Элайджу так и подмывало сгрести товарищей в охапку, перетечь в «Облик Небес» и рвануть вперед «Громовым броском». Но он прекрасно понимал: трюк не пройдет. При всех системных успехах он не утащит четверых далеко — от силы пару миль. И не успела эта мысль растаять, как лес накрыла исполинская тень: над макушками крон со свистом пронеслось нечто размером с тяжелый транспортный авиалайнер.

Нет уж. Воздух был закрыт.

Сцепив зубы, друид активировал «Облик Шипа» и припал к земле, готовясь встретить волну монстров. Сэди синхронно заняла противоположный сектор, а Дат замкнул боевой треугольник. В центре круговой обороны встали Рон и Курик.

— Экономим силы! — скомандовала Сэди. — Главное — не…

Договорить ей не дал призрак: с разгона врезавшись в воительницу, он в щепки разнес ее щит и впился клыками прямо в плечо. Девушка глухо рыкнула и одним движением вогнала клинок твари под ребра. Монстр завизжал, и она с силой отшвырнула его прочь. Даже с развороченной грудиной порождение мрака не сдохло, но Элайдже оставалось лишь слепо верить, что спутники выстоят: оглядываться по сторонам времени не было.

В этот самый миг из подлеска с треском выломилась тройка призраков, метнувшись прямо на него. Памятуя об участи Сэди, друид сработал на опережение: врубил «Удар грома», и раскатистый звуковой фронт наотмашь врезался в нападавших. Твари пошатнулись, сбивая шаг, и Элайджа тут же полоснул наотмашь длинными когтями-шипами.

Массивные лапы рассекли воздух так стремительно, что по инерции его едва не крутануло вокруг оси, но цели это не спасло. Уклониться оглушенные чудовища не успели: один хлесткий взмах разорвал всю троицу в клочья. Когти выбили четыре зияющие борозды в иссохших телах, дробя кости и выбивая фонтаны ошметков.

Если выпад Сэди лишь ранил врага, то удар Элайджи выпотрошил троих разом. Единственный минус — колоссальная кинетическая масса атаки чуть не сбила его с ног, и потребовались все крохи взлетевшей Ловкости, чтобы удержать равновесие. Этой секундной заминки с головой хватило второй волне, набегавшей следом: чудовища облепили друида с первобытной яростью, вгрызаясь зубами и когтями в древесную чешую.

Элайджа не почувствовал ровным счетом ничего.

Более того: каждый вражеский выпад встречал мгновенный ответ — длинные, толстые шипы размером с добрый кинжал с хрустом пробивали нападавших насквозь. При такой бешеной плотности ударов и запредельных характеристиках друида размен для призраков вышел самоубийственным. Белесая, омерзительная жижа брызнула во все стороны: обезумев от жажды крови, твари начисто забыли об инстинкте самосохранения. Десятки ударов сыпались на Элайджу со всех сторон, и на каждый тело отзывалось выдвижным шипом, превращая долговязых монстров в кровавые подушечки для иголок.

Раны были страшными, но отнюдь не смертельными. Зато Элайджа быстро подметил любопытный побочный эффект. Прошло больше времени, чем хотелось бы признавать, но факт оставался фактом: с каждой секундой призраки ощутимо замедлялись. И списать это на простую кровопотерю было нельзя. Друид слишком хорошо разбирался в ядах, чтобы не узнать работу паралитического токсина.

Пусть в описании «Природных шипов» яд напрямую не упоминался, иглы явно выделяли отраву. Чтобы понять точную механику, требовались полевые тесты, но устраивать лабораторию под градом когтей было глупо — к поляне уже неслись новые полчища, и в роли подопытных кроликов выступать они явно не собирались.

Вялость врагов подарила драгоценные секунды, чтобы притереться к подскочившим параметрам. Тело пока сопротивлялось полному раскрытию Силы — столь резкий скачок мощи неизбежно отдавал рассинхроном. Друид заставил себя сосредоточиться, перейдя на короткие, выверенные выпады: они позволяли вбивать чудовищный урон без риска потерять точку опоры.

Схема заработала: Элайджа методично перемалывал призраков, попутно намертво вбивая новые рефлексы в мышечную память.

Но стоило одной шеренге лечь в траву, как ее место занимала следующая. Вскоре перед ним выросла сплошная стена плоти: десятки тварей гроздьями висли на чешуе, надеясь задавить массой. Прежде такой навал сработал бы, но своевременная эволюция формы превратила его в несокрушимый бастион, возвращающий врагу каждый полученный синяк сторицей.

