— Отходим и перегруппировываемся! — крикнула Сэди, сдерживая натиск целой армии одоспешенных созданий.

Она орудовала своим двуручником скорее как дубиной, нежели клинком, но при его колоссальном весе и габаритах меч вполне сносно справлялся с ролью дробящего оружия. И всё же толку от таких ударов было куда меньше обычного — и причина лежала на поверхности: заклинания, которыми паладин привыкла усиливать свои атаки, разбивались об этих созданий без малейшего следа.

— Рано! — взревел Элайджа, завершая метаморфозу в ламеллярного примата.

В этом облике он хотя бы габаритами не уступал четырехруким колоссам. Не успел друид с разбега снести плечом ближайший доспех, как посреди вражеских рядов грянул взрыв. Через «Единство с природой» парень ощутил, как Курик запалил нечто, подозрительно напоминающее динамитную шашку, и с размаху метнул ее прямо в кучу ожившего железа. Второй взрыв разметал строй конструктов: скрученный металл пластин взвизгнул от сокрушительной детонации.

Сбитый с ног противник покатился по мостовой, но когда Элайджа обрушил на него пудовые кулаки, выяснилось, что прочности этой твари не занимать.

К счастью, грубой силы друиду тоже было не занимать.

Чешуйчатые молоты методично вбивали автоматон в брусчатку. Звон расплющиваемого металла сливался с грохотом непрекращающихся подрывов Курика и глухими ударами меча Сэди, пытавшейся забить соседнего голема до полной неподвижности.

— Бейте в ядра! — проорал Курик сквозь гарь.

— И где они у них?! — рявкнул в ответ Элайджа.

— В грудине, балда!

Логика в этом была — именно там броня казалась самой массивной и толстой. Примат вбил в туловище конструкта еще три сокрушительных удара, и после четвертого металл наконец затрещал: когти друида зацепились за разошедшийся шов. Уперевшись лапами, он с мясом вырвал нагрудную пластину, обнажив бешено вращающуюся сферу из затвердевшего, монолитного эфира.

Не теряя ни доли секунды, Элайджа запустил лапу в развороченную грудную полость дергающегося доспеха, сомкнул когти на пульсирующем шаре и рванул его на себя.

И пожалел об этом в то же мгновение.

Стоило коснуться бешено кипящей сферы энергии, как чешуя вскипела пузырями, мгновенно проплавив защиту Телосложения до кости. К счастью, ровно в ту секунду, когда он выдернул ядро наружу, на плечо легло исцеляющее плетение.

— Швыряй его! — истошно заорал дварф.

Авторитету сапера друид доверял безоговорочно. Собрав остаток сил, он швырнул шар прочь, но снаряд успел пролететь от силы шесть футов, прежде чем сдетонировал.

Ударная волна смела всё живое на улице. Доспехи разлетелись кеглями. Сэди чудом устояла на ногах — без системного навыка устойчивости тут явно не обошлось. Дат, Курик и Рон держались дальше всех от эпицентра, но даже их смело на пару ярдов назад.

А вот самого Элайджу швырнуло пушечным ядром. Но хуже всего было то, что он начисто перестал чувствовать переднюю часть собственного тела — вернейший признак тяжелейших ожогов четвертой степени. Пропахав мостовую, он с размаху впечатался в стену одного из корпусов. Здание выдержало удар без единой трещины — чего о костях друида сказать было нельзя.

Попытка подняться отозвалась приступом бешеного головокружения и тошноты. Он сполз обратно по кладке, с трудом удерживая ускользающее сознание, пока очередная волна целительского эфира Рона не напитала каналы чистой витальностью. В глазах наконец прояснилось, а сгоревшая дочерна плоть на груди и животе начала мучительно стягиваться.

— Твою же… — простонал он сквозь зубы.

— Дубина стоеросовая! — орал подбежавший Курик. — Кто ж голыми руками за эфирное ядро хватается?!

Элайджа лишь ошарашенно захлопал глазами, а затем слабо повел плечом. Откуда, черт возьми, ему было знать подобные тонкости? Да, пылающий клубок чистой магии не выглядел чем-то, что приятно гладить ладонью, но такой бешеной нестабильности парень не ожидал. По правде говоря, он просто действовал на рефлексах, не успев включить мозги.

В этом-то и крылась главная проблема.

Впрочем, осмыслить промах ему не дали: уцелевшие автоматоны оправились от взрыва с пугающей скоростью и плотным кольцом сомкнулись вокруг Сэди. Ее клинок крутился сияющим вихрем, но против превосходящих сил воительница могла лишь отчаянно огрызаться, пытаясь не утонуть в шквале клинков.

