Элайджа спрыгнул с балкона, прижимая к боку ростовое зеркало. Мягко приземлившись на траву рощи, он упивался обновленными характеристиками. Ему и раньше доводилось перешагивать за две сотни, но одно дело — брать эту планку под баффами, экипировкой и в звериных формах, и совсем другое — обладать такой силой в базовом человеческом теле. Он ощущал себя легче, несокрушимее и собраннее — настолько, что поначалу даже слегка терялся баланс. К счастью, параметры легли гармонично, и тело быстро приноровилось к новым мощностям.

Вскоре он уже неспешно шагал сквозь лесную чащу, опоясывавшую святилище. Место казалось сущим раем: сосны вымахали едва ли не вдвое выше привычных собратьев, а подлесок буйствовал сочностью, о которой в старом мире нельзя было и мечтать.

И это глубокой осенью, когда природа клонилась ко сну. Летом остров и вовсе превратится в волшебную сказку.

Зверье ничуть не уступало флоре: одни обитатели — вроде расплодившихся зайцев — заметно прибавили в габаритах, другие же внешне почти не изменились. Но сквозь чутье «Души Дикой Природы» Элайджа отчетливо видел, насколько плотно каждая живая тварь налилась первозданной маной и жизненной силой.

Странно сознавать, что столкнись он в первый год выживания со здешней белкой — грызун порвал бы его на части без особых усилий. Такова была реальность благословленного домена.

Разумеется, в большом мире хватало свирепых чудовищ и аномальных зон с густым эфирным фоном — в странствиях он не раз на них натыкался. Но ни одно место не могло даже близко потягаться с его островом. К худу ли, к добру — запредельная концентрация маны перекроила всю экосистему вокруг рощи, начисто стерев черты былой земной тайги.

Но сильнее всего поражало ощущение абсолютной гармонии, укутавшее святилище невидимым куполом. Хищники привычно охотились на травоядных, те с аппетитом выкашивали побеги, а деревья вели неспешную, растянутую на десятилетия войну за каждый солнечный луч. Но всё сущее оставалось частью единого живого механизма, спаянного неразрывным чувством принадлежности.

Безупречная, замкнутая экосистема — и ее плоды превосходили любые сухие эпитеты.

Именно поэтому Элайджа не спешил переходить на бег. Разумеется, на материке его ждала добрая сотня неотложных дел, грозивших разорвать на части. Но парень понимал: передышка на острове подходит к концу. Главные вехи пройдены, и час отправления в дальний путь неумолимо приближался. На сколько затянется странствие — бог весть, но легкой прогулки ждать не приходилось. Следовало впитать покой родного дома, пока есть такая возможность.

Босой, с массивным зеркалом под мышкой, он выглядел со стороны презабавно. Лесные звери провожали его взглядами с неподдельным любопытством, но врассыпную не бросались: признавали хозяина и спокойно возвращались к своим заботам. Редкая для человека привилегия — быть принятым дикой природой на равных, — и Элайджа ценил этот дар превыше всего.

Наконец он выбрался на лесную поляну, где в былые времена отрабатывал стойки в форме стража. Тогда колоссальный перекос в Силу при скромной Ловкости доставлял массу неудобств: тело слушалось со скрипом, особенно при резких метаморфозах из одного облика в другой. Постепенно он сгладил эти шероховатости, но осадок остался.

Даже сейчас требовалось время на калибровку движений после каждого крупного скачка в рангах. На Турнире Первенства регулярные боевые вылазки в глушь здорово выручали, но с тех пор он давненько не гонял звериные тела на пределе возможностей. Пустить дело на самотек означало нахвататься дурных боевых привычек: плыть по течению легко, но именно так бойцы и теряют хватку. Ради раскрытия максимума требовалось выбивать себя из зоны комфорта регулярными, изнурительными тренировками.

И эта поляна подходила идеально.

