— Э-э… лутать будем? — осторожно поинтересовался Рон.

— Нет, — отрезал Элайджа, не сводя взгляда с Сэди. Воительница только что продемонстрировала пугающую, непостижимую мощь, заставив чудовищно сильного врага сложить оружие без единого удара. С этим — помимо всего прочего — требовалось разобраться немедленно. — Сначала ответы. Я и шагу дальше не сделаю, пока не получу внятного объяснения тому, что здесь сейчас произошло.

— Но…

— Он прав, — поддержал друида Дат. Охотник на ведьм тоже не спускал глаз со своей давней соратницы. — Нам нужно знать, что происходит.

Они синхронно шагнули к Сэди. Девушка так и стояла над обезглавленным телом старейшины ассасинов, не шелохнувшись. По всем законам здравого смысла такое убийство было невозможно. Элайджа кожей чувствовал силу ка’алаки: чтобы просто пробить ее зачарованную шею, требовались десятки тяжелых атак, не говоря уже о том, чтобы снести голову одним взмахом.

— Я знаю, чего вы хотите, — глухо уронила Сэди, не оборачиваясь. Сияние клинка угасло, и его острие безжизненно уперлось в каменные плиты. Когда воительница наконец повернулась к ним, по ее щекам катились слезы. — Просто… я не уверена, что смогу это объяснить.

— Просто расскажи, что ты сделала, — мягко подтолкнул Дат.

— Я… сама толком не понимаю. Я смотрела на нее и видела столько… столько греха. А потом словно плотину прорвало. Будто я наконец нащупала свое истинное предназначение. Я точно знала, что должна делать, — выдавила она, судорожно сглотнув. — Это была «Исповедь». Я влила туда колоссальное количество эфира. И Веру тоже. Навык не просто заставил ее говорить правду. Он заставил ее взглянуть в лицо собственным грехам. Мне кажется, она и сама раскаивалась. Знала, что свернула во тьму. Ее раздавила собственная вина… и груз оказался неподъемен. Поэтому, когда я предложила оборвать ее муки, она просто согласилась.

Сэди резко отвернулась: — Меня сейчас вывернет… — прошептала она и тут же согнулась пополам в приступе судорожного кашля.

Изо рта на каменные плиты хлынула вязкая черная жижа, растекаясь мерзкой лужей у ее сапог. Глядя на эту субстанцию, Элайджа физически ощутил эманации чистейшего зла.

Любая сила требовала платы. Чаще всего счет выставлялся в эфире или очках выносливости, но магия Веры размывала привычные границы. И частью расплаты за содеянное стало то, что Сэди была вынуждена пропустить сквозь себя чужую черноту, впитав скверну древней убийцы. А судя по ее исповеди, зла там скопилось на десяток преисподних.

Впрочем, глядя на корчащуюся девушку, Элайджа невольно провел параллели между судьбой ассасина и тем, что Сэди теоретически могла сотворить с ним самим. Ему казалось, будто он примирился с грузом вины за бойню в Истоне, но тяжесть стольких смертей до сих пор камнем давила на душу. Что, если Сэди подловит его в минуту слабости? Станет ли он на колени, умоляя оборвать его муки?

А остальные? Чистых рук в их отряде не было ни у кого. Каждый убивал. Они даже сломали женщину пытками, превратив ее в монстра. Решит ли Сэди однажды «отпустить грехи» своим товарищам точно так же, как избавила от мук эту ка’алаки?

Вопросы повисли в воздухе, но в сухом остатке всё сводилось к простому доверию. Если Элайджа верит Сэди — беспокоиться не о чем. Если нет… он прекрасно понимал, что придется делать.

Потому что без доверия она становилась слишком опасной, чтобы оставлять ее в живых.

— Я знаю, о чем вы думаете, — тихо произнесла Сэди, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Потому что на вашем месте думала бы точно так же. — Она покачала головой, опустив голос до шепота: — Я и думаю так. Я слишком опасна.

— Да брось, ты не…

— Ты прекрасно знаешь, что я права, Дат! — оборвала она друга. — Выхода всего два. Либо вы убьете меня прямо сейчас, пока я не обратила эту силу против вас. Либо я ухожу одна. Только так вы будете в безопасности.

— Куда ты, туда и я, — отрезал Дат без тени сомнений.

— И что ты будешь делать, когда я сочту виновным тебя? Когда решу смыть твои грехи?!

