Сэди сорвалась с места с глухим звериным рыком и со всей ярости впечатала кулак в покрытый инеем валун. Камень отозвался сухим треском, но за месяцы купания в густом эфире монолит закалился достаточно, чтобы выдержать бессмысленную атаку.

— Не думаю, что рукоприкладство поможет делу, — заметил Элайджа с противоположного конца пещеры культивации.

Сам он размышлял над формой собственной Души, попутно пытаясь вернуть к жизни чахлое растеньице. Названия цветка парень не знал — колючий шар из шипов и скрученных стеблей, — но внутри зарождающихся почек отчетливо ощущалось скрытое изящество, готовое однажды взорваться великолепными бутонами.

— Бесполезно! — простонала воительница, бессильно опрокидываясь на спину. — Мы торчим здесь несколько дней, а я ни на дюйм не приблизилась к разделению разума!

Справедливости ради, ее досаду можно было понять. Для самого Элайджи расколоть Разум на независимые грани труда не составило: главным препятствием тогда была банальная нехватка плотного эфира для подпитки, так что он наивно рассчитывал управиться с Сэди за пару дней. Реальность оказалась куда суровее: девушка с трудом понимала саму суть процесса на уровне образов, не говоря уже о практическом воплощении.

— Ты темнишь, — бросила она с подозрением. — Специально не договариваешь, чтобы я тебя не обошла.

Элайджа лишь покачал головой: — Ну да, конечно. Во-первых, обойти меня у тебя при всем желании не выйдет: я на две ступени выше, да и следующий шаг уже примерно нащупал. А во-вторых, я вообще-то искренне пытаюсь тебе помочь! Ради этого мы и прилетели в пещеру — которую я, между прочим, выдолбил для нашей команды. Моей личной выгоды здесь ноль целых, ноль десятых.

— Кроме редкой возможности раз за разом любоваться моими провалами. Тебе наверняка в кайф смотреть на чужие унижения, — съязвила она.

— Ага, именно ради твоих наездов я здесь и сижу. Мечта всей жизни — слушать, как меня поливают грязью с утра до вечера. Фетиш у меня такой, — невозмутимо парировал друид.

— Ч-что?..

— Сарказм, Сэди. Обычная шутка. Господи, да ты на взводе до предела, — вздохнул он. — Неужели так трудно просто поверить, что я на твоей стороне? Почему ты ищешь подвох во всем?

— Может, потому, что ни один из твоих распрекрасных «советов» не сработал?

— Ты сейчас реально выделила «советов» пальцами в воздухе?

— Самое подходящее слово.

Парень снова тяжело вздохнул: — Да серьезно тебе говорю: у меня всё сработало именно так.

Он уже с десяток раз в деталях объяснял механику перехода на стадию Кварца через призму Нефритового Разума. Девушка либо пропускала слова мимо ушей, либо упрямо гнула свою линию вопреки инструкциям.

Либо ей элементарно не хватало врожденного таланта.

Культивация точной наукой не являлась, но кое-какие базовые постулаты исследователи вывели четко. И главный из них гласил: предрасположенность решает очень многое. Недостаток таланта можно было компенсировать каторжным трудом или колоссальными затратами времени, но тем, у кого имелась природная искра, путь давался несоизмеримо легче.

Личный опыт Элайджи это лишь подтверждал. Легкой прогулкой его развитие назвать было нельзя, но в глухие тупики он пока не упирался ни разу. Сэди же буксовала на самом пороге первой ступени — скверный знак на будущее, учитывая, что каждый следующий прорыв требовал экспоненциально больше сил.

Смягчало расклад лишь одно правило: если ранг культивации отставал от системного уровня, барьеры брались охотнее. Уровни с первого по сто двадцать пятый условно относились к Смертной ступени, и начальные фазы духовного развития шли с ними вровень, требуя пиковых усилий. На Вознесенных ступенях культивация давалась чуть мягче, поэтому почти каждый высокоуровневый боец имел за душой хотя бы минимальную закалку.

Истинной же элитой считались те, кто, подобно Элайдже, развивал ядро и каналы параллельно с набором уровней, а то и обгонял системную прокачку.

Узнав об этом правиле, друид сразу поставил себе цель держать планку. Но одно дело — мечтать, и совсем другое — воплощать в жизнь. Впереди маячила тяжелейшая пахота.

А для Сэди эта тропа обещала стать сущим адом.

— Я всё понимаю… — ее тон внезапно смягчился. — Просто торчать в четырех стенах с тобой… не особо способствует концентрации.

— Намекаешь, чтобы я ушел?

— Я прямым текстом говорю: задержишься здесь еще ненадолго — и я поддамся инстинктам.

