Следующие несколько часов Элайджа посвятил разведке окрестностей Горы Дракона и Тигра. Остров Гонконг действительно колоссально раздался вширь, вдобавок соединившись с материком перешейком шириной в полмили, явно выдернутым из совершенно другого прибрежного мегаполиса. До Перелома остров занимал около тридцати квадратных миль — примерно столько же, сколько владения друида. Теперь же его площадь как минимум удвоилась, заполнившись фрагментами чужих городских кварталов. Не раз и не два ему попадались здания, буквально вросшие друг в друга, порождая архитектурный сюрреализм, от которого рябило в глазах.

Впрочем, хватало и узнаваемых ориентиров. Среди них выделялась бухта Виктория, до краев забитая дрейфующими паромами и перевернутыми судами. Мелкие катера стихия давно разбила в щепки, но ржавые остовы пары исполинских сухогрузов живо напомнили пустынные кладбища кораблей под Сиэтлом.

По пути то и дело попадались рыскающие стаи нежити. Парень методично огибал их, но в голове невольно крутился вопрос: как он покажет себя против таких многотысячных орд в открытом бою? Превосходство в ранге и культивации гарантировало победу, но сама масса гниющей плоти внушала неподдельный трепет.

Наконец пешая прогулка наскучила, и друид решил подняться в воздух. Воздушные угрозы никто не отменял, но он резонно рассудил: на крыльях оторваться от преследования не составит труда.

Приняв «Облик Небес», он взмыл ввысь, закладывая виражи вокруг больших небоскребов. С высоты птичьего полета истинный масштаб бедствия предстал во всей красе: по улицам бродили не десятки тысяч, а миллионы ходячих мертвецов. Подавляющее большинство многомиллионного мегаполиса пополнило ряды нежити.

Ожидаемо, но оптимизма не внушало.

Сверху открылись и новые поселения некромантов: их оказалось куда больше, чем подозревал Небесный Бастион. Вскоре со счета сбился десятый анклав — каждый достаточно вместительный, чтобы приютить не менее тысячи душ, а при плотном расселении и того больше.

Но главное — плотность эфира в регионе неумолимо нарастала с каждым часом. Прирост шел плавно, и до заоблачных показателей священной рощи фону было далеко, однако концентрация поражала. В воздухе отчетливо звенело сродство со Смертью, пропитавшее всё сущее. Даже чахлая растительность на карнизах несла в себе эту заразу, питаясь трупным эфиром наравне с живой силой.

В этом кропотливом симбиозе таился глубокий урок, но для его постижения требовались долгие недели медитаций.

Активировав «Душу Дикой Природы», Элайджа настроил восприятие на энергетические потоки: мана циркулировала по улицам широкими реками, сходясь плотными узлами в четырех ключевых точках.

Первым узлом ожидаемо была Гора Дракона и Тигра с порогом Первородного Царства. Второй узел пульсировал на островке посреди бухты Виктория. Третий тянулся вдоль северного побережья острова, а четвертый затаился на островке у юго-западной оконечности суши.

Разглядеть детали он не успел: от верхушки ближайшего небоскреба внезапно отделилось несколько крылатых силуэтов. Друид попытался уйти в вираж, но секундой позже твари уже заметили его.

Над мертвым городом прокатился леденящий душу визг — и к ужасу парня с верхних ярусов высоток сорвались тысячи крылатых бестий. Не успел он опомниться, как небо потемнело от десятков тысяч летающих чудовищ, устремившихся наперерез.

Элайджа камнем рухнул вниз, едва разминувшись с когтями гибрида летучей мыши, зомби и костяного скелета. Человекоподобная тварь несла на спине кожистые перепончатые крылья, а ее плоть прикрывал естественный костяной панцирь, словно скелет вывернуло наружу.

Жуткое зрелище — особенно когда небо кишит ими до горизонта.

Для воздушного боя «Облик Небес» не предназначался: разорвать пару глоток когтями он мог, но в плотной свалке нежные крылья змея изорвали бы в клочья в секунду. Поэтому он продолжал пикировать, набирая чудовищное ускорение. В десятке футов от асфальта дракон распахнул крылья, погасил вертикальную инерцию и перевел полет в бреющий горизонт, протискиваясь между двумя опрокинутыми автобусами.

За спиной грохнуло: мышеподобные бестии уступали змею в маневренности. Трое преследователей со всего маха впечатались в мостовую. Хруст переломанных костей показал, что запредельной прочностью они не отличались, однако миг спустя трупы окутало черное марево некротической маны, и твари снова зашевелились, стремительно регенерируя.

Летать со сломанными крыльями они уже не могли, а на лапах ковыляли неуклюже, опасности для беглеца не представляя.

Куда больше тревожили пикирующие бомбардировщики сверху: тысячи монстров камнем падали с высоты, прижав крылья к бокам. Врубив «Дикую мощь», Элайджа отчаянно замахал крыльями, выжимая предельную скорость.

Бесполезно: стая шла на упреждение, перекрывая траекторию. Оторваться по прямой шансов не оставалось, и он стал лихорадочно искать укрытие.

Резкий крен вокруг угла — первый пикировщик с грохотом размазывается о карниз. Торможение плоскостями — мимо клюва второго. Штопор от третьего. Но лавина не иссякала: твари врезались в мостовую с мощью тяжелой артиллерии, вздымая тучи бетонной крошки и асфальта.

В клубах пыли впереди забрезжило спасение: приземистый прямоугольный павильон из красного кирпича футов двадцати в высоту. В центре зиял спуск по широкой лестнице, а рядом с незнакомыми иероглифами виднелась английская надпись станции метро.

