Залп метательных дротиков вспорол потолок, выбивая каменную крошку прямо по следу Элайджи: плиты крошились в пыль, но он на пределе скорости опережал летящую сталь. Настигнув цель, друид взмыл в прыжке с оскаленными клыками. Но цели не достиг: чудовищная лапа исполина ка’алаки наотмашь сбила его прямо в воздухе. Кости затрещали под страшным весом удара, но уцелели. Пустив в ход каждую единицу запредельной Ловкости, парень извернулся винтом, спружинив лапами о противоположную стену. Змеиное тело поглотило отдачу, и он оттолкнулся за долю секунды до того, как очередной град дротиков впился в гранит.

В тот же миг шестерка ветеранов стеной встала перед командиром, отрезая путь. Выбора было два: либо перетечь в «Облик Шипа» и таранить заслон напролом, собирая телом все колющие удары, либо положиться на маневренность дракона мора и просочиться сквозь строй. Второй план пошел прахом: солдаты слаженно вогнали щиты в каменный пол, возводя еще один монолитный барьер из вибрирующего эфира — точь-в-точь как тот, что встретил их у входа.

Первый купол он снес «Звериным натиском», но повторить трюк не надеялся: враги ждали лобового удара, а за спинами первых рядов маячили десятки копий. Вдобавок чутьем он ощущал, что новый барьер напитан куда плотнее — явно под действием баффов Тактика из глубины коридора.

И тут спасение пришло само: откатился «Мерцающий шаг». Скользнув вперед на расстояние рывка, Элайджа активировал навык. Пространственный переход сдавил тело неистовой перегрузкой, словно пытаясь разорвать на части: обычно скачок происходил мгновенно, но сквозь зачарованный барьер пробиваться пришлось мучительные пару секунд.

Он рухнул по ту сторону щита — израненный, окровавленный и сбитый с толку.

К счастью, охрана среагировала с опозданием. В мимике ящеров друид не смыслил, но на уцелевших мордах отчетливо читался ступор: прорыва за спину они не ожидали, и эта заминка подарила секунду форы.

Элайджа оправился мгновенно, запустив смену формы в человека. В этот миг солдаты опомнились и ринулись на него: ближайший вогнал наконечник копья ему в бок, но парень проигнорировал боль, концентрируясь на «Успокоении». Периодическое исцеление легло на рану, позволив сорваться с лезвия. Отбив второй выпад ладонью, он призвал «Исцеляющий дождь». Едва с потолка брызнули живительные капли, друид с разворота впечатал посох в шею копейщика: помноженный на чудовищную Силу удар отозвался сочным хрустом ломающихся позвонков.

Крутанувшись на пятках, он подсек мощный змеиный хвост второго бойца и тут же вызвал «Рой». Туча мошкары облепила врагов, а Элайджа взмыл в воздух, врубив «Ярость бури» за миг до того, как обрушить навершие на третьего солдата.

Вспышка парализовала цель. Следом взревел «Домен молний», распуская вокруг искрящие громовые бичи. Не замирая ни на миг, парень осыпал ящеров градом ударов, пока тело методично латало полученные раны.

Но тут в коридор влетел исполин: опущенное плечо великана врезалось в грудь друида, отправив того в полет через весь проход. Удар о стену обычного смертного превратил бы в фарш, но Элайджа отделался парой трещин в костях, тут же затянувшихся под дождем.

Вот только тягаться с этой тушей в человеческом теле было самоубийством. В этой форме он с трудом пробивал даже рядовую пехоту: класс анимиста строился вокруг звериных трансформаций, и переть против механики было глупо.

К счастью, козырей в рукаве хватало. Уйдя перекатом из-под колющего выпада, он активировал «Облик Шипа». Поднимаясь на ноги уже в теле двенадцатифутового монстра, он выпустил наружу давно забытое умение:

Ослабляющий рев

Исторгните яростный рык, обращающий ближайших врагов в бегство от страха и снижающий их урон на 15%. Увеличивает скорость передвижения заклинателя на 10%. Доступно только под действием «Облика Стража». Длительность зависит от характеристики Эфира. Текущее значение: 12,9 сек. Сопротивление зависит от Телосложения цели.