— Каким именно? Хорошим или дурным?

— Сам знаешь ответ, — в ее взгляде полыхнул недобрый огонек.

Элайджа сомневался, что воительница действительно бросится на него с мечом, но после того, как она заставила древнюю ассасинку добровольно положить голову на плаху, недооценивать «Чутье греха» было опасно для жизни.

Береженого бог бережет. Друид не стал испытывать судьбу, коротко попрощался и вышел из пещеры, отойдя на расстояние, где его аура точно не будет мозолить ей глаза.

Снаружи парень протяжно выдохнул: изо рта вырвалось облачко белого пара. Окружающие ледники встретили привычным трескучим морозом, но теперь пустошь вокруг ожила. Слух о первом успешном закрытии рубежа Пруины разлетелся по округе, и претенденты толпами ринулись штурмовать ледяную цитадель.

Элайджа искренне желал им удачи, но в душе шевельнулся неприятный червячок ревности. Львиная доля его гордости держалась на мысли, что их отряд уникален — что они берут вершины, недоступные остальным. И пусть первопроходцами оставались именно они, сама мысль о том, что другие пройдут по их следам, оставляла горький осадок.

Имело ли значение, что последователям достанется сильно ослабленная версия подземелья?

Да не особо.

Так или иначе, мимо стоянки то и дело сновали группы искателей. Парочка отрядов даже заглянула на огонек, но, разглядев фигуру друида, поспешно дала деру: похоже, слава о нем шла впереди него самого.

Покрутившись по лагерю, Элайджа попытался найти себе дело. Вне концентрированного эфирного фона пещеры шлифовать Душу было бессмысленно. Взялся за резьбу по дереву — не хватило вдохновения. Попробовал размяться базовыми упражнениями, но тело давно переросло обычный вес: без специализированных тренажеров мышцы такой нагрузки даже не замечали. Наконец мысли вернулись к недавней эволюции заклинаний.

Он выбрал «Первобытное слияние» — главным образом из-за гармоничного распределения бонусов. Два других пути перекашивали развитие в сторону грубой Силы или Ловкости, что шло вразрез с его стилем: «Облик Яда» и «Облик Стража» он использовал одинаково часто, и приоритеты между профильными характеристиками для него были равны. И всё же, перечитывая системное описание, он невольно гадал, насколько чудовищный прирост дали бы узкоспециализированные ветки:

Первобытное слияние

Черпайте мощь первозданной природы, увеличивая все физические характеристики на 65 единиц. Также незначительно повышает сопротивления к стихиям в зависимости от ступени культивации Ядра.

Прибавка к характеристикам вышла колоссальной. Впрочем, удивляться не приходилось: при первом знакомстве с линейкой сущностей баффы едва ли не удваивали его базовые параметры. Новый навык до двукратного скачка слегка не дотягивал, но, чтобы оставаться актуальным на трехзначных уровнях, обязан был давать весомый прирост. А встроенный щит сопротивлений стал приятным бонусом, который наверняка сослужит хорошую службу в грядущих битвах.

Пока же от вынужденного безделья сводило челюсти. Элайджа уже всерьез прикидывал, не сколотить ли удобное кресло из валежника, когда чутье «Единства с природой» засекло приближение гостей. Целой группы гостей. Причем ауры оказались до боли знакомыми: когда из заснеженного подлеска вынырнул Оскар со своей мохнатой сворой, друид лишь широко улыбнулся.

— Здорово! — приветствовал он дрессировщика, когда пара самых крупных псов с радостным лаем рванула навстречу. Он своими глазами видел, как эти волкодавы рвали в клочья Бессмертных, зная истинную мощь клыков, но прямо сейчас они казались обычными добродушными комками шерсти. А в почесывании собачьего загривка всегда крылось нечто умиротворяющее, стирающее любые дорожные тревоги.

— Чуял, что это ты.

— Голодный? — предложил Элайджа, вспомнив про увесистый запас мяса гигантского кабана, подстреленного неделю назад: алхимическая сумка сохранила тушу идеально свежей. — Кулинар из меня так себе, но съедобно приготовить сумею.

— Не откажусь, — Оскар опустился на корточки. — Только псам брось сырым.

Крошечный чихуахуа звонко тявкнул, а один из громадных псов обиженно заскулил.

— И не выпрашивай. Специи вам вредны: забыл, чем прошлый раз с шоколадом закончился? — осадил хозяин.

Это подействовало: помесь ротвейлера с лабрадором картинно плюхнулась на брюхо с таким трагическим вздохом, что Элайджа едва сам не вступился за лохматого попрошайку.

