Элайджа отставал от Сэди едва ли на полшага, когда его крик разорвал гул сводов: — Забирай Дата и Хелен! Я задержу их, пока ты не уведешь раненых в безопасное место!

Не дожидаясь ответа, он на бегу запустил метаморфозу в «Облик Шипа». Тем временем рогатый адский минотавр Бенедикта клином врезался в авангард армии та’алаки, пробив брешь в первой шеренге и встав насмерть в самом горле коридора. Оценив исходящую от призванной твари угрозу — и ее опасное позиционирование, — копейщики с флангов тут же сомкнулись вокруг исполина, осыпая его градом ударов длинных копий. В то же время основные силы строя перегруппировались, готовясь встретить набегающего друида.

Яростный таран демона подарил Элайдже драгоценные секунды на завершение трансформации: в строй врага он влетел уже в облике шипастого стража. Увы, гарнизон оказался вымуштрован идеально: мгновенно сомкнув щиты кромка к кромке, солдаты подняли вибрирующий полупроницаемый купол из плотного эфира. Элайджа на полной скорости врезался в сияющую преграду, рассчитывая разнести ее массой трехзначного Телосложения, но барьер даже не дрогнул.

Хуже того: из-за щитов веером скользнули десятки наконечников, пробивая чешую и вгрызаясь в плоть. Раны были поверхностными, но, как и его собственные шипы, вражеские клинки несли в себе ядовитый осадок. Стоило позволить стакам дебаффа накопиться — и яд высушит мышцы до дна. Допускать этого было нельзя, и друид погасил инерцию толчка, используя отдачу, чтобы пружиной отскочить назад на безопасную дистанцию.

Но отдать инициативу оказалось фатальной ошибкой: синхронно переступив чешуйчатыми лапами, вся шеренга сделала монолитный шаг вперед. Затем еще один. Они наступали единым живым монолитом, живо напомнив Элайдже легионеров Древнего Рима. Традиционная несокрушимая фаланга. Зрелище поражало, но удивляться не приходилось: римляне держались за это построение не просто так. Оно работало безотказно.

Насколько друид помнил из своих бесконечных ночных зависаний на YouTube — а ролики по военной истории он обожал, — у классической фаланги имелось несколько критических уязвимостей. Во-первых, пересеченная местность: любой жесткий строй сыпался на ухабах и кочках. Впрочем, на зеркально гладких плитах дворцового зала об этом можно было забыть.

Вторая классическая слабость была столь же универсальной: любой строй — и фаланга в первую очередь — был беззащитен перед ударами во фланг. Но разыграть обходной маневр в узком коридоре Элайджа не мог физически. Будь у него пара минут на координацию с остальными, шанс бы появился, но бой начался спонтанно. К тому же магический щит врага, насколько читалось чутьем, замыкался в сплошной глухой полукруг.

Оставался самый прямолинейный, но безотказный прием против фаланги — проломить фронт. Разбить первый ряд щитов — и строй неизбежно рухнет сам под собственной массой. Шанс казался отличным еще и потому, что авангард уже был дестабилизирован ударом адского быка. Выучка ящеров позволила им перестроиться и связать демона боем, но повторить этот трюк дважды подряд они вряд ли смогут.

Не медля, Элайджа активировал «Первобытную мощь», а следом вогнал ману в «Звериный натиск» и бросил тушу вперед. Гремучая смесь подскочившей Силы и двух атакующих умений катапультировала двенадцатифутового монстра с такой скоростью, что со стороны рывок показался телепортацией. Каменные плиты под тяжелыми когтями с хрустом лопнули, когда друид разогнался до скорости реактивного истребителя. Доля секунды — и он с грохотом впечатался в купол.

Барьер разлетелся на миллион сияющих осколков.

Как и кости самого друида.

К счастью, за спиной держал тыл Рон: спасительный импульс концентрированного исцеления лег на плечи за миг до удара, и всплеск жизненной силы мгновенно собрал треснувший скелет обратно. Солдаты же посыпались кеглями: ударная волна запустила эффект домино, прокатившийся по рядам вплоть до тех шеренг, что связывали боем минотавра.

Рогатый исполин шанса не упустил: огненный бич в его лапе с шипением рассек воздух, выкашивая лишившихся защиты бойцов. Зал утонул в криках боли и ярости, пока Элайджа уходил в перекат из эпицентра завала. Едва поднявшись на лапы, он активировал «Домен лоз»: вырвавшиеся из пола узловатые плети окончательно втоптали нарушенное построение врага в хаос.

