Элайджа видел, что роща раздалась вширь — как в буквальных физических границах, так и в плане плотности эфира. Радиус его личного домена прибавил добрых десять футов с момента отбытия в Турнир: по словам Нертус, сказывался рост уровней друида и неуклонное расползание корней Древа Предков. Сам по себе этот прирост уже стоил доброй пирушки, но куда интереснее было другое: возросшая концентрация маны наконец начала менять фауну острова. Нагляднее всего это проявилось, когда парень присел на корточки перед зайцем размером с упитанного золотистого ретривера.

Раздувшихся до аномальных размеров тварей ему доводилось встречать с избытком, да и лопоухих переростков размером с пушистую серую тушу перед ним он уже видал. Но этот зверь разительно отличался от сородичей: в крошечных бусинках глаз отчетливо теплился разум, бесконечно далекий от тупой повадки обычного грызуна. Как именно он это понял, Элайджа не объяснил бы и под пытками, но чуял каждой клеточкой Нефритового Разума. До статуса истинного зверя-хранителя ушастый явно не дотягивал, но через пару-тройку поколений его потомки вполне могли перешагнуть этот порог.

Осторожно протянув руку, он опустил ладонь на мягкую густую шерсть. Заяц даже ухом не повел. Напротив, выждав секунду, нагло подполз ближе и без церемоний завалился к друиду прямо на колени. Так они и замерли: Элайджа мерно почесывал серую спину, пока чутье не донесло знакомую поступь приближающегося сзади Нертус.

Древесный дух был неотъемлемой частью леса, поэтому зверя его явление ничуть не всполошило. Впрочем, приход хранителя заяц расценил как знак вернуться к главному призванию всей жизни — а именно к методичному истреблению окружающей растительности. Неуклюже соскочив на траву, толстяк юркнул в ближайшие кусты.

— Зверье крепнет, — заметил Элайджа, не оборачиваясь. — Эфирный фон давит?

— Отчасти, — отозвался Нертус, возвышаясь над сидящим парнем. — Но в большей степени сказывается дыхание самой рощи. Она возвышает всё сущее, что наделено сродством с природой, включая обитающих здесь тварей.

— Он дорастет до хранителя? — уточнил друид, развивая мысль. — Ну, через пару поколений?

— Вряд ли. Чтобы зверь обрел искру хранителя, одного фона мало. Однако фауна этого острова неизбежно разовьет уникальные черты, — пояснил дух. — При этом они навсегда останутся гармоничной частью экосистемы.

Последняя фраза прозвучала на редкость вовремя, снимая главный подспудный страх. Кролики в биологии всегда считались идеальным образцом инвазивного кошмара: на память услужливо всплыла школьная история Томаса Остина, выпустившего тринадцать европейских кроликов в Австралии, которым хватило пятидесяти лет, чтобы сожрать континент целиком. Друид и о расплодившихся береговых крабах частенько тревожился, хотя те вроде как сами регулировали популяцию по мере набора массы.

История знала сотни примеров бесконтрольного демографического взрыва, и мысль о мутантах, заполонивших весь остров, оптимизма не внушала. Он озвучил тревогу вслух, но спригган лишь мягко возразил: — Мать-Природа всегда держит баланс. Вблизи рощи ее длань ощущается сильнее всего. Не забивай голову пустыми страхами.

Элайджа кивнул. Чутью Нертус он доверял безоговорочно, но въедливая натура исследователя брала свое: присматривать за пушистыми обжорами он всё равно продолжит. Поднявшись на ноги, он стряхнул травинки со штанов: — Покажешь, чем занимался, пока меня не было?

Сквозь каналы «Единства с природой» общую картину он и так видел, но прекрасно знал, как трепетно спригган относится к своим побегам. А похвастаться любимым делом любил каждый — будь ты смертный человек или древний древесный дух. Нертус ожидаемо оживился, устроив друиду обстоятельную экскурсию по заповедным уголкам: они проверили кофейные кусты, наливающиеся соком, оценили новые экзотические фрукты, привитые хранителем, и вышли к стволу Древа Предков.

— На ветвях созрели новые семена. Настоятельно советую не уносить их за пределы острова, пока твердо не решишь, где именно разобьешь новые побеги, — наставительно произнес Нертус. — Они будут неизмеримо сильнее того саженца, что ты оставил в парке Железного Берега, и пустят корни в разы быстрее. А когда эволюционируешь класс — их мощь удвоится.

— Плотность маны в воздухе заметно подскочила, — заметил парень, задрав голову. Семена висели на высоте тридцати футов, но взгляд различал каждую деталь: размером с добрый грецкий орех, алебастрово-белые, с ветвистой сеткой пульсирующих лазурных вен маны под скорлупой.

— Она продолжит расти следующие сорок дней, — подтвердил дух. — А затем стабилизируется на пиковом значении.

