнем рухнул вниз. Но в то же мгновение раздутое брюхо паука дернулось в его сторону, выстреливая очередной липкой сетью. Извернувшись в воздухе, ящер понял: уйти от летящего белого кома он не успевает.

Пришлось жать «Мерцающий шаг».

Сливать козырь в самом начале схватки не хотелось, но влипнуть в паутину означало верную смерть.

Скользнув сквозь складку теней, змей материализовался прямо на спине чудовища и с размаху вонзил клыки в панцирь. Даже усиленные мощью характеристик, зубы с трудом пробили толстый хитин, но этого хватило, чтобы пустить в ход «Отравление». А главное — следом легли «Оковы бури», оборвавшие пауку способность плеваться нитями.

Едва Элайджа всадил зубы во второй раз, как в тушу ударили залпы соратников. Тенепряд взвился на дыбы, оглушительно заверещав от взрыва зачарованного болта Дата. Тем временем Сэди, всё еще приклеенная к полу, активировала «Клинок мстителя»: колоссальный призрачный меч с металлическим лязгом вырвался из каменных плит. Паук попытался отпрянуть, но среагировать не успел — лезвие с хрустом отсекло одну из его длинных лап, и обрубок со стуком упал на камни.

Друид продолжал методично вливать яд. Монстр метался, пытаясь сбросить наездника, но лапы морового дракончика держали любую поверхность, включая скользкий хитин. Сбить его было невозможно. Следующие несколько минут превратились в избиение: змей кусал тварь раз за разом, пока стрелки безостановочно поливали ее снарядами.

Вскоре тенепряд начал сдавать. Знакомые черные прожилки расползались от мест укусов паутиной некроза, хотя живучести чудовищу было не занимать. Прежде чем рухнуть, оно лишилось еще трех лап, а в раздутом брюхе зияла дыра от очередного взрывного болта. Сэди тоже словила пару скользящих ударов, но за спиной стоял первоклассный целитель, державший ее здоровье на максимуме.

Финал наступил предсказуемо. Когда черная сетка яда затянула почти всё тело паука, конвульсии сошли на нет. Монстр мелко задрожал и с глухим стуком завалился набок.

На бой ушло почти полчаса, но никто в отряде не получил серьезных ран. Непривычно легкая победа для здешних мест — впрочем, Элайджа прекрасно понимал, что дальше испытание покажет истинные зубы.

Но сейчас их занимало другое: ритуальная жаровня в центре святилища. Она была ключом ко всей тайне, и унести ее с собой, как простую свечу, явно не вышло бы.

— Ну что, есть идеи? — спросил друид, сбросив чешую и встав в полный рост на поверженном панцире тенепряда.