А вот соратникам приходилось несладко. Сэди отбивалась как львица, но пробоины копились с пугающей скоростью: при таком численном перевесе непрерывный поток исцеления, нужный лишь для того, чтобы стоять на ногах, грозил выжать Рона досуха. Дат держался чуть лучше, кружа на виражах и всаживая короткие клинки в уязвимые сочленения. Но и его часы были сочтены: по бешеному току эфира в каналах стрелка читалось, что тот прожал короткий взрывной бафф. Когда действие спадет — парень ляжет на месте.

Курик же не сдвинулся ни на дюйм: дварф лихорадочно выдергивал детали из новенького пространственного кармана, собирая на коленке монструозную конструкцию — не то капкан, не то самодельную спутниковую тарелку из циркулярных пил.

Схватка висела на волоске. Сам Элайджа не сомневался, что выживет, и старика вытащит на закорках. Но остальные? Прикрыть всю группу разом он не успевал.

И тогда друид активировал второй козырь обновленного «Облика Шипа»:

Домен лоз

Создает область опутывающих корней, покрытых ядовитыми шипами. Токсин вызывает парализующую вялость и сковывает циркуляцию Эфира. Мощь зависит от характеристики Регенерации.

Он высвободил заклинание. Первое мгновение ничего не происходило: эфир закружился тугим вихрем, растекаясь во все стороны без видимого эффекта. А затем земля буквально взорвалась — сотни толстых одеревеневших лоз фонтанами вырвались из грунта. Каждая плеть мгновенно обвивала ближайшего призрака, вгрызаясь в плоть дюймовыми зазубренными шипами. Лес утонул в нечеловеческом вое и визге: монстры забились, отчаянно пытаясь вырваться из хватки, но узлы держали намертво.

Способность сработала в точности по системному описанию, но масштаб превзошел все ожидания: изумрудный ковер корней раскинулся почти на сотню футов во все стороны, накрыв большую площадь.

И тут Элайджа пошел ва-банк.

Сбросив «Облик Шипа», он вернулся в человеческое тело и тут же влил ману в «Рой». Сотни хищных насекомых с переливчатыми крыльями тучей обрушились на парализованных чудовищ, но друид уже не смотрел на них: каналы жгло от сотворения «Домена молний». Электрические дуги веером брызнули из груди, хлеща по округе и выжигая скованных врагов. Он вложил в плетение всё, что имел: эфир хлынул бурным потоком. Разряды раскалились добела, радиус дуг вырос, а хлысты расплодились десятками.

Но ему было мало.

С глухим ревом парень пропустил сквозь себя всю оставшуюся ману. Сотни громовых бичей повиновались его воле, выкашивая подлесок на десятки ярдов вокруг. Усиленные призраки не продержались и пяти секунд. Когда Элайджа наконец позволил плетению угаснуть, в его Ядре плескалась едва ли треть от привычного резерва.

Но поляна была чиста.

Враги полегли до единого: кого-то испепелило в мелкий пепел, остальные обуглились до состояния черных дымящихся бревен.

Друид резко крутанулся на пятках, сканируя заросли, но эфир молчал: насколько доставало «Единство с природой», в живых не осталось ни единой скверны.

— Элайджа, я…

Договорить Сэди не успела: сердце друида ухнуло в пятки за миг до того, как почва под ногами глухо вздрогнула. Следом прокатился второй подземный толчок. Затем третий.

Исполин Бездны заметил яркую иллюминацию и решил проверить источник шума лично.

— Бежим, — выдохнул Элайджа одними губами. — Валим отсюда прямо сейчас, мать вашу!

В этот же миг по лесу прокатился оглушительный треск вековых стволов. Парень развернулся и заорал во всю глотку: — Живо!

Повторять не пришлось, хотя Курик и умудрился на ходу ковырнуть свое хитроумное устройство, прежде чем припустить следом. Раздумывать было некогда: Элайджа снова вошел в «Облик Шипа», сгреб в охапку Рона одной лапой, дварфа — другой, и рванул вперед гигантскими прыжками. Оглянувшись на бегу, он увидел, что Сэди с Датом уверенно держат темп.