Но регулярная армия не осталась без козырей: пространство ощутимо завибрировало от притока свежей маны, и рваные раны копейщиков начали стремительно затягиваться прямо на глазах.

— У них лекари в тылу! — пророкотал Элайджа, перекрывая грохот железа.

Мгновением позже в образовавшуюся брешь клином ворвалась Сэди, а следом влетели Ламар и остальные штурмовики передовой. Дата среди них не было. Одновременно с этим ударили стрелки: с правого фланга Курик принялся щедро засыпать ряды противника капканами, сея панику.

Поравнявшись с друидом, воительница бросила на него вопросительный взгляд. — Мне нужно вырезать саппортов, — сквозь зубы бросил Элайджа. — Прикрой!

Сэди коротко кивнула и ударила ладонью в рукоять меча, активируя «Колокол веры». Полупрозрачный иллюзорный колокол соткался над ее шлемом и издал низкий, гудящий звон, окативший союзников волной бодрости и на секунду парализовавший врагов. Элайджа, уже начавший смену формы, воспользовался заминкой и взмыл под своды.

Лапы вытянулись в кожистые крылья, костяк стал легким и гибким — «Облик Небес» принял его без задержек. Мощный взмах пернатых плоскостей вознес его над сутолокой боя ровно в тот момент, когда стражи пришли в себя. Снизу взметнулся веер коротких дротиков, но свежие уровни щедро подтянули Ловкость, позволив филигранно пустить в ход весь наработанный опыт пилотирования. Закрутив крутую бочку, друид ушел от залпа, поймав лишь пару скользящих царапин, и устремился к противоположному концу зала.

Внизу кипела жестокая сеча. Сотни вымуштрованных бойцов давили числом горстку претендентов. При всем индивидуальном превосходстве землян — каждый из них по отдельности был на голову сильнее рядового ящера — дисциплина и численное преимущество армии брали свое. Чтобы понять неизбежный финал такой мясорубки, семи пядей во лбу быть не требовалось.

Если не переломить хребет их тылу — отряд поляжет здесь целиком.

Именно поэтому он разорвал дистанцию. Нырнув в один из боковых верхних коридоров, друид думал вовсе не о спасении собственной шкуры: требовалось сменить правила игры. А неповоротливый, ориентированный на глухую оборону «Облик Шипа» для партизанских рейдов подходил слабо.

Скрывшись за поворотом, парень перетек в юркого дракона мора. Потребовалось пронестись на брюхе еще ярдов двести вглубь туннелей, прежде чем спал статус боя. Едва активировалась пассивная «Эссенция волка», он развернулся на месте и набросил «Облик Незримого». Выжав из мышц максимум скорости, друид рванул назад, но мгновенно преодолеть дистанцию было невозможно. Когда он вновь выскочил под своды зала, положение на передовой стало критическим.

Каким-то чудом все еще держались на ногах — главным образом благодаря Рону, пахавшему за троих, — но вечно этот запас прочности длиться не мог. Демон-минотавр дышал на ладан, а плотное кольцо копейщиков уже намертво замкнулось вокруг Сэди и Ламара. Оба держали оборону из последних сил, но сквозь монолитные ростовые щиты та’алаки прочие бойцы нанести ощутимый урон не могли.

Единственным утешением было то, что Дат очухался: прихрамывая, стрелок уже вел огонь с правого фланга бок о бок с Куриком. Какой прок был от их потуг против массы брони — вопрос спорный, но сам факт выживания охотника отзывался теплом в груди.

Элайджа взбежал по стене и перетек на потолок, скользя над полем боя невидимой тенью. Спустя пару секунд он завис над зевом коридора, откуда продолжали прибывать резервы противника. Эфирного купола здесь не было, что позволило без помех просочиться в тыл врага.

Ожидая контрмер против невидимости, друид настороженно принюхался, но защиты от маскировки в резерве не оказалось: внизу ровными рядами стояли лекари. В отличие от закованной в панцири пехоты, эти ящеры кутались в лазурные мантии с золотым шитьем и сжимали в когтистых пальцах гравированные посохи. Друид быстро подметил их тактику: заклинания они читали не скопом, а по очереди, экономя резервы и выдерживая идеальный цикл ротации.

Не теряя ни доли секунды, Элайджа набросил «Отравление» с «Ударом хищника» и камнем рухнул на загривок старшего чародея. Один молниеносный укус — и прыжок к следующему. Лекари даже не поняли, откуда пришла смерть: лишь когда челюсти дракона мора сомкнулись на шее четвертого мага, друид разорвал дистанцию «Мерцающим шагом», переместившись к самой дальней цели в цепочке.