— Значит, сорокапятидневный таймер до открытия Первозданных Царств — не совпадение?

— Разумеется, нет, — отозвался спригган. — Планетарный фон будет насыщаться, а вместе с ним поднимутся показатели рощи. К тому же мои труды по гармонизации роста принесли плоды, всё сильнее обособляя наш дом от внешних пустошей. К моменту, когда Земля окончательно зафиксирует свой ранг, эфирный фон острова превзойдет среднепланетарный минимум минимум втрое. А если ты шагнешь на ступень Вознесения — отрыв станет колоссальным.

Всё сходилось: уровень друида напрямую питал потенциал его земель. Пока он идет вперед, пределов роста для рощи не существовало. Пусть шаг за шагом — спешить было некуда.

— Пора бы разобрать хабар, — предложил Элайджа, когда они вышли на ровную поляну у подножия Древа Предков. — На арене мне отсыпало щедрых системных наград, и большинство из них явно просится в дело.

— Только не здесь, — предостерегающе поднял корявую лапу дух. — Равновесие в сердце рощи хрупко. Я не хочу тревожить тонкие потоки мощным всплеском чужеродного эфира.

Они пересекли остров, уйдя на противоположное, дикое побережье. Парень сбросил человеческую кожу, перетек в юркого дракона мора и вихрем понесся по верхушкам вековых крон. Когда-то этот способ передвижения был его любимым, пока не открылся «Облик Небес», но сейчас бег на четырех лапах по родным ветвям подарил ни с чем не сравнимое упоение.

Это был не просто дом: незримые узы пели в меридианах, наполняя душу глубинным, первобытным чувством абсолютной принадлежности к этой земле.

Нертус не отставал, скользя сквозь толщу древесины и корневые узлы. Раньше друид и следа его не почуял бы, но после выбора Специализации «Единение» обновленное «Единство с природой» с легкостью выхватывало пространственные скачки духа. Парень даже поймал себя на праздной мысли: делает ли это спригган осознанно или перемещается на чистых инстинктах? Надо будет как-нибудь расспросить за чашкой чая.

Вскоре они выскочили на небольшую каменистую поляну. Едва Элайджа вернул человеческий облик, Нертус плавно выступил из ствола векового ясеня: — Ты развил эту форму, верно? От нее веет опасной силой.

— Ага. Остальные покажу чуть позже, — улыбнулся парень. — Мне еще надо обкатать совершенно новый облик, руки пока не дошли.

«Облик Мастера» настойчиво зудел на периферии сознания, но искушению он пока не поддавался. Отчасти из-за рутины, но главным образом — из желания растянуть предвкушение. Словно прячешь сладкое печенье на верхнюю полку, пока не перемоешь всю посуду: пользы от отсрочки никакой, но финальная награда становится в стократ слаще.

Впрочем, они пришли сюда за делом. Не теряя времени, Элайджа запустил руку в сумку из шкуры упыря и выволок на свет первый увесистый трофей — Ствол Ледяного Дуба, едва протиснувшийся сквозь зачарованную горловину рюкзака.

С глухим стуком опустив бревно на мох, он в красках расписал, как вырвал реликтовое дерево из лап небытия и укоренил в пещере на Ка’арате. Спригган, ясное дело, подобного варварства не оценил — выдирать побеги с корнем ради культивации в его глазах граничило с кощунством, — но признал: выбора у смертного не оставалось, иначе реликт просто сожрала бы Бездна.

— У меня там еще ворох ледяных трав припрятан. Тянут на малые природные сокровища, — добавил друид. — Пристроим их куда-нибудь?

— Разумеется, — деловито отозвался Нертус и тут же набросал план изолированной лощины, где морозные побеги смогут прижиться без вреда для тропических культур. — Температуру я регулировать не властен, но если высадим их зимой — они успеют схватиться за грунт до весенней оттепели. А пока побудут у меня на хранении.

Взмах сучковатой руки — и реликтовые растения растворились в воздухе без следа. — Эй, а это куда делось? — опешил Элайджа, тщетно пытаясь нащупать их ману.

— Мой народ способен консервировать флору внутри древесных каналов. Свежий навык, раскрывшийся с ростом рощи, — невозмутимо пояснил дух. — Хранить ростки — суть нашей природы, и Сила дает нам должный инструмент.

Допытываться подробностей парень не стал: то ли спригган не желал раскрывать секреты ремесла, то ли сам действовал по наитию, не вдаваясь в механику системного кода.

Идея персонального морозного оазиса с ледяным сокровищем в центре грела душу. В мыслях уже рисовалась картина, где разные уголки острова несли отпечаток различных стихийных первоэлементов. Практической пользы прямо сейчас это не сулило, но выглядело чертовски эффектно.

Следующим номером программы шел Осколок Природной Мощи. Элайджа и так знал, что держит в руках сокровище высшей пробы, но благоговейный трепет на деревянном лице Нертус окончательно расставил точки на свои места.