В свое время он натаскал сюда тяжеленных базальтовых валунов, а длины прогалины хватало, чтобы разогнаться в спринте на полную катушку. Впрочем, друид понимал: скоро и этот полигон станет ему тесен — если уже не стал, учитывая взрывной рост мощи.

Тем не менее площадка давала отличную точку отсчета — планку, зафиксированную еще до Турнира Первенства. Отличный способ наглядно оценить пройденную дистанцию.

Прислонив зеркало к стволу клена на краю поляны, Элайджа перетек в «Облик Мастера» и вгляделся в отражение. В общих чертах амфибия осталась прежней, но по лоснящейся коже теперь пробегали тонкие радужные переливы. При каждом движении по лапам прокатывались едва заметные волны призрачного пламени.

«Облик Шипа» преобразился похожим образом, только вместо огненных волн побеги и шипы на предплечьях сплелись в еще более толстые канаты. А главное — мысленный контроль над ними стал абсолютно естественным, будто над родными пальцами. Не революция, но качественный шаг вперед.

Обернувшись «Обликом Яда», он не обнаружил резких изменений в габаритах или анатомии морового дракона, но чешуя заметно потемнела, а тени вокруг силуэта неестественно сгустились, поглощая свет.

Эффект не бросался в глаза сразу, но друид уловил его мгновенно.

«Облик Небес» тоже сохранил привычную стать, разве что перламутровые грани чешуи засияли глубоким металлическим лоском. Что за этим стояло — оставалось загадкой, но в общую картину улучшений укладывалось идеально.

Вернув человеческий облик, он наложил на себя «Дикое насыщение», затем «Ауру обновления» и вновь перетек в «Облик Мастера». Дождавшись стабилизации метаморфозы, парень развернул статус:

Имя: Элайджа Харт

Уровень: 136

Архетип: Друид

Класс: Повелитель Первозданного

Специализация: Единение

Мировоззрение: Отсутствует

Сила: 378 (220)

Ловкость: 364 (206)

Телосложение: 387 (229)

Эфир: 292 (232)

Регенерация: 324 (234)

Сродство: Природа

Ступень культивации: Эксперт

Культивация:

• Тело: Железо

• Ядро: Дракин

• Разум: Нефрит

• Душа: Ученик

Под полным обвесом баффов цифры выглядели пугающе. «Облик Шипа» взвинтил бы Силу и Телосложение на еще более безумную высоту, но «Облик Мастера» давал идеальный баланс по всем фронтам. Не теряя времени, Элайджа рванул вперед, пускаясь во все тяжкие на тренировочной площадке.

Результаты ошеломили: многотонные глыбы, заставлявшие прежде кряхтеть от натуги даже тяжелого древесного колосса, теперь взлетали в воздух с пугающей легкостью. Но дело было не только в грубой силе: скорость реакции, точность шага и общая координация вышли на недосягаемый уровень. Сказывались не просто голые статы и даже не культивация ядра: сам статус Вознесенного накинул невидимый множитель качества на все действия — процентов на пятнадцать-двадцать сверх сухих цифр.

Иными словами, прорыв за черту смертных значил куда больше, чем банальная прибавка к очкам характеристик за уровень. Распахнулись двери к принципиально иным чарам, а само существо вышло на новую ступень бытия. Страшно представить, на какой недосягаемой высоте парили высокоуровневые вознесенные, полубоги и древние сущности: прямо сейчас он чувствовал себя супергероем из комиксов, но на их фоне оставался не более чем несмышленым карапузом.

И всё же пьянящее чувство безграничной силы манило почище любого наркотика. Забыв о времени, Элайджа менял обличья на лету, лавируя между стволами, швыряя валуны и испытывая на прочность собственное тело. Конкретной цели у тренировки не было — положа руку на сердце, он просто с упоением резвился, наслаждаясь новыми возможностями.

Наигравшись вволю, парень вернулся к главному блюду — обновленным заклинаниям.