В этом и заключалась суть «Облика Яда». Дракон мора создавался не для лобового размена ударами в строю. Это был идеальный засадный хищник, полагающийся на внезапность и взрывную скорость. Элайджа метался от одной мантии к другой, разнося смертоносный токсин по цепочке саппортов.

Враги, разумеется, попытались сбросить отраву собственными чарами, но быстро убедились: вывести этот яд обычной очисткой невозможно. Подавить токсин они могли лишь концентрированным усилием сразу троих целителей на одну жертву. А пока они спасали собственные шкуры, передовая осталась без подпитки.

Сквозь каналы «Единства с природой» друид почувствовал, как чаша весов наконец качнулась. Чтобы закрепить успех, он вернул человеческий облик, ловко ушел под острием выпада случайного копейщика и взмахнул посохом, призывая «Рой». Едва тысячи хищных стрекоз с переливчатыми крыльями тучей облепили паникующих магов, следом ударил «Домен молний».

На максимум резервы он выкручивать не стал: задача выжечь всё живое в радиусе не стояла. Высуши он Ядро до капли — и бой был бы проигран на следующем этапе. Схватка грозила затянуться на долгие часы, а значит, требовалось грамотно распределять дыхание на длинную дистанцию.

И всё же «Домен молний» оставался чудовищной силой: искрящие дуги хлестали по кругу, парализуя каждого, кто попадал в зону поражения. Ротация исцеления окончательно пошла прахом.

Едва отгремели последние разряды, Элайджа бросил на себя «Исцеляющий дождь» с «Успокоением» и на лету вошел в «Облик Шипа». Пара копий успела чиркнуть по ребрам в процессе метаморфозы, но упреждающие чары мгновенно затянули порезы. Оказавшись в шкуре несокрушимого танка, он дал волю ярости.

Против двенадцатифутового шипастого монстра у израненных, отравленных магов защиты не нашлось. Строй целителей рассыпался на куски: они всё еще лихорадочно кастовали, но в разнобой, тратя драгоценную ману впустую.

Первым звонком грядущего триумфа стал глухой стук: один из старших лекарей та’алаки попросту рухнул навзничь от эфирного истощения Ядра. Друид отлично понимал это состояние, но сейчас оно означало лишь одно: план сработал. Окрыленный успехом, парень удвоил натиск, превращая тылы врага в кровавую кашу.

Пехота с передовой попыталась развернуться и отбить саппортов, но зажатые в клещи с двух сторон солдаты потеряли строй. Сражение армий распалось на хаотичные дуэли одиночек — а в такой резне землянам не было равных.

Пока всё вновь не перевернулось.

Мощнейший импульс тяжелого, концентрированного эфира прокатился по залу. На претендентов он не повлиял, зато армию аборигенов словно окатило живой водой: балансирующие на грани обморока лекари расправили плечи, в их глазах вспыхнул фанатичный огонь, и целительские чары хлынули с новой силой. То же самое произошло с пехотой: налившись неестественной мощью, ящеры с яростным ревом оттеснили землян обратно, отвоевывая утраченные позиции.

Первой жертвой этого всплеска пал быкоголовый демон: десятки зачарованных копий синхронно пробили его грудину. Исполин осел на плиты без единого звука — сил не осталось даже на предсмертный хрип.

Элайджа мгновенно оценил расклад: оттолкнувшись лапами, он вновь перетек в дракона мора, взбежал по стене и замер вне досягаемости наконечников. Впрочем, безопасностью тут и не пахло: следом взметнулся залп метательных дротиков. Друид заметался резкими зигзагами, уходя из-под обстрела на пределе рефлексов.

Возвращаться на передовую к своим он не стал. Товарищи висели на волоске, но в лобовой сшибке переломить исход битвы он уже не мог — только не на передовой.

Вместо этого он скользнул глубже в коридор, оставив за спиной оживших, пусть и поредевших лекарей, выискивая источник усиливающего импульса.

Долго рыскать не пришлось.

За всю жизнь Элайджа встречал лишь считанных адептов с архетипом Тактика, но одна из тех встреч едва не стоила ему жизни. Догадаться, что перед ним стоит сам Генерал, труда не составило: более богатые, тяжелые доспехи и массивный жезл в руках, больше похожий на скипетр власти, чем на боевое оружие. Лидер армии явно владел тем самым проклятым архетипом. Осторожно переставляя когти по потолку, друид бесшумной тенью начал подбираться к чешуйчатому полководцу.