Шагнув сквозь арку врат, Элайджа обнаружил лишь пустую улицу. На миг накатило замешательство, но тут из пустоты раздался знакомый голос Дата:

— Здорово, бро. Торчать на открытом пятачке надоело, так что мы перебрались через дорогу.

— С каких это пор ты можешь трепаться, не сбивая невидимость?

— Новая эволюция навыка, — отозвался Охотник на Ведьм. — Давай за мной.

Сфокусировав восприятие через «Душу Дикой Природы», друид наконец нащупал едва уловимый отклик. Колебание эфира было настолько тонким, что не знай он о присутствии друга заранее — прошел бы мимо не заметив. Задействовав свободную грань «Нефритового Разума», Элайджа взял след и зашагал к двухэтажному зданию напротив.

Судя по вывеске, до катастрофы здесь шумел ресторан, рассчитанный на паломников и туристов. Интерьер копировал храмовую стилистику, но если сама святыня дышала благородной древностью, то забегаловка выглядела дешевой бутафорской ловушкой для зевак. Впрочем, при жизни она именно этим и являлась.

Внутри друида уже дожидался остальной отряд. Линь Тао и Чжан Юэ коротали время за партией в маджонг, Гидеон невозмутимо листал потрепанную книгу, а Сэди методично полировала клинок шелковой ветошью. Насколько Элайджа помнил, практической нужды в этом не было — полуторник обладал высоким рангом зачарования, — но он слишком хорошо знал девушку: возня с оружием была ее привычным нервным тиком, ритуалом, помогавшим глушить внутреннюю тревогу.

— Хорошие новости, — бросил он с порога, поймав на себе выжидающие взгляды. — «Благословение Войны» у меня в кармане.

Он вкратце обрисовал механику испытания, благоразумно опустив козыри: Дат с Сэди знали пределы его сил, и им он доверял безоговорочно, а вот перед остальными выворачивать душу наизнанку не собирался. Быть может, со временем новички заслужат доверие, но пока следовало держать дистанцию.

Особенно с Гидеоном, в чьем взгляде то и дело мелькала гремучая смесь амбиций, затаенной желчи и неприкрытой спеси — по крайней мере, в те редкие моменты, когда офицер думал, что за ним никто не наблюдает. Стоило встретиться с ним глазами, как капитан мгновенно натягивал маску безупречного союзника.

Закончив с отчетом, Элайджа перешел к делу:

— Выдвигаемся ко второму? Там, боюсь, придется куда жарче — хотя бы из-за рельефа.

Храм Тин Хау приютился на крошечном островке прямо посреди бухты Виктория. В этих самых водах рыскал чудовищный гниющий спрут, и друид сильно сомневался, что мертвый головоногий был самым страшным кошмаром залива. Но координаты были подтверждены разведкой, так что выбора не оставалось.

— А где Нико? — огляделся Элайджа.

— Медитирует на заднем дворе, — буркнул Дат.

Окинув дом «Душой Дикой Природы», парень мгновенно засек лекаря: тот сидел в позе лотоса у подножия фальшивого позолоченного льва, тщетно пытаясь обуздать завихрения эфира вокруг каналов. Культивация явно буксовала. Судить парня друид не брался, лишь в очередной раз напомнив себе: остальные бойцы тоже рвут жилы ради прогресса. Стоит дать слабину — и тебя нагонят или втопчут в пыль.

А отставать он не имел права: не из мелочного тщеславия, а ради священного острова. Чтобы защитить цветущий оазис от жадных рук, требовалось оставаться на самой вершине пищевой цепочки этого мира.

— Я выдерну его, — поднялась Сэди. — Прохлаждаться некогда. Первородное Царство пробудилось больше суток назад, и каждый час промедления лишь укрепляет позиции тварей внутри.

Элайджа мысленно согласился с подругой: пробиться на Гору Дракона и Тигра было задачей со звездочкой еще до снятия системного замка, а теперь предгорья наверняка превратились в пылающий ад. Пока отряд собирал пожитки, друид заглянул во внутренний интерфейс, с удовлетворением отметив свежий, сто тридцать седьмой уровень:

• Имя: Элайджа Харт

• Уровень: 137

• Архетип: Друид

• Класс: Владыка Первозданного

• Специализация: Единение

• Мировоззрение: —

• Сила: 374 (227)

• Ловкость: 372 (213)

• Телосложение: 367 (236)

• Эфир: 251 (238)

• Регенерация: 294 (241)

• Сродство: Природа

Ступень культивации: Эксперт

• Тело: Железо

• Ядро: Дракин

• Разум: Нефрит

• Душа: Ученик

Характеристики совершили ожидаемый рывок, хотя в человеческой оболочке цифры смотрелись скромнее, чем в звериных боевых ипостасях. Радовало другое: темп прокачки не просел. На апгрейд ушло больше трех сотен рядовых мобов и один элитный Вознесенный мастер — вполне вменяемый ценник по меркам финальных кругов Турнира Первенства.

К тому же оставалось загадкой, сколько опыта капало за мирные труды: возведение дольменов, уход за всходами и ботанические опыты стабильно двигали планку прогресса. Большинство друидов Мультивселенной качались исключительно на этом, так что его недавний месяц затворничества явно внес весомую лепту в копилку ранга.

Пока он изучал вкладки меню, Сэди вернулась вместе с братом. Выглядел Нико чернее тучи: прерванная медитация явно встала ему поперек горла, а на друида он зыркнул с неприкрытым бешенством — будто тот намеренно тянул резину. Словно у Элайджи был выбор! Парень закрыл испытание с рекордной скоростью, и сунься в святилище кто-то другой — за вычетом Сэди и, возможно, Дата, — храм стал бы для смельчака братской могилой.