Солдаты вокруг в ужасе побросали копья, бросившись врассыпную. Подстегнутый ускорением друид сорвался с места и тараном впечатался в плечо исполина, заставив того пошатнуться. Не давая опомниться, он прыгнул на тушу, намертво захватив шею мутанта в замок и врубив «Домен лоз». Мышцы вздулись сталью, передавая команду древесным побегам: шипастые жгуты обвили великана, вбивая под чешую десятки доз паралитического яда.

Мутант яростно рвал лозы и мял лапы друида, но силы стремительно таяли. Элайджа не разжимал тиски, даже когда колосс рухнул на колени, а затем мешком завалился лицом в пол.

Он давил до хруста.

Оглушить врага было мало — его требовалось уничтожить. Дело осложнялось тем, что пехота пришла в себя: едва спало действие рева, ящеры бросились на выручку командиру, вонзая копья в чешую друида. Но парень лишь крепче сжимал объятия.

Наконец всплеск системного опыта возвестил о гибели чудовища. «Успокоение» давно иссякло, но колоссальная выносливость и пассивная Регенерация не позволили ранам стать фатальными.

Элайджа тяжело поднялся на лапы. Окружившие его солдаты синхронно попятились, поднимая щиты — жест, бессмысленность которого понимали все присутствующие. Их было много, но сильнейший боец авангарда уже лежал мертвым. Исход оставался вопросом времени.

И они это знали.

Обреченность читалась в узких змеиных зрачках. Но выбора у них не было: спасение их народа зависело от уничтожения чужаков. Прижатые к стенке, они отбросили здравый смысл перед слепым инстинктом выживания и ринулись в последний бой.

Друид ответил утробным рыком и шагнул навстречу. Он снес стену щитов, раскроив череп первому подвернувшемуся бойцу голыми когтями. Дальше всё слилось в кровавую мясорубку. Никаких планов и тактик: он давил их голой массой и Силой, перемалывая одного за другим.

Удары сыпались со всех сторон: к моменту, когда под ногами затих последний пехотинец, тело друида покрывали сотни колотых ран. Большинство лишь поцарапало кератиновую кору, но пара наконечников достала до живого мяса. Игнорируя сочащуюся кровь, Элайджа перевел тяжелый взгляд на главную цель.

В паре десятков ярдов замер военачальник.

Существо возвышалось на массивном змеином хвосте — гордо, с расправленными плечами, излучая несокрушимую уверенность.

Но друид видел глубже.

Он слышал бешеный стук чужого сердца. Улавливал едва заметную дрожь в пальцах, скрытую от обычного глаза. Генерал был напуган до полусмерти.

Вполне закономерно после увиденного побоища.

И всё же Элайджа приближался настороженно: прошлая встреча с Тактиком в Сиэтле едва не отправила его на тот свет, когда враг обратился в неостановимого монстра. Повторять те ошибки он не собирался.

Сократив дистанцию до пятнадцати футов, друид негромко спросил: — Собираешься бросить остатки своих людей на убой, лишь бы спасти собственную шкуру?

— Ты столь невысокого мнения обо мне? — с горечью отозвался военачальник. — Я вел этот народ сквозь века. Я никогда не опустился бы до подобной низости. Мы сразимся и победим. А если нет… мы примем смерть с честью. Это единственное, что у нас осталось.

С этими словами Генерал швырнул церемониальный жезл о камни и ринулся вперед. С копьем и щитом он управлялся мастерски, но оставался Тактиком, а не Воином: параметров и умений, способных пробить защиту Элайджи, у него попросту не было.

Отмахнувшись от выпада копьем, друид всадил когтистую лапу сквозь сегментированный панцирь прямо в грудь командира. Нащупав бьющееся средоточие жизни, он сжал пальцы и вырвал его наружу. Генерал осел на плиты, умерев раньше, чем коснулся пола.

