Оскар не рассуждал.

Внутри не осталось ничего, кроме клокочущей, выжигающей рассудок ярости.

Его стаю вела лишь одна цель — месть. Вскочив на поверженного змеелюда, он с утробным ревом по самую рукоять вогнал томагавк твари в морду. Следом со свистом обрушился второй. Выдрав лезвия из раны, он принялся методично крошить череп монстра раз за разом. Алая морось веером летела во все стороны, пока на месте головы не осталась бесформенная каша из костяного крошева и оскверненного мяса.

Мужчина резко мотнул головой, разбрызгивая пот и чужую кровь в поисках новой жертвы. Очередная мишень нашлась мгновенно: еще один ящер — двуногий, на мускулистых лапах вместо змеиного хвоста — ринулся в атаку с длинным копьем наперевес. Оскар сбил острие обухом и сорвался вперед на четырех конечностях, стремительным волчьим скоком сокращая дистанцию. Пара ярдов — и он взмыл в воздух. Но вместо удара топорами вцепился противнику прямо в глотку: зубы с хрустом сомкнулись на чешуйчатом горле, рванули вбок — и плоть брызнула фонтаном.

Захлебываясь кровью, змеелюд покачнулся. Этой заминки хватило с головой: «Зуб» и «Коготь» замелькали в воздухе смертоносными стальными молниями. Спустя пару секунд враг рухнул в общую кровавую кашу.

Вскочив на ноги, Оскар дико огляделся по сторонам.

Стая почти зачистила остальной зал, добивая последних уцелевших. Сколько их полегло? Десятки? Сотни? Твари лезли бесконечной лавиной, и после случившегося считать трупы не было ни сил, ни желания.

Плевать. Пусть сдохнут все до единого.

Вот что делает с человеком потеря члена семьи. Казалось, кусок живой души вырвали с мясом, оставив лишь зияющую пустоту и обугленные ошметки. Он был сломлен, оглушен и жаждал лишь одного — резать любого, кто причастен к трагедии. А виновными для него сейчас были все поголовно коренные жители Ка’арата.

— Довольно! — громыхнул властный зычный голос.

Оскар мгновенно вскинул голову. Перед ним возвышался новый противник — еще один змеелюд, но крупнее и массивнее прежних в полтора раза. По бокам застыли десять закованных в глухую броню телохранителей.

— Сложите оружие, и вам будет…

Договорить командир не успел: прямо на него с потолка рухнул колоссальный огненный болид. Зал сотряс оглушительный взрыв, взрывший гранит и разметавший свиту во все стороны — кого-то отбросило целым, других разорвало на куски на месте. Но сам вожак устоял.

Тем лучше.

Закончись схватка до того, как его топоры доберутся до этой шеи, Оскар был бы искренне разочарован. Сквозь «Чутье стаи» доносилось, что четвероногие соратники жаждут крови ничуть не меньше: Эскобар уже накручивал следующий огненный шар, пока Джексон и Софи синхронно рванули в лобовую атаку. Дигби материализовался из ниоткуда за спиной чешуйчатого командира, с остервенением впиваясь клыками в основание массивного хвоста, а Рэй и Мэйджей накрыли врага связкой замедляющих чар.

Каждый пес горел желанием пустить в ход зубы. Стая дышала в едином порыве.

Фредди пристроился к Оскару справа, держа темп: они неслись на пошатнувшегося командира единым боевым клином. Змеелюд огрызнулся длинным выпадом копья в сторону Джексона, но магический барьер помеси ротвейлера выдержал таран. Эскобар заливисто тявкнул, посылая один огненный шар за другим: пламя с шипением растекалось по чешуе босса, ослепляя и сбивая дыхание, а следом налетели Оскар с Фредди.

Никаких финтов и хитрых маневров: противник раскрылся, и все инстинкты требовали одного — убивать. Оскар пошел в верхний ярус, пес перехватил нижний. Ощетинившись наконечником копья, ящер сумел отмахнуться от собаки, но к бешеному натиску человека оказался совершенно не готов.

Оскар не тратил ману на активные умения.

Работали «Зуб» и «Коготь» — парные томагавки, доставшиеся ему в награду за закрытие одного из рубежей. Закаленные лезвия с хрустом вскрывали толстые чешуйчатые пластины, вгрызаясь глубоко в мясо. Удары сыпались градом под его собственный первобытный вой — вой ярости, бессилия и невосполнимой утраты.

