Элайджа позволил «Облику Шипа» сойти на нет, возвращая привычное человеческое тело. Обессилев, он так и остался стоять на коленях прямо на поверженном Императоре Молний. Детали финала схватки в памяти почти стерлись: всё потонуло в хаосе яростного кромсания, укусов и удушающих захватов. Белесая, молочного цвета кровь заливала всю его грудь, а под телами растеклась настоящая лужа оскверненной жижи.

Отрешенно уставившись в пустоту, парень тяжело дышал, весь покрытый потом и запекшейся коркой — отчасти своей, но по большей части принадлежавшей мертвому Илоа. Разум с трудом пытался уложить в голове масштабы произошедшего. Осознать то, что он только что совершил.

Жестокие мясорубки для Элайджи в новинку не были: могущественные враги никогда не умирали тихо, и подобные схватки неизменно скатывались в первобытную дикость. Но гибель Императора Молний ударила по нервам сильнее всех прежних побед. И причины лежали на поверхности.

Илоа был трансцендентным. Абсолютным пиком могущества в масштабах мультивселенной. И всё же пал от рук того, кто по меркам вечности годился ему в младенцы. В этом чудилась какая-то трагедия. Или банальная вселенская несправедливость. Но в сухом остатке главным чувством, затопившим грудь друида, было всепоглощающее облегчение.

Кошмар наконец закончился.

Лишь в эту секунду Элайджа по-настоящему осознал, какой неподъемной плитой давил на него Турнир Первенства весь этот год. Чудовищная гора ответственности на плечах — чувство знакомое, но никогда прежде ему не приходилось нести ее так долго и непрерывно. Обычно он натыкался на проблему и решал ее на месте. Но Турнир вывернул душу наизнанку.

Он вымотал до дна.

Впрочем, где-то в глубине души парень признавал: в этом крылся и пьянящий азарт. Даже посреди крови и потерь триумф приносил дикое, неистовое упоение. Радость выживания. Чувство вины тоже никуда не делось — слишком многие полегли на пустошах, — но вкус победы пьянил так, как он редко решался себе признаться.

Ощущение покоренной вершины само по себе служило наградой, но отрицать предвкушение системных призов было глупо. Он уже перешагнул планку сто двадцатого уровня, что сулило новое заклинание или фундаментальную эволюцию старого. Уведомление настойчиво пульсировало на периферии зрения, требуя внимания.

А официальное закрытие Турнира принесет еще один ап. И возможность эволюционировать сам класс — скачок в силе, по слухам, затмевающий всё, через что он проходил прежде. Искушение немедленно нырнуть в системные логи было колоссальным, но бросать соратников ради прокачки друид не стал.

Железная воля взяла верх: он отложил интерфейс на потом и сосредоточился на насущном. Товарищи приняли на себя сокрушительные удары, и требовалось немедленно убедиться, что все дышат. Поднявшись на ноги, Элайджа раскинул сеть «Единства с природой».

Картина перед внутренним взором оптимизма не внушала.

Споткнувшись об останки тирана, друид выровнял шаг и полез вверх по крутому склону кратера к позициям группы. В его собственном отряде все были живы, но Рон с Куриком лежали без сознания. Сэди и Дата шатало от ветра, но оба упрямо держались на ногах.

Бойцам Ламара повезло куда меньше. Бывший лайнбекер тоже валялся в нокауте, но ровно дышал — Элайджа на ходу бросил в него пару исцелений и накрыл «Исцеляющим дождем». Однако единственной уцелевшей из его команды осталась Хелен: разведчица стояла на коленях, беззвучно сотрясаясь от рыданий над телом мертвого Дерека. Их штатная целительница — парень с уколом совести вспомнил, что так и не узнал ее имени — тоже была мертва. Оба тела были страшно обожжены и переломаны, словно ураганный ветер размазал их по гранитным стенам, как тряпичных кукол.

В обычных условиях гибель двоих соратников стала бы тяжелой трагедией. И она была ею. Но трезвый расчет подсказывал: им сказочно повезло, что полегли не все до единого. Каким чудом выжили остальные — оставалось загадкой.

Опустившись на колени рядом с Роном, Элайджа начал направленно накачивать тело хирурга жизненной силой и поднял взгляд на Сэди:

— Как? — коротко сорвалось с губ.

— Курик, — девушка указала на груду покореженных металлических обломков неподалеку. Приглядевшись, друид заметил дюжину выгоревших дотла силовых кристаллов. — Он почти весь бой лихорадочно собирал какую-то установку, выбросившую временный купол. Это спасло нас от прямого шквала, но… Дерек с Мойрой оказались за пределами радиуса.

— Черт побери… — с горечью выдохнул он, покачав головой. Окажись они буквально на пару шагов ближе к центру — выжили бы все. Но в бою судьбу часто решает слепая случайность: считанные футы проводят черту между жизнью и могилой.