Лишь тогда Элайджа обернулся к залу. К его удивлению, Сэди и остальные развили колоссальный темп, уже добравшись до позиций чародеев. Ударив с тыла, друид помог замкнуть кольцо. После затяжной, отчаянной схватки, в которой гарнизон стоял насмерть до последнего вздоха, земляне добили последнего защитника.

Плечи Элайджи тяжело опустились при виде развернувшейся бойни. Резня была неизбежной, но легче на душе от этого не становилось. Системные уведомления о росте параметров казались злой насмешкой на фоне накатившей пустоты.

Он пробил отметку сто девятнадцатого уровня и стоял в полушаге от следующего апа: всего пять ступеней до абсолютного пика смертного ранга, сулящих новое заклинание или эволюцию навыка. В любой другой ситуации он ликовал бы, но посреди сотен остывающих тел радости не было вовсе.

— Какая бессмыслица… — тихо уронила подошедшая Сэди.

— У нас не было выбора.

— Я знаю. Давление Бездны растет с каждым часом. Останься мы в Узловом городе…

— Да, — кивнул парень. Зараза перековала бы всех без исключения. Сам он, быть может, и выдюжил бы, но пределов мощи Бездны не знал никто: — Если тебе от этого легче: это своего рода правосудие. Система велела Илоа остановиться. Это расплата за его грехи.

— Легче не становится.

— Прости. Я думал… сам не знаю, о чем думал, — стушевался он. Воительница делилась с ним откровениями своей культивации и ролью концепции справедливости на ее пути, но друид до конца не понимал этих тонкостей. Ему казалось, она должна карать без эмоций, как бездушный автоматон. Но жизнь раз за разом напоминала: перед ним живой человек со своими страхами, слабостями и болью. Желая сменить тему, он спросил: — Что дальше? У нас есть потери?

Обошлось без жертв — колоссальная заслуга Рона, вытянувшего каждого раненого. Дат уже стоял на ногах, но отряду требовалась передышка. Следующие несколько часов ушли на зализывание ран. Расслабиться, впрочем, не удалось никому: в любую секунду коридоры могли изрыгнуть свежую волну врагов, так что привал вышел коротким и нервным.

Вскоре Элайджа вновь выдвинулся в авангард. Дворец не вымер окончательно, но редкие обитатели жались по дальним углам, а регулярных войск на пути больше не попадалось.

Продвигаясь по лабиринту коридоров, отряд наконец уперся в исполинские кованые створки. Чутье ясно подсказывало, кто ждет за порогом. И вопреки естественному страху, нутро друида затопили два совершенно иных чувства.

Первым было предвкушение: резать рядовых солдат ему претило, но призвать к ответу виновника всей этой катастрофы он жаждал всей душой. Илоа К’хнам заслужил свою петлю.

Вторым был холодный трепет: впереди ждал бой, который выжмет каждого до последней капли.

Он покосился на Сэди, стоявшую плечом к плечу. Затем окинул взглядом строй: Оскар, Ламар, Дат, Рон, Курик. И Бенедикт, старательно держащийся от паладина на максимальной дистанции. Новый призванный демон чернокнижника — двухголовый переросток-бес, собранный из трупов ящеров — лениво парил за спинами бойцов Ламара.

Лучшие силы, которые могла выставить Земля. И всё же червь сомнения точил душу: хватит ли этого? Жаль, что трусливая Брика сбежала со своей сворой: бойцами они были посредственными, но лишние клинки не помешали бы.

Впрочем, какая разница. Они пришли тем составом, какой остался.

— Все готовы? — спросил Элайджа, поймав серию уверенных кивков. — Погнали.

Он налег на массивные створки, распахивая двери в большой тронный зал. На иссиня-лазурном троне в глубине покоев восседал Илоа К’хнам. Император Молний. Тот, кто втолкнул собственный мир в пасть Бездны.

Исполин поднялся во весь рост, распрямляя тяжелый белый хвост, и его раскатистый голос эхом прокатился под куполом: — Отлично. Вы пришли. Я заждался.