Сложив крылья, дракон пулей влетел в вестибюль, на лету запуская метаморфозу в «Облик Яда». К подножию лестницы скатился уже морозный дракон.

Вот только подземка оказалась отнюдь не пуста.

Сосчитать набившихся в терминал мертвецов не представлялось возможным: тысячи тел стояли плотно, словно сельди в бочке. Внезапный визит всколыхнул орду, хотя реакция у зомби оставалась заторможенной. Прыгнув на сводчатый потолок, ящер рванул по перекрытиям вглубь тоннеля.

В спину ударил залп: костяные дротики забарабанили по бетону, а следом плеснули сгустки едкой кислоты. Пары капель хватило, чтобы спину обожгло дикой болью. Зашипев от ярости, дракон лишь прибавил ходу: заминка стоила бы жизни.

Сверху в павильон с грохотом вломились первые летуны. В узком пространстве маневрировать они не умели, с размаху круша железобетонные перекрытия, словно хрупкий песок. Миг — и лестничный пролет с грохотом обрушился, наглухо запечатав выход.

Орда в тоннеле взбесилась. Рукопашники с ревом ринулись следом, а стрелки продолжали поливать своды гадостью. К счастью, Ловкости для прицельной стрельбы нежити не хватало, и большая часть зарядов уходила в молоко. И все же рисковать шкурой в ближнем бою не хотелось: сдерживать такую массу можно было разве что в «Облике Шипа», в остальных телах его просто разорвали бы на куски.

Дракон мчался над рельсами добрую четверть мили, не имея ни секунды, чтобы уйти в «Покров Незримого».

Главное — не поддаваться панике: тоннель не мог быть бесконечным. Миля шла за милей. Попадавшиеся служебные выходы были завалены, а единственный уцелевший проем забивала такая плотная пробка из гниющих тел, что соваться туда было чистым самоубийством.

Оставалось бежать вперед.

Наконец напор начал спадать: поначалу едва заметно, но через пару миль ряды преследователей окончательно поредели.

Спустя еще десять минут тоннель уперся в тупик конечной станции. Хвост погони остался далеко позади, лишь редкие кучки бродячих трупов топтались у путей.

Куда хуже было другое: единственный лестничный марш на поверхность перекрывала туша невиданных доселе масштабов. Большая тварь достигала десяти футов в холке, бугрясь горами гниющего мяса. Из зияющих язв на торсе фонтанами хлестал зеленоватый вязкий гной: камень под ногами гиганта дымился и шипел, подтверждая едкую природу жижи.

Выход был перекрыт.

Выбор прост: либо прорубить себе дорогу сквозь этого монстра за считанные секунды, либо оказаться зажатым между ним и накатывающей сзади ордой.

Спрыгнув на перрон, Элайджа сменил тело. Рвать такую ядовитую падаль когтями или зубами было верхом глупости: пришла пора испытать в деле свежую силу. Стоило завершить переход в «Облик Мастера», как из полутьмы выскочила тройка рядовых мертвецов.

Взмах посоха — кости голеней первого разлетаются в труху. Разворот на пятке — «Дикий Шпиль» сносит грудную клетку второго, выбивая внутренности фонтаном. Прыжок под свод станции — и на обратном падении сапог впечатывает череп третьего глубоко в плечи. Секунда — трое мертвы. Добив покалеченного ударом навершия, друид встал лицом к гиганту.

Картина выглядела почти комично: чудовище превосходило его ростом втрое, а весом в десятки раз. Но страха не было ни на гран.

Тяжелый шаг мутанта отозвался локальным землетрясением. Второй шаг — перешел на рысь. Третий — сорвался в бешеный спринт, сокращая дистанцию в мгновение ока.

Замах когтистой лапы казался растянутым в замедленной съемке. В сбалансированном «Облике Мастера» друид легко нырнул под удар, но в этот миг грудина твари лопнула, брызнув веером кислоты. Закрутившись волчком, парень ушел от ядовитого душа и перекатом разорвал дистанцию.

Монстр взревел, разворачиваясь на дымящемся асфальте. В груди Элайджи тем временем забилось и занялось долгожданное «Пламенное Сердце». Выпад посохом пришелся по колену великана, но вязкая тухлая плоть поглотила кинетическую энергию без видимого вреда.

Дробить эту гору мяса врукопашную было бесполезно — требовался сокрушительный стихийный калибр. И с каждой уклоненной атакой внутренний очаг разгорался всё ярче.

Он сдерживал пламя, аккумулируя чудовищное давление.

Тварь молотила вслепую: чудовищная Сила обеспечивала рывки, но выросшая Ловкость друида позволяла танцевать вокруг колосса играючи. Каждый промах врага подливал масла в огонь.

Но времени не оставалось: «Душа Дикой Природы» засекла передовые отряды накатывающей орды.

«Пламенное Сердце» набрало едва ли половину заряда, но медлить было нельзя. Уйдя от очередного сокрушительного замаха, Элайджа распахнул пасть и выдохнул:

Испепеление.

Столб ревущего яростного пламени ударил в тушу чудовища, словно промышленный автоген, разрезая исполина пополам. Не давая половинкам упасть, друид расширил конус огня, утопив обрубки в бушующем вихре стихии.

Секунда — и мясо обратилось в пепел. Вторая — и на месте мутанта не осталось даже следа.

Эффект ошеломил даже создателя: он знал, что заклинание смертоносно, но не ожидал, что на половинной мощности оно сотрет гиганта в пыль за пару ударов сердца.

Впрочем, любоваться пепелищем было некогда: цокот сотен когтей за спиной возвестил о приближении орды. Перемахнув через перила, Элайджа взлетел по ступеням, оставляя проклятую подземку позади.