С этими мыслями он продолжил вливать ману в Рона. Впрочем, проблема лекаря крылась не в физических ранах: самопожертвование вычерпало его Ядро в абсолютный ноль, и обычными заклинаниями вернуть ману было невозможно. И всё же спустя пару минут хирург слабо зашевелился, приходя в себя.

Тем временем Элайджа переключился на остальных. Из выживших больше всего досталось Ламару — к счастью, его показатель Телосложения, пожалуй, превосходил даже данные «Облика Шипа». В остальных характеристиках танк проседал, но под свою роль был заточен идеально: иначе он не выдержал бы и первых секунд под градом атак Илоа.

Гибель товарищей ударила по защитнику наотмашь. Очнувшись, он опустился рядом с Хелен у тел павших, подолгу вглядываясь в остывшие лица. Они негромко переговаривались, но Элайджа заставил себя не прислушиваться к чужому горю: им требовалось личное пространство.

Каждый, кто ступил в Турнир, понимал риски. Особенно те, кто остался на арене после первого этапа, а участники рейда на Гнездо Грома и вовсе шли на верную смерть с открытыми глазами. Но осознание опасности ничуть не притупляло боль от потери близких.

Сам друид понимал, как невероятно ему повезло сохранить всю свою пятерку. Хотя дело было не только в удаче: весь этот бесконечный год они рвали жилы, оттачивая командное взаимодействие до автоматизма. И в решающий миг слаженность принесла спасительные плоды.

Это лишь подчеркивало жестокую суть борьбы за место на вершине пищевой цепочки. Многие шли в Турнир как за щедрой наградой — и в чем-то арена ею являлась. Но истинная суть читалась в самом названии: это было жестокое сито. Испытание на прочность. Смертельный отбор без компромиссов.

Он покачал головой, вспоминая, сколько судеб оборвалось на этих пустошах. Большинство рвалось к силе не ради абстрактного величия — дома, на разоренной Земле, их семьи балансировали на краю гибели. Они были единственной надеждой своих анклавов.

И теперь эта надежда сгинула.

Жертвы Турнира Первенства не ограничатся трупами на аренах: эхо трагедии докатится до самой Земли, где оставшиеся без защитников люди будут обречены.

— Ты как? — тихо спросила Сэди, присаживаясь рядом.

Элайджа повел плечом, не прекращая плести целительские чары:

— Даже не знаю. Просто думаю о цене этой победы.

— Понимаю, — она придвинулась чуть ближе. — Я всё думала о Роне. Если бы он погиб…

— Мы позаботимся друг о друге, — твердо произнес он. Они договорились об этом еще в начале пути: у каждого дома оставались близкие, и группа поклялась подставить плечо, если кто-то сложит голову. Для Рона это означало розыск дочери и исцеление ее недуга. Для Сэди и Дата — защиту Гонконга от прорыва Первозданного Царства. Для самого Элайджи — безопасность семьи, Нертус и родной рощи. Лишь у старого дварфа за душой никого не было.

Парень и сам не заметил, как узы с этими людьми стали крепче любых дружеских связей из прошлой, мирной жизни. Сказывался целый год бок о бок — срок немалый, но куда сильнее сплачивала общая смертельная опасность: ничто так не сближает, как совместные танцы на краю могилы.

— Что теперь? — подняла глаза воительница.

— Сейчас оклемаемся, проверим системные логи — и по домам, — отозвался друид. — Завершение испытания должно разблокировать сеть телепортации, так что через пару недель я буду в Гонконге. Разберемся с вашей угрозой, а там…

Он замялся. Обещаний за этот год накопилось с лихвой: помимо Гонконга требовалось выйти на след дочки Рона и вытащить ее с того света — в идеале забрав обоих в Железный Берег, если хирург согласится.

Еще маячила Филадельфия, где окопался самозваный полевой командир: Ламару была обещана силовая поддержка.

Плюс беженцы из разбившегося авиалайнера, которых он поклялся вызволить из плена.

А между делом требовалось развивать рощу, поднимать собственную культивацию и закрывать ворох личных проектов. Сумасшедший темп Турнира с возвращением на Землю сбавлять обороты явно не собирался.

Оставалось уповать, что свежие уровни и награды за финал помогут выстоять под этим грузом. С этой мыслью он наконец развернул системный статус:

Имя: Элайджа Харт

Уровень: 122

Архетип: Друид

Класс: Анимист

Специализация: Единение

Мировоззрение: Отсутствует

Сила: 254 (140)

Ловкость: 142 (126)

Телосложение: 244 (149)

Эфир: 198 (160)

Регенерация: 239 (151)

Сродство: Природа

Ступень культивации: Адепт

Тело: Железо

Ядро: Детёныш

Разум: Нефрит

Душа: Новичок

Цифры перед мысленным взором грели душу. Характеристики продолжали стремительный рост — особенно радовали базовые показатели Эфира и Регенерации, — а сам прогресс дарил ни с чем не сравнимое удовлетворение. Всего три ступени до абсолютного пика Смертного ранга! Рубеж сам по себе колоссальный, а награда за него обещала перевернуть правила игры: судя по эффектам Специализации, эволюция класса вознесет его мощь на совершенно иной уровень.