Шансов врагу они не оставили. Командир огрызался, как и все остальные до него, но слепое презрение Оскара к собственной жизни в связке с гибкой поддержкой стаи превращали любое сопротивление в прах. Впрочем, добраться до жизненно важных органов сквозь слой брони и мышц удалось не сразу, а тем временем из боковых переходов подоспела новая волна стражи.

Стая знала маневр назубок: Софи и Джексон сорвались наперерез подкреплению, пока Рэй и Мэйджей сковывали авангард ледяными оковами. Дигби, Фредди и Оскар остались втроем добивать командира.

Далекие крики с противоположного конца залы попытались пробиться сквозь пелену, но ярость в сердце глушила любые звуки. Они рвали монстра без передышки, и вскоре исполин рухнул на колени. Он цеплялся за жизнь еще секунд тридцать — бешеная Регенерация судорожно штопала разорванные сосуды, — но человек и псы дожали добычу.

Финальным рывком Оскар оторвал командиру голову и с омерзением отшвырнул ее к колоннам. Тяжело дыша и оскалив зубы, он резко крутанулся на пятках: стая уже раскатала подоспевшее подкрепление в тонкий блин.

Вот только в зале они были не одни.

Элайджа осторожно приблизился, выставив раскрытую ладонь вперед. Обращаться со взрослым мужчиной как с диким раненым зверем претило всей душе, но считывая бурю в душе Оскара сквозь каналы «Единства с природой», друид счел это единственно верным решением. Особенно после увиденной мясорубки.

Бой редко бывает опрятным, и сорваться в боевой транс случалось каждому. Но то, что творил Оскар, выходило далеко за рамки ража берсерка. Опасность потери контроля над собственной дикой сущностью Элайджа знал лучше, чем кто-либо в этом зале.

А Оскар сорвал внутренние тормоза окончательно.

— Всё кончено, — негромко, мягко произнес друид. — Они все мертвы.

Мужчина глухо рыкнул, лихорадочно обводя зал безумным взглядом в поисках новой цели. Но живых врагов вокруг не осталось.

— Что произошло? — подойдя ближе, спросил Элайджа. — Ты цел? Подлатать нужно?

Понять с ходу было невозможно: Оскар был с головы до пят залит чужой и своей кровью, спутавшиеся волосы намертво прилипли к черепу, а одежда превратилась в рваные лохмотья. Он выглядел как бродяга, который годами выживал в диких топях, а затем попал в эпицентр полномасштабной войны. Впрочем, от истины это описание ушло недалеко.

Наконец напряжение отпустило: плечи мужчины бессильно опустились, и он мешком осел на колени. Когда он поднял лицо, сквозь запекшуюся корку на щеках пролегли две чистые дорожки от слез: — Они… они убили его, — голос сорвался на хрип.

— Кого? — Элайджа опустился рядом.

— Джоджо, — выдавил собачник. — Выследили, загнали в капкан и забили насмерть, как плешивую крысу. Бенедикт пытался прикрыть… Не знаю, где он сейчас. Наверное, тоже сгинул.

Сбиваясь и судорожно глотая воздух, Оскар сбивчиво объяснил: они с чернокнижником объединились около месяца назад и штурмовали очередной рубеж, когда полыхнуло Десятое испытание. Вскоре они вышли к Гнезду Грома и с тех пор пробивались сквозь остров и дворцовые переходы вдвоем.

Пока крошечный ши-тцу Джоджо, раскачанный в чистую скорость, не влетел в хитроумную системную ловушку. После гибели пса от руки та’алаки, величавшего себя Псарем, Оскар с Бенедиктом ринулись мстить. Где-то в суматохе чернокнижник отстал и затерялся в переходах.

— А я… я просто резал всё, что движется, — глухо выдохнул Оскар. — Надо было искать его. Он ведь не из стаи, но всё равно…

— Я понимаю, — Элайджа ободряюще сжал его плечо.

— Я… я больше не вынесу потерь, — прошептал мужчина.

Собаки плотно окружили хозяина, и один из псов — кажется, Джексон — положил тяжелую морду ему на колени: — Я… не могу.

— Всё нормально, — мягко отозвался друид. — Ты можешь остаться здесь. Отсидись.

— Нет! Я иду с вами. Я лично перережу каждого ублюдка в этой цитадели.