Она отбивала удары один за другим, но на место каждого отброшенного конструкта мгновенно вставал следующий. Кольцо окружения сжималось неумолимо.

— Отступаем! — крикнул Дат, придя к той же мысли, что и друид. Все базовые данные о повадках врага они собрали — пора было уносить ноги и садиться за чертежи.

Сэди на долю секунды оглянулась назад. И эта мимолетная заминка стала фатальной: големам хватило мгновения, чтобы взломать оборону. Четырехрукие твари навалились разом, обрушив на паладина град тяжелых мечей. Фигура девушки исчезла под грудой гремящего железа.

Врубив «Первобытную мощь», Элайджа живым тараном ринулся вперед. Преодолев разделяющие их ярды за долю секунды, он с разбега врезался в клубок врагов: тройка доспехов разлетелась в стороны от колоссального импульса, а обратный хук снес еще одного стража с траектории. Вцепившись в пятого, примат с ревом швырнул многопудовую тушу через плечо.

Дальше бой превратился в первобытную свалку. Забыв о тактических изысках и тонких приемах, друид сосредоточился лишь на двух задачах ради спасения соратницы. Во-первых — любой ценой уклоняться от прямых рубящих выпадов: при полной бесполезности «Железной чешуи» против их магии лишь нечеловеческая верткость спасала его от расчленения, и стоило зазеваться хоть на миг, как его порубили бы в фарш.

А во-вторых — выжать из своего тела абсолютный, запретный максимум.

Недавние бои доказали, что системные параметры и заклинания работают не фиксированными величинами, а гибкими диапазонами. Ощутив, как опустошенное ядро высосало силы из мышц, парень понял: потенциал характеристик он не вырабатывает даже наполовину. А если пределы навыков можно сдвигать волевым усилием — значит, и биологическую оболочку можно разогнать куда сильнее?

Вопрос был не в том, реализует ли он свой предел — он точно знал, что нет. Главное было выяснить, где проходит грань катастрофы.

Собрав волю в кулак, Элайджа затопил Душу концентрированным эфиром — не под конкретное плетение, а просто накачивая энергетический каркас до состояния критической массы в надежде, что сверхнасыщение трансформируется в чистую физическую мощь.

И на короткий миг это сработало.

В эти секунды он швырял стальных исполинов так, словно те весили меньше пушинки. Но триумф длился недолго: спустя дюжину секунд взбесившийся эфир вышел из-под контроля. Кровеносные сосуды полопались от чудовищного давления, мышцы мгновенно одеревенели, а лишняя энергия фонтанами хлынула сквозь поры наружу.

К счастью, Рон не терял времени даром: мощный поток исцеляющего света впечатался в спину друида секундой позже. Лишь это удержало сознание от падения в спасительный обморок, хотя рухнуть мешком на мостовую парень всё равно не смог себе помешать.

И снова на выручку пришли товарищи. Лишь когда чьи-то цепкие руки волоком потащили его по камням, парень сообразил, что происходит.

— Тяжеленный, зараза… — натужно кряхтел снизу Курик.

Элайджа сбросил «Облик Стража», возвращая человеческую плоть. Ношу дварфа это облегчило, но состояние друида лишь усугубило: без трехзначного Телосложения примата бренная оболочка едва держала следы чудовищной перегрузки. Скосив глаза на собственные руки, парень увидел, что предплечья раздулись и покрылись сплошным багрово-черным кровоподтеком.

Сквозь мутную пелену он успел заметить, как Дат точно так же волочит по брусчатке бессознательную Сэди.

Спустя несколько мучительных секунд отряд пересек незримую черту испытания. Преследователи синхронно замерли на границе кампуса. Постояв пару мгновений в немом оцепенении, големы развернулись и чеканным строем зашагали обратно вглубь академии.

Элайджа наконец шумно перевел дух.

И только сейчас осознал масштаб разрушений в собственном организме. До фатального исхода дело не дошло — благословенная магия Рона уже латала порванные волокна и лопнувшие сосуды. Но приятного в этом не было ни на грош. А главное — он понял, по какому тонкому краю пропасти только что прошел.

Пожалуй, была веская причина, почему никто в здравом уме не пытался насильно разгонять физическое тело чистым сырым эфиром.

— Какого хрена это сейчас было?! — налетел на него Курик, уперев руки в бока.

Сплюнув сгусток темной крови, друид сбивчиво объяснил суть эксперимента, закончив тихим вопросом: — Мне бы сил не хватило вытащить ее в одиночку… Как она?

— Жива я, — глухо донеслось с соседней травы. — Почти.