Но этот триумф придется отложить до официального подведения итогов, о чем недвусмысленно гласило первое уведомление:

Поздравляем! Вы завершили Турнир Первенства. Итоговое место в рейтинге: 1.

Награды будут выданы после возвращения на родную планету.

Вполне ожидаемо, хотя легкий укол разочарования от отсрочки всё же кольнул. Он повернулся к Сэди:

— Какое у тебя место?

— Третье, — отозвалась она. — Рон четвертый, Дат — пятый.

— А кто второй?

— Курик, — усмехнулась воительница. — Похоже, горы его взрывных капканов окупились сполна.

— Кто бы сомневался, — кивнул Элайджа. В сущности, закономерный итог: по общему числу фрагов старик опережал всю группу. Не трать сам друид столько времени на археологические раскопки в руинах и благотворительное целительство в Узловом городе, дварф вполне мог бы обойти и его. Наглядная демонстрация разрушительного потенциала его класса.

Как бы то ни было, взятие сто двадцатого рубежа открывало дорогу к выбору новой ветки. Друид с предвкушением открыл следующее окно:

Поздравляем! Вы выполнили условия для эволюции заклинания «Эссенция волка». Пожалуйста, выберите путь развития:

Одинокий волк: Развивает «Эссенцию волка» через принятие абсолютного уединения, многократно увеличивая эффект скорости, но ограничивая применение исключительно заклинателем.

Скорость стаи: Развивает «Эссенцию волка» через укрепление уз общины, незначительно увеличивая силу эффекта с сохранением возможности накладывать бафф на союзников.

Волчьи рефлексы: Развивает «Эссенцию волка» через обретение постоянства. Базовый эффект сохраняется, но добавляется вторичное свойство, увеличивающее скорость непосредственно в бою.

Поначалу шевельнулось легкое разочарование: втайне парень надеялся на апгрейд «Исцеляющего дождя» или «Даров природы». Но по здравом размышлении азарт взял верх. «Эссенция волка», пусть о ней часто забывали, спасала ему жизнь не единожды: высокая скорость передвижения в критический миг решала всё. Губы сами собой тронула улыбка.

Описания оказались на редкость конкретными, четко обозначая развилки. Первый вариант — «Одинокий волк» — давал колоссальный прирост лично ему, но напрочь отрезал поддержку товарищей.

До Турнира он выбрал бы эту ветку без секунды колебаний. Но теперь засомневался: групповой разгон скорости во многом и позволил их отряду первыми забирать награды за первопрохождение рубежей. Они были сильнейшими, но не единственными претендентами на арене — просто до ключевых точек добирались первыми, снимая сливки.

Второй путь — «Скорость стаи» — выглядел прямолинейным улучшением базового навыка. Возможность баффать союзников оставалась, прибавка слегка подрастала — надежно, но скучно.

Оставался третий вариант.

Как и первый, он замыкался на заклинателе, но вместо простого спринта вне боя переносил бонус прямо в гущу сражения.

Взвесив за и против, друид отбросил «Одинокого волка»: бегать по пустошам пешком было приятно, но для дальних перелетов у него имелся «Облик Небес». Выбор сузился до двух оставшихся троп.

И чашу весов склонил один решающий фактор: оба варианта усиливали навык, но лишь «Волчьи рефлексы» привносили качественно новую механику. Скорость вне боя удобна, но реакция и мобильность посреди кровавой схватки спасают жизнь.

И как бы он ни ценил команду, сражаться плечом к плечу он будет не всегда.

Выбор пал на «Волчьи рефлексы», и перед глазами вспыхнула финальная плашка:

Волчьи рефлексы

Пассивно увеличивает базовую скорость передвижения на 10%. Улучшает время реакции на 5%.

Элайджа ощутил перемену мгновенно, и чувство оказалось смутно знакомым: его «Кушак вихря» обладал пассивным свойством «Ускорение», которое друид когда-то сравнивал с легким замедлением времени. Стоило утвердить навык, как глубина этого эффекта заметно возросла.

Ультимативным переломом механики это не являлось, но «Ускорение» артефакта уже пару раз вытаскивало его из могилы. Эволюция заклинания удваивала этот спасительный бонус, распространяя его на боевые столкновения. Платой стала невозможность делиться скоростью со спутниками — потеря неприятная, но не смертельная.

Апгрейдом он остался доволен на все сто, с предвкушением ожидая, какие горизонты откроет возвращение на Землю и взятие заветного сто двадцать пятого уровня.

Но сперва требовалось зализать раны: усевшись на теплые плиты, друид прикрыл глаза и погрузился в глубокую культивацию Души, пока отряд приходил в себя после великой битвы.