Чего он никак не ожидал — так это исполинской стопы, с грохотом обрушившейся на покинутую поляну всего через пару секунд после их бегства. И уж тем более не ждал последовавшего следом взрыва: вместо пламени и ударной волны земля озарилась ослепительной вспышкой чистого света, выбросившей в небо калейдоскоп радужных сполохов.

Колосс покачнулся и завалился назад, сокрушая очередную рощу исполинских секвой. Элайджа отчаянно надеялся, что этой заминки хватит, чтобы оторваться: в прямом столкновении тварь стерла бы их в порошок за долю секунды. Никакие эволюции, хитрости и позиционные уловки не помогли бы — их просто раздавили бы, как муравьев.

Друид чуял это нутром.

Эти гиганты явно перешагнули в категорию Вознесшихся. Каким образом они пробили потолок — загадка, но порог смертных твари оставили далеко позади.

Спасти могло только бегство.

И они бежали. Миля за милей, проносясь сквозь чащу, пока больной лес не сменился более привычными тропическими джунглями, но даже там Элайджа не сбавил шаг. Первым выдохся Дат — друид буквально силой заставил стрелка вскарабкаться себе на закорки. Спустя почти двое суток непрерывного марша начала сдавать Сэди: ее пришлось пристроить на груди, велев вцепиться в шипы панциря. Способ передвижения вышел не самый комфортный, зато гарантировал максимальную скорость.

Ловкости лавировать между препятствиями не хватало, но колоссальная физическая мощь позволяла перемахивать через всё, что вставало на пути: вековые завалы, расселины, бурные реки и скопления призраков. Единственным непреодолимым препятствием оставались чудовища Бездны — и их на пути встретилось пугающе много.

Парень сбился со счета: возможно, некоторые исполины попадались на глаза по нескольку раз. Но факт оставался фактом: защитный купол континента пробило во многих местах. И если колоссов для доказательства было мало, то густеющая с каждым часом скверна в воздухе говорила сама за себя. А она, в свою очередь, накачивала силой призраков, превращая мелких тварей в смертоносных хищников.

Впрочем, этот адский забег принес и неоценимую пользу.

Во-первых, смертельная гонка заставила на лету освоить новую форму: выжимая из нее предел, на который он никогда не решился бы в спокойной обстановке, Элайджа искренне поражался открывшемуся потенциалу. Он стал не просто сильным — он обрел геркулесову мощь. А чудовищная сила мышц напрямую конвертировалась в скорость, о которой раньше нельзя было и мечтать.

Двигался шипастый ящер куда плавнее ламеллярного примата: если старая форма напоминала прущего напролом носорога, то новая неслась упругим аллюром матёрого волка.

Во-вторых, бегство вынудило раз за разом прожимать «Безудержный рост». Взлетевшая в десять раз Регенерация творила чудеса: она начисто выжигала накопившуюся усталость в мышцах и за секунды затягивала любые раны прямо на ходу.

Чувствуя, как дикая жизненная сила бурлит по венам, парень убедился: навык ничуть не уступает старому «Восстановлению Стража». А с учетом масштабирования от Регенерации — превосходит на голову. Главное — именно этот нескончаемый приток бодрости позволял ему бежать без единой остановки.

Будь он один — непременно перетек бы в дракона мора, набросил «Облик Незримого» и пробирался бы тайными тропами. Но бросить команду он не мог. Товарищи, конечно, тоже не сидели сложа руки: когда стычки становились неизбежными, группа огрызалась как могла. Сэди держала щиты, Рон штопал пробоины, Дат снимал цели из арбалета, а Курик сыпал капканами. Впрочем, чаще всего в этом не было нужды: друид попросту оставлял врагов далеко позади раньше, чем те успевали изготовиться к броску.

Так, в чешуйчатом «Облике Шипа», он несся сквозь чащу, пока спустя долгие дни пути на горизонте наконец не замаячили очертания Поселения Нексуса. Городок накрывал монолитный полусферный щит, а снаружи бесновались тысячи призраков, тщетно скребущих когтями сияющую пленку. Не сбавляя хода, Элайджа взмыл над беснующейся ордой в исполинском прыжке и с размаху пробил полупроницаемый барьер безопасности.

Они были дома.

И стоило этой мысли коснуться сознания, как внутренние резервы иссякли под ноль. Ноги подкосились, дыхание сбилось, и мир перед глазами начал стремительно темнеть. Собрав последние крохи воли, парень успел вернуть человеческий облик за миг до того, как его поглотило спасительное беспамятство.