Приняв человеческий облик в центре поляны, он глубоко перевел дыхание и сотворил «Благословение Рощи». На первый взгляд туча пролилась точно так же, как старый добрый «Целительный дождь», но сквозь призму «Души Дикой Природы» стало ясно: мощь потока возросла как минимум в полтора раза.

Но сюрпризы только начинались.

Секундой позже прямо у его босых ног из дерна проклюнулся росток. На вид — обыкновенный подсолнух, но за пару мгновений цветок раздулся до размеров баскетбольного мяча, а еще через мгновение раскинул лепестки на добрых четыре фута в поперечнике. Замерев в росте, бутон испустил мощную волну маны, накрыв поляну в радиусе тридцати футов плотным изумрудным куполом. Часть энергии оплела тело Элайджи, и взглянув на предплечье, он обнаружил тонкий полупрозрачный зеленый барьер.

Щит напоминал защитные поля Сэди и Ламара, пусть и уступал им по плотности. Ради эксперимента друид с размаху приложился рукой о гранитную глыбу: камень треснул, а зеленый покров с сухим звоном осыпался осколками. Но к изумлению парня, ровно через пятнадцать секунд барьер соткался заново. Повторный тест показал: щит непрерывно восстанавливался, с каждым пробитием накидывая к перезарядке еще по пятнадцать секунд. Бесконечно держать удар в мясорубке он не позволит, но как страховка от внезапного ваншота — ценнейший инструмент. Особенно с учетом того, что барьер накрывал не только его, но и каждого союзника в радиусе действия цветка.

Окрыленный успехом, Элайджа перешел ко второй новинке — «Замыслу Природы». Развеяв тучу, он опустился на колени, прикрыл веки и направил ману в новое плетение.

И тут же скривился от разочарования: по ощущениям чары ничем не отличались от базовых «Даров природы». Чуть плотнее поток маны, но никакой обещанной магии селекции не чувствовалось.

Он сделал глубокий вдох и вгляделся глубже.

Вот оно. В структуре заклинания дремал скрытый пласт, требовавший тонкой ментальной фокусировки. Друид надавил волей — и в ту же секунду сознание затопило море образов. Без закалки «Души Дикой Природы» мозг вскипел бы на месте, но парень удержал шквал: он ощущал каждую травинку под коленями вплоть до мельчайших прожилок. Зацепившись вниманием за один конкретный стебелек, он нащупал рычаги управления, не поддающиеся словесному описанию.

Объяснить законы этой механики он бы не смог, но пальцы сами вели нити эволюции: при желании стебель можно было напитать огненным сродством, холодом или ветром. Чутье подсказало направить вектор в стихию земли.

Сосредоточившись, он пустил эфир из ядра сквозь меридианы прямо в травинку. Поток струился не спеша, но уверенно. Почти час ушел на тонкую настройку, прежде чем резерв маны просел до половины. Оборвав подачу, друид распахнул глаза.

Вот он — скромный росток среди обычной травы. Напитанный стихией земли, побег приобрел отчетливый металлический блеск. Коснувшись пальцами, Элайджа ощутил под кожей холодную жесть алюминиевой банки.

Потрясающее зрелище.

Впрочем, эйфорию тут же сменила тревога: взглянув на сотворенное чудо сквозь «Душу Дикой Природы», друид осознал, что металлическая былинка кричаще чужда окружающему лугу. Оставь он ее в земле — и неестественный побег начнет отравлять хрупкий баланс почвы вокруг.

Без лишних колебаний парень сорвал травинку, скатал ее в плотный шарик и сунул в карман штанов.

Внезапно пришло запоздалое понимание, почему Нертус зверел каждый раз, когда Элайджа начинал экспериментировать в роще: остров держался на ювелирном равновесии сил, и малейшая небрежность — а в его исполнении это были слоновьи шаги — грозила пустить под откос весь многолетний труд.

С новым заклинанием следовало держать ухо востро.