— Я думал пустить его на ядро для нового боевого посоха, — признался парень. — Правда, как это провернуть технически — ума не приложу…

— У меня есть задумка, — не отрывая взгляда от граненого кристалла, прошептал дух. — Мы можем привить его к свежему черенку Древа Предков. В процессе роста древесина впитает минерал без остатка, и готовый побег обретет свойства, недосягаемые для обычного дерева.

— И пустить такой черенок на посох — не кощунство?

— Срез ветви — допустим. Семенной росток я бы тронуть не позволил, — отчеканил хранитель.

Логика сприггана казалась запутанной, но спорить друид не стал: брать у рощи необходимое он не стеснялся, пока это не грозило гибелью корней. Чистая охота ради прокорма — закон дикой природы.

Вручив кристалл духу, он извлек Семя Пепельного Лотоса. Реакция последовала незамедлительно: — Что за подвиги ты совершил на той арене, раз заслужил подобные дары?! Пепельный Лотос — легендарное огненное сокровище! Ему требуется колоссальный приток проточной воды, иначе…

— А искусственная купель подойдет? — оживился Элайджа. — Я давно мечтал забабахать себе горячую ванну под открытым небом, но понятия не имел, чем греть воду. Лотос справится?

— Без малейших усилий. Обычный смертный сварился бы заживо в таком кипятке, но с твоим Телосложением проблем не возникнет.

Это была лучшая новость за день! Мечта о собственном горячем источнике терзала его с первого дня жизни на острове. Мысли закружились вихрем: а что, если Кармен подкинет пару слитков драконьего камня для облицовки чаши?.. Она и с чертежами наверняка подсобит!

— Ты выглядишь подозрительно воодушевленным, — прищурился Нертус.

— Да каждый мужик мечтает о личном джакузи, старик! — осклабился друид. — Забирай семечко, потом обсудим проект. Я дам знать, как соберу материалы.

— А я подыщу подходящую расселину, — степенно склонил ветви дух. — Подобный термальный источник пойдет на пользу общему стихийному круговороту.

— Вот и договорились, — потер руки парень.

Следом на свет явилась «Железная воля» — системная пилюля за взятие топа Турнира. Назначение пилюли духу было неведомо, ровно как и действие Малого зелья Тела вместе с Малым зельем Разума. Два флакона размером с палец — один с рубиновой, второй с сапфировой жидкостью — фонили такой плотной маной, что в их эффективности сомневаться не приходилось.

Наконец Элайджа озвучил главный вопрос: — Я до сих пор не забрал финальную системную награду за квест. Выбор между экипировкой, редким ресурсом и природным сокровищем. Склонялся к ресурсу, но глядя, как у тебя горят глаза на эти семена, начал сомневаться. Что скажешь?

— Природное сокровище, — не колеблясь ни доли секунды, отрезал Нертус.

— Аргументы?

— Их два, — дух вскинул корявую четырехпалую лапу, загнув один палец: — Во-первых, взращивание любого природного сокровища в ауре нашей рощи многократно умножит его изначальную силу. Оставь его в земле на пару месяцев — и оно напитается мощью, недосягаемой для исходного образца. — Он загнул второй палец: — Во-вторых, природные сокровища дают долгосрочный, многократный эффект, в то время как ресурс сгорает без следа. Выбирай сокровище.

Логика была железной. Ресурс давал мгновенный куш, но сокровище работало вдолгую. Пусть плодов придется подождать — терпением друид обделен не был.

Приняв совет, Элайджа мысленно подтвердил выбор в системном интерфейсе.

Прямо из воздуха перед ним соткался серебряный ларец, покрытый затейливой вязью рун и мерцающий концентрированным эфиром. Опустившись на колени, парень откинул крышку: внутри покоился стеклянный пузырек с прозрачной, ничем не примечательной жидкостью.

Вы выбрали Природное Сокровище в качестве награды за выполнение задания «Отсеченная судьба» и свершение системной кары над Илоа К’хнамом.

Награда: Кости Левиафана

Элайджа осторожно взял флакон, недоуменно вглядываясь в жидкость. Плотность маны зашкаливала, но сопоставить громкое имя артефакта с горстью прозрачной жижи не получалось.

Пока он не пригляделся сквозь фильтры «Единства с природой».

Вода буквально кишела микроскопической, невероятно плотной жизнью: крошечные точки пульсировали маной, напоминая споры древнего реликтового организма. И секундой позже в памяти всплыл земной аналог.

— Это же споры маэрля… — выдохнул он.

Каллифорнийские красные водоросли, формирующие твердые, обызвествленные кораллоподобные рифы на морском дне. Элайджа сталкивался с ними во время студенческой практики у берегов Шотландии и всегда восхищался их способностью возводить подводные известковые бастионы.

Учитывая их глубинную морскую природу, ломать голову над тем, куда именно их высадить, долго не пришлось.