— Испытание штурмовать собрались? — поинтересовался друид, выкладывая на расстеленную ткань солидный шмат вырезки фунтов на сорок. Впрочем, терзали смутные сомнения, что для такой стаи этого запаса хватит на один зуб: после прихода Системы аппетиты зверей выросли пропорционально рангам.

Оскар кивнул: — Хорошая закалка. Им это нужно, — он строго глянул на мелочь: чихуахуа возмущенно гавкнул в ответ. — Да-да, тебе в первую очередь. Мы это уже обсуждали.

— Ты их понимаешь? — удивился Элайджа, доставая зачарованный вертел из фактории Аттикуса. Артефактом вещь не являлась, но чары держали жар куда лучше обычного железа.

— В общих чертах, — признался гость. — Слов нет, одни эмоции да образы. А твои где?

— Сэди там, — друид ткнул большим пальцем через плечо в сторону замаскированного входа в пещеру. — Остальные ушли к испытанию Этериума.

— Разделились?

— Временно. Нам с Сэди нужно было сделать паузу.

— Вот как… Не знал, что вы пара.

— Я же сказал: она просто в пещере… Стоп, — Элайджа почувствовал, как щеки предательски запылали. — Нет! Ничего подобного! Она меня на дух не переносит. Мы выбили там пещеру культивации, вот она и пытается пробиться на следующую ступень.

При слове «культивация» оба мелких пса — ши-тцу и чихуахуа — мгновенно подобрались, залившись звонким нетерпеливым лаем.

— Пещера культивации?.. — протянул Оскар с живым интересом. — Это то, о чем я думаю?

— Если ты думаешь о кармане с запредельной плотностью эфира, идеальном для прорыва — именно она, — подтвердил друид. — А что?

— Джоджо и Эскобар давно просят о таком месте. Оба стоят на пороге третьей ступени своей специализации: Джоджо качает Тело, а Эскобар делает упор на Ядро. Да и остальные не отказались бы погреться, если эфира хватит на всех.

— А сам?

— Стая на первом месте, — просто ответил дрессировщик.

— Уважаю такой подход, — тепло улыбнулся Элайджа. — Пускай заходят, только к Сэди пусть не лезут. Места внутри полно, я пещеру под весь наш отряд вырубал, так что всем хватит.

— Спасибо, — искренне кивнул мужчина, после чего строго повернулся к собакам: — Сначала еда. Возражения не принимаются.

Лагерь погрузился в уютную тишину, прерываемую лишь чавканьем четвероногих. Вопреки ожиданиям, стая не стала с жадностью рвать добычу: мелкие Джоджо и Эскобар интеллигентно отщипывали кусочки с краю, пока массивные ротвейлеры с аппетитом перемалывали челюстями кости.

Покончив с обедом, малыши получили отмашку хозяина и пулями сорвались ко входу — Джоджо летел так резво, что друид едва успевал следить глазами за его рывком.

— Слушай, а как ты вообще к этому пришел? — поинтересовался Элайджа, ворочая вертел. — Ты первый встреченный мной человек, у которого есть ментальная связь со зверями.

— Разве первый?

— Ну… если не считать меня самого, — усмехнулся парень и коротко пересказал историю приручения туманного пантеры на своем родном острове. — Часто его вспоминаю.

— До Системы я работал в приюте для животных, — заговорил Оскар. — Когда мир перевернулся… кошки сразу разбежались кто куда. Часть собак тоже ушла. А эти остались рядом. Мы учились выживать вместе, прикрывали спины — теперь мы единое целое.

— Неудивительно. И люди, и собаки — стайные создания, нам нельзя в одиночку, — согласился друид. Опыт выживания на острове научил его: протянуть одному можно долго, но для полноценной жизни человеку нужно плечо рядом. — Ты сам-то откуда родом?

— Из Майами. А сейчас… отовсюду понемногу.

Мужчина признался, что давно превратился в бродягу, избегая крупных баз: — Каждый визит к людям напоминает, почему я держусь от цивилизации подальше. Грязь, интриги, вечные склоки. В лесу всё куда честнее и проще.

— Тут не поспоришь, — кивнул Элайджа. — Но если когда-нибудь понадобится спокойная гавань — двери моей рощи для тебя всегда открыты. Попрошу Нертус, она тебе персональный дом из живых деревьев вырастит.

Оскар лишь молча кивнул, и друид задумался, о чем сейчас молчит этот странный путник. Боялся ли он загадывать на будущее до финала Турнира? Или сомневался, что сумеет отыскать затерянный остров? Скорее всего, и то, и другое. Но за этим молчанием явно прятались глубокие незажившие раны прошлых потерь.

Впрочем, навязываться с расспросами Элайджа не стал, предложив лишь простую мужскую дружбу. Порой этого было более чем достаточно.