Спустив спесь лекаря на тормозах, Элайджа повел группу вперед. Путь лежал к восточной оконечности острова, а значит, отряду предстояло прочесать всю сушу по продольной оси. С воздуха и по картам Сэди массив вымахал почти до пятидесяти миль в длину и двадцати пяти в ширину. Марш-бросок предстоял долгий.

К счастью, магистрали по большей части оставались проходимыми, но две проблемы стабильно резали темп. Первая — завалы: рухнувшие коробки высоток и большие баррикады из раскуроченных легковушек заставляли постоянно закладывать крюки вглубь острова, уводя дальше от намеченного берега.

Зато по пути открывались виды, ускользнувшие от взора во время первой разведки. Когда-то Гонконг гремел роскошью, и сквозь грязь и тлен пятилетнего запустения этот лоск проступал до сих пор: на брошенных проспектах ржавели десятки спорткаров стоимостью в целое состояние, а разбитые витрины элитных бутиков ломились от брендового шмота, до которого никому не было дела.

Впрочем, когда реальность перекроила магия, а по улицам маршируют легионы гниющих мертвецов, фасоны от кутюр мало кого вдохновляют. Сам Элайджа к побрякушкам был равнодушен всегда: качество вещей он ценил, но статусная показуха вызывала лишь усмешку.

Его бывшая на Гавайях придерживалась иных взглядов — что и стало одной из трещин в их отношениях. Это, да еще страшный онкологический диагноз, от которого он отгородился глухой стеной одиночества. Совпади их взгляды тогда — возможно, они с Ниной выдержали бы бурю.

Впрочем, какая разница? Прошлое истлело: Нина и все, кого он знал на островах, скорее всего, давно кормили червей. А уцелей они чудом — шансов встретиться не оставалось: планета раздулась в разы, превратив океаны в непреодолимую бездну. Ворошить былые раны не имело смысла.

Куда насущнее стояла вторая беда перехода — нежить. Друид знал о масштабах заражения, но всё равно опешил, когда тропа уперлась в полумильный проспект, забитый мертвецами плечом к плечу. Твари застыли в жутком анабиозе: малейший неосторожный звук — и живая лавина сорвется с цепи с яростью стаи голодных пираний.

Здесь во всей красе раскрылся Чжан Юэ: парень оказался не просто ходячим генератором маскировочного купола, но и великолепным проводником благодаря архетипу Следопыта. Элайджа проникся к нему искренним уважением: мирные и вспомогательные ветки вроде Ученых, Бардов или Администраторов часто списывали со счетов в постапокалипсисе, но в умелых руках они давали колоссальное преимущество.

К сумеркам отряд забился на второй этаж полуразрушенного небоскреба. Чжан Юэ снова развернул защитный маскировочный контур, но друид бдительности не терял. Спустя пару часов после полуночи парень перебрался к зияющему пролому панорамного витража, свесив ноги над спящими руинами.

В темноте теплилась жизнь: не только бродячие мертвецы, но и изолированные человеческие общины.

— Мы пытались наладить с ними контакт, знаешь ли, — тихо произнесла подошедшая Сэди, опускаясь рядом на бетонную плиту. Латы она снимать не стала, лишь положила тяжелый меч под правую руку.

— И чем всё кончилось?

— Они принялись силой обращать наших людей в свою веру, — вздохнула девушка. — Большинство из них свято верят, что за пределами Гонконга ничего не осталось. Думают, весь мир утонул в некрозе. Мы, признаться, поначалу считали так же. Взрослых уже не спасти, но в анклавах полно детей: у них попросту нет выбора, кроме как повторять путь родителей.

— И они штурмовали Бастион?

Она поморщилась:

— Терпеть не могу это пафосное название… Дедова придумка. Перекрестил цитадель, едва мы с братом взяли высшие ядра. Хотел сыграть на образе сияющих ангелов.

— «Образ ангелов»… Забавно звучит.

Сэди слабо усмехнулась, но развивать шутку не стала:

— Но да: они нападали на нас не раз и не два. Среди них полно фанатиков, уверенных, будто мы хотим лишить их системной силы.

— А разве вы не этого добиваетесь?

Она неопределенно повела плечом:

— В какой-то степени. Но это ради их же блага: дай им волю — и планета окончательно захлебнется во тьме вечной смерти. Я этого не допущу.

Элайджа промолчал, глядя на темные силуэты небоскребов. За спиной посапывали спутники, хотя друид кожей чуял: Гидеон с Датом спали вполглаза, чутко держа руку на рукоятях клинков. Вполне разумно в таких декорациях.

Слова Сэди зацепили за живое: природный инстинкт требовал каленым железом выжигать некромантию, но имело ли право его естество судить чужой выбор? Смерть оставалась законной сестрой жизни — обе стихии сплетались в великом цикле мироздания. Зомби были уродливым искажением баланса, но рядовые маги смерти на грязных улицах анклавов выглядели обычными людьми, пытавшимися выжить любой ценой.

Сэди перешагнула бы через них не дрогнув. Но друид видел в этой бойне слишком много серых полутонов.

Впрочем, решать эти философские дилеммы было не его заботой: он пришел сюда наемным клинком ради друзей. Первородное Царство следовало запечатать при любом раскладе — вырвавшись наружу, бездна сожрет и фанатиков-некромантов, и защитников Бастиона без разбора.

С первыми лучами солнца отряд снова тронулся в путь. Пару раз на мостовых попадались свежие трупы некромантов — по словам Дата, павших в ночных стычках, — но задерживаться никто не стал.

Ближе к полудню подлесок расступился, выводя группу к старому бревенчатому причалу. В миле от берега посреди свинцовых волн залива чернел скалистый остров.

Элайджа окинул взглядом серую гладь воды и нахмурился:

— И как, черт возьми, мы туда переправимся?