Элайджа хотел было возразить, но вовремя осекся: выбора, строго говоря, не было. Бросать сломленного бойца одного посреди вражеского логова — верная смерть, а путь назад был отрезан. Придется тащить его с собой.

— Ладно, — согласился друид.

Он активировал «Исцеляющий дождь», достал из сумки из шкуры упыря брусок мыла и бросил Оскару: — Отмойся пока. А мы прикинем маршрут.

Оставив собачника под теплыми струями, Элайджа вернулся к соратникам. Выслушав короткий отчет, Сэди сокрушенно покачала головой: — Бедняга. Для него эти псы — не просто питомцы, верно? Это настоящая семья.

— Что-то вроде того, — кивнул парень. — Думаю, потерять одного из них для него — всё равно что руку потерять.

— Он вменяем?

— Ни на грамм.

Ламар негромко кашлянул, привлекая внимание: — Нужно решать, куда двигаться. Дворец огромен, мы тут в трех соснах заблудимся.

— И этот Псарь на шее висит, — подхватил Дат. — Ловушки — скверная штука, бро.

— Будем смотреть под ноги, — подытожил Элайджа. — А пока пусть основные силы закрепятся здесь, а разведка прошерстит коридоры.

Отряд отошел к дальней стене залы, где Курик споро раскидал защитные капканы: вздумай кто сунуться следом — получит сюрприз с гарантией.

Элайджа, Дат и Хелен разошлись веером по разным переходам. По пути друид окончательно убедился: они вышли в жилые покои дворца. Роскошью залы не поражали, но пульсирующие в камне золотые прожилки молний делали любой земной декор лишней мишурой.

Миля за милей, пустые анфилады заброшенных комнат… Когда-то здесь кипела жизнь, но сейчас всё стояло вымершим — не осталось даже мебели. Это здорово ускоряло поиски: ориентируясь на подсказки «Единства с природой», друид покрывал огромные расстояния за считанные минуты.

И вдруг впереди шевельнулась опасность.

Памятуя о капканах, сгубивших Джоджо, парень скользнул на стену, затем на потолок и заскользил вперед под покровом «Облика Незримого». Коридор уперся в очередную пустую залу — по крайней мере, на первый беглый взгляд. Но магический радар мгновенно распознал западню.

Вдоль стен по кругу бесшумно скользили десять силуэтов. Разглядеть их глазами не удавалось, но чутье безошибочно определило породу: те самые чешуйчатые волки, которых он уже встречал на пустошах — разве что здешние были крупнее и поджарее диких сородичей.

Но взгляд друида приковала другая фигура в центре зала.

Высокий, сухой силуэт двигался с грацией, выдававшей запредельную ставку на Ловкость. Для Псаря выбор вполне логичный. И, что немаловажно, обнадеживающий.

По уму следовало вернуться за подмогой, но Элайджа быстро отбросил эту мысль: рисковать отрядом посреди минного поля было глупо — у большинства спутников не было навыков обезвреживания ловушек, и они гарантированно вляпались бы в капкан, как бедный песик.

К тому же враг с уклоном в Ловкость почти наверняка проседал по Телосложению. Друид был уверен: он успеет сломать хребет элитному убийце раньше, чем тот сообразит, откуда прилетело.

План созрел мгновенно. Крадучись по потолку, Элайджа замер точно над головой Псаря: тот скрывался под собственной невидимостью, но для друидского чутья светился как маяк. Разжав когти, парень камнем рухнул вниз, перекрутился в воздухе и тяжело впечатался лапами в плечи врага. «Отравление» и «Удар хищника» были прожаты заранее — клыки дракона мора вошли в плоть со всей сокрушительной мощью.

Он успел нанести ровно один укус, прежде чем его с силой отшвырнуло прочь. Пробороздив спиной плиты пола, друид со стуком впечатался в стену — и в ту же секунду почувствовал, как невидимая воронка с бешеной скоростью начинает выкачивать эфир из его Ядра. Поняв, что угодил в высасывающую ловушку, парень чудом успел запустить метаморфозу в «Облик Шипа» за мгновение до того, как его резервуар опустел под ноль.

Окончательно свалить его не удалось — спасла колоссальная базовая Регенерация, — но сотворение любых заклинаний заблокировало наглухо.

Трансформация в шипастого ящера завершилась ровно за секунду до того, как вся стая чешуйчатых волков сорвалась с места и синхронно бросилась на него.