— Ты этого не сделаешь.

— Откуда тебе знать, Дат?! Ты не можешь этого знать! Потому что я сама не знаю! Когда я заговорила с ней, я понятия не имела, к чему всё идет. Телом словно управляли чужие инстинкты! — в ее голосе прорезалась паника. — Наверное, я могла бы сопротивляться. Но это было бы чертовски трудно, да и в глубине души мне не хотелось останавливаться. Не с ней. Она это заслужила. И сама этого желала.

На памяти Элайджи зло делилось на две четкие категории. Были те, кто просто родился с вывихнутыми мозгами: без совести, без понятий о добре и зле, движимые лишь сиюминутными прихотями. Порой это выливалось в мелкое воровство и подлость, порой — в чудовищные зверства. Рядом с такими людьми всегда витала характерная аура: они умели носить маски приличия, но стоило маске сползти, как нутро выворачивало наизнанку. Документалки о пойманных серийных маньяках доказывали это со всей наглядностью.

Вторая порода зла рождалась из обстоятельств: медленное, ползучее падение, где каждый мелкий компромисс уводил человека всё дальше от морали. Пока однажды он не оглядывался вокруг, с ужасом понимая, во что превратился. Но поворачивать назад было поздно. Большинство земных политиков шли именно этой тропой: благие намерения, уступки «ради общего блага» — и прямая дорога в пучину коррупции и крови. В конечном счете такие монстры становились куда страшнее первой категории.

И куда опаснее — ведь по этой скользкой дорожке мог пойти абсолютно любой.

К какому сорту принадлежала покойная старейшина, значения уже не имело: она зашла слишком далеко, и единственным выходом оставалась капитуляция. Навык Сэди лишь дал ей решающий толчок в спину.

— Это контроль разума? — прямо спросил друид.

Она покачала головой: — Нет. Это… это вынужденная честность. Перед собой ничуть не меньше, чем перед другими. Она не выдержала суда собственной совести и сдалась. Иначе я бы ни за что ее не одолела. Даже ослабленную…

— Ты правда считаешь, что мы должны тебя бояться? — прищурился Элайджа.

— Я… не знаю. Наверное.

— Тогда выход только один, — парень решительно шагнул вперед и опустил руку на ее бронированное наплечье. Воительница слегка вздрогнула.

— Давай, покончи с этим, — глухо бросила она.

— С ума сошла? Никто тебя убивать не собирается, Сэди, — вздохнул друид. — Ни я, ни остальные. Твоя проблема — в неконтролируемом навыке, так? Он фонит без перерыва. Значит, нужно устранить первопричину. Этим мы и займемся.

— Как?

— Разве не очевидно? Культивация, — пояснил Элайджа. — А именно — прокачка Разума. Если дотянем тебя до ступени «Кварц», ты сможешь изолировать «Чутье греха» в отдельной грани сознания. Я точно так же запираю свой домен, «Единство с природой» и болевые шоки. Игнорировать фоновый шум станет в разы легче.

— И как прикажешь это провернуть? У нас нет времени на…

— Мы найдем время, Сэди. Я долечу с тобой до пещеры культивации за пару часов, а там помогу пройти через прорыв, — предложил Элайджа.

— А если в воздухе нападут?

— Ты меня прикроешь.

— Ты слишком слепо доверяешь той, кто только что…

— А у меня есть повод тебе не доверять? — перебил он. — Ты ведь не планируешь отпускать мне грехи? Если что, со своими прошлыми делами я давно договорился. О многом жалею, но застревать в прошлом не привык.

Это было не совсем правдой: мысли о пережитом накатывали на парня куда чаще, чем хотелось бы признавать. Лишь законченный психопат мог без содрогания вспоминать некоторые эпизоды бойни. И всё же Элайджа рассчитывал, что превосходство в культивации даст ему иммунитет против ментального прессинга Сэди. Да и драконья сущность внутри смотрела на ее способности со снисходительным презрением. Друид верил не столько в самообладание спутницы, сколько в собственную несгибаемость — но озвучивать это вслух не требовалось.

— Я…

— Ты обязана согласиться, — веско вставил Дат. — Никто тебя не бросит и тем более не тронет. Мы семья.

Рон согласно кивнул: — Это единственный разумный путь. Если Элайджа уверен, что сработает — я на его стороне.