Элайджа повернул голову: доспех воительницы выглядел так, словно побывал под камнепадом — на этот раз восстановлению он вряд ли подлежал, учитывая, что запасы зачарованной шпаклевки у нее подошли к концу. Сама паладин была разукрашена синяками не хуже друида.

А это о многом говорило, учитывая, что кожа парня отливала сплошной фиолетовой синевой.

— Бро, тебе надо быть осторожнее, — покачал головой Дат.

— И мозги включать почаще! — рявкнул дварф.

— Да не переживайте вы за меня, — прохрипел Элайджа с кривой усмешкой.

— За тебя я меньше всего переживаю! — огрызнулся старик. — Я за свой дом трясусь! И за то, что твоя бешеная невестка со мной сотворит, если я позволю тебе склеить ласты!

— О-о-у… как трогательно, — просипел парень окровавленными губами. — Дайте мне минут пять отлежаться. А пока сообразите, как разобрать этих истуканов без самоподрыва. Да, и кстати… Ты что, мать твою, динамит швырял?! Откуда у тебя динамит?!

— Понятия не имею, о чем ты мелешь, — буркнул Курик.

— Бомбы эти, бро, — вставил Дат. — Чистый динамит же, один в один.

— Вы заладили это слово, будто я обязан знать его значение! — вспыхнул дварф. — Когда мы в прошлый раз стояли в Узловом городе, я сошелся с одним местным алхимиком, и мы сварганили пару бум-палок. Они сделаны из… Стоп. Вы чего лыбитесь?! Это серьезное оружие, а не…

— Бум-палки… — простонал Элайджа, заходясь беззвучным смехом. — Господи… Не смеши меня, у меня каждый дюйм тела как один сплошной синяк ноет!

— Да что с вами не так-то, демоны вас дери?! — вскипел Курик.

— И это лучшее название, до которого ты додумался? — хихикнул друид.

Дат понимающе прищурился: — Бро, ты же знаешь, откуда это?

— Э-э… нет?

— «Покупайте с умом, покупайте в Эс-Марте», бро!

— Да ладно тебе, Элайджа, даже я знаю эту классику, — подала голос Сэди.

— У меня абсолютный провал в памяти, — честно признался парень.

— Деревенщина неотесанная, — чопорно припечатала девушка и тут же судорожно закашлялась кровью. — Кажется, мне оба легких пробили…

— Вы можете хоть раз в жизни отнестись к ситуации серьезно?! — не выдержал Рон, вливая в раненых очередную порцию маны. — Элайджа чуть не угробил себя на ровном месте, Сэди под завалом побывала… эти твари смертельно опасны!

Друид был с ним полностью согласен, но порция здорового абсурда помогала сбросить колоссальное напряжение после балансирования на краю могилы. К тому же упустить шанс подколоть сварливого дварфа он не мог ни при каких обстоятельствах. Старик явно не выкупал земных отсылок, в чем и заключалась вся соль.

Сам Элайджа, правда, цитату тоже не узнал — просто само словосочетание «бум-палка» звучало уморительно.

— Ну так что, просветите невежду? — поинтересовался он.

— А я думал, ты крутой чувак, бро…

— Куда там, — слабо усмехнулась Сэди. — Как можно считать себя крутым, если ни разу не видел «Армию тьмы»?

— Это кино такое? Или…

— Бро!

— Серьезно, Элайджа, это же классика кинематографа, — покачала головой воительница.

— Не такая уж и классика, раз я о ней слышу впервые, — не сдавался друид. — О чем хоть фильм?

Дат с горящими глазами принялся пересказывать сюжет сиквела «Зловещих мертвецов» — франшизы, о которой Элайджа слышал краем уха, но никогда не смотрел, — где главного героя зашвырнуло во времени прямиком в Средневековье. Черная комедия ужасов.

— Я ужастики не жалую, — признался парень. — Сестра в раннем детстве заставила посмотреть «Тварь из Черной Лагуны», и с тех пор у меня стойкая аллергия на хорроры. Я потом неделю нормально уснуть не мог.

— Да он же вообще не страшный, бро!

— Для шестилетнего пацана — страшный до усрачки, — парировал Элайджа. — Ладно, я вздремну чуток. А вы пока придумайте, как разобрать эти ходячие консервы…

— Сторожевые големы, — поправил Дат. — Так они называются.

— А… ну да. Логично, — веки друида уже налились свинцом. Перед тем как окончательно провалиться в сон, он выдавил последнюю ухмылку: — Бум-палка…

И с этим словом соскользнул в спасительное забытье, пока соратники садились чертить план штурма.