Взгляды скрестились на Курике. Дварф недоуменно моргнул: — Чего уставились? Я в ваши семейные разборки не лезу. Меня вообще на хвост взяли чисто за компанию.

— Бро, ты в нашей команде.

Курик тяжело покряхтел: — Ладно, черт с вами. Дуй с друидом, девка. Он тебе мозги быстро на место вправит.

Когда высказались все, Сэди протяжно выдохнула, и в этом звуке отчетливо сквозило долгожданное облегчение: — Хорошо. Но сперва заберем награду за рубеж, обшарим залу и выберемся из этого проклятого леса.

— Логичнее было бы сначала довести ребят до следующего испытания, чтобы они начали разведку, — прикинул Элайджа.

— Нет! В смысле… они могут выдвигаться сами, но я не сомкну глаз, пока не разберусь с головой, — отрезала воительница. — Я сама себе не доверяю, Элайджа.

— Как скажешь, — согласился он, осознав, насколько всё запущено. Если она боялась сорваться со дня на день, откладывать прорыв действительно было нельзя.

Договорившись, что Дат, Рон и Курик не спеша выдвинутся к цитадели Этериума, отряд принялся прочесывать тронный зал. Впрочем, поживиться оказалось нечем: крошечный светящийся шарик да системная награда за закрытие рубежа — вот и весь улов. Даже саван из теней, укутывавший старейшину, истаял без следа в ту же секунду, как ее голова коснулась пола.

«Саван Умбры» оказался роскошным плащом, сотканным из живой, колышущейся тьмы. Поскольку у Элайджи уже имелся великолепный зачарованный плащ, с которым он не расставался, спорить насчет распределения добычи никто не стал: артефакт единогласно отдали Дату. Охотник на ведьм для приличия поломался, предлагая вещь остальным, но в итоге накинул обновку на плечи, расплывшись в довольной улыбке до ушей.

— Ну каков вид, а? — он покрутился перед товарищами. — Плюс тридцать к Ловкости, на минуточку! И ночное зрение в комплекте!

— Активных навыков нет? — уточнил Элайджа.

Дат качнул головой: — Не-а. Но грех жаловаться, бро, шмотка просто огонь!

— Да ты просто лыбишься, потому что она под цвет твоего прикида подходит, — подколол Рон.

Стрелок спорить не стал, а его счастливая физиономия говорила красноречивее любых слов. Закончив со сборами, задерживаться в Долине Шепотов никто не захотел.

С Датом во главе колонны обратный путь сквозь лес прошел без единой заминки, что позволило друиду наконец погрузиться в системные уведомления. Помимо стандартной плашки о покорении очередного рубежа, перед внутренним взором вспыхнула долгожданная весть о взятии сто десятого уровня. Характеристики привычно подросли:

Имя: Элайджа Харт

Уровень: 110

Архетип: Друид

Класс: Анимист

Специализация: Единение

Мировоззрение: —

Сила: 192 (126)

Ловкость: 180 (114)

Телосложение: 197 (137)

Эфир: 174 (136)

Регенерация: 205 (127)

Сродство: Природа

Ступень культивации: Адепт

• Тело: Железо

• Ядро: Детёныш

• Разум: Нефрит

• Душа: Новичок

Но если очередная прибавка к статам просто порадовала, то следующее сообщение заставило дыхание перехватить:

Поздравляем! Вы выполнили условия для эволюции линейки заклинаний сущностей. Пожалуйста, выберите путь развития:

• Первобытное слияние

  Объединяет все заклинания линейки сущностей в единое постоянное усиление, дарующее равномерный бонус ко всем основным характеристикам.

• Дикий дух

  Объединяет все заклинания линейки сущностей в единое постоянное усиление, дарующее бонус ко всем характеристикам с преимущественным упором на Силу.

• Кошачья грация

  Объединяет все заклинания линейки сущностей в единое постоянное усиление, дарующее бонус ко всем характеристикам с преимущественным упором на Ловкость.

От неожиданности Элайджа запнулся о корягу и едва не пропахал носом мох.

— Ты в порядке, бро? — обернулся Дат.

— Э-э… да. Просто… задумался, — выдавил парень.

Он надеялся на эволюцию какого-нибудь отдельного навыка, но схлопывание целой цепочки баффов в единое целое стало полным сюрпризом. Перед ним открывался судьбоносный выбор, а пояснений Система, как обычно, пожалела.