Сэди едва не потеряла равновесие, когда в грудь ударила стена плотного, почти осязаемого эфира. Судорожно вдохнув, она инстинктивно ухватилась за то, что приняла за шершавый ствол дерева.

В следующую секунду ствол заговорил: — Добро пожаловать в рощу. Пожалуйста, сделайте шаг в сторону, чтобы не загораживать портальную арку.

Девушка отпрянула назад, рука метнулась к рукояти за спиной. От доспехов после рейда в Первородное Царство остались лишь воспоминания, но даже иззубренный, покрытый сетью трещин вдоль дола клинок оставался смертоносным оружием. Прежде чем она успела обнажить сталь, сквозь цветущие лианы портала шагнул Элайджа и тут же встал между ней и ожившим древесным исполином.

Только тогда в голове щелкнуло.

— Нертус, — выдохнула она, вспомнив рассказы друида о сприггане во время Турнира Первенства. — Ты куда больше, чем я себе представляла.

— Растущий организм, — усмехнулся Элайджа, расслабленно потрепав древесного духа по массивному плечу. Затем запрокинул голову, смерив великана взглядом: — Хотя ты и впрямь вымахал. Скоро на этом островке для тебя места не останется.

— Я почти достиг размеров взрослой особи, — размеренно отозвался Нертус. — По крайней мере, до Вознесения. После него рост возобновится.

— Ну, хоть какая-то отрада, — хмыкнул друид.

В существе уже было под восемь футов росту, так что мысль о его повторном скачке в размерах после прорыва ранга слегка пугала. Не давая Сэди погрузиться в расчеты, парень поспешил представить их друг другу: — Это Сэди. Кажется, я упоминал о ней разок-другой. А это Нертус. Он мне как брат.

— Судя по твоим же байкам, он скорее твой нянька и надзиратель, — заметила воительница.

— Абсолютно верное замечание, — невозмутимо подтвердил спригган. — Удержать его под контролем — задача непосильная. Словно неразумное дитя.

— Ребят, я вообще-то здесь стою!

Сэди скользнула взглядом по смущенному друиду, неловко потиравшему затылок, и не сдержала тихого смешка. Впервые за долгое время на ее губах расцвела искренняя улыбка. С тех самых пор, как…

Улыбка мгновенно увяла: память вновь услужливо подкинула образ мертвого Дата. Скорбь подкрадывалась из засады, нанося удар под дых в самые неподходящие секунды. Как же отчаянно хотелось выкроить хотя бы пару безмятежных минут без этого ноющего напоминания о потере лучшего друга! Но стоило этой мысли промелькнуть, как ее тут же захлестнула вина.

Дат заслужил эту боль.

Он выстрадал каждую каплю ее горя.

Гнать эту скорбь прочь было верхом черствого эгоизма, а уподобляться брату или деду она не станет ни за что на свете. Никогда.

— Что стряслось? — встревоженно спросил Элайджа, заметив, как помрачнело ее лицо.

Сэди тяжело вздохнула: — Всё в порядке.

Она выдавила очередную улыбку, прекрасно понимая, что парень видит фальшь насквозь. Быть может, если притворяться достаточно долго, маска однажды прирастет к лицу? Чтобы не утонуть в липкой трясине вины, воительница отвела взгляд и огляделась по сторонам.

И у нее перехватило дыхание.

Перед глазами раскинулся первозданный рай — оживший Эдем, не поддающийся простым описаниям. Растительность вокруг полыхала такими сочными, кричащими красками, будто кто-то выкрутил ползунок насыщенности мира на абсолютный максимум. Из всей этой буйной поросли она смогла опознать лишь жалкую горсть трав.

О многом говорило уже то, что восьмифутовый древесный исполин не входил даже в первую десятку чудес этого места.

Пока разум пытался переварить увиденное, чувства машинально каталогизировали детали. Первым потрясением стала плотность окружающего эфира: воздух был гуще, чем где бы то ни было в ее жизни. Словно тяжелая тропическая влажность, наэлектризованная чистым током — и даже это сравнение не передавало всей колоссальной магической тяжести атмосферы.

В воздухе пульсировал такой бешеный фон жизненной силы, словно тело пробило тысячей живительных разрядов одновременно.

Сама поляна была пологой и поистине райской. Сэди узнала раскидистые кусты с теми самыми плодами, которыми Элайджа вечно набивал свои карманы, но они меркли на фоне исполинского белого древа в самом сердце рощи. Его ветви раскинулись на десятки футов во все стороны, буквально сочась концентрированным, ослепительным эфиром.

Безусловно, это было самое могущественное природное сокровище из всех, что ей доводилось встречать. Ничто в мире не могло выдержать с ним сравнения.

— Впечатляет, да? Поверить трудно, но когда я впервые сюда ступил, на всей этой поляне не росло ни травинки — только Древо Предков стояло сиротой, — выдернул ее из оцепенения голос Элайджи. Сэди не знала, сколько минут простояла с открытым ртом, но явно дольше, чем позволяли приличия.

— И всё это сотворил ты?

— Я? Нет, что ты. Я лишь заложил основу. Всё это великолепие — шедевр Нертуса, — отмахнулся парень.

— Я лишь скромный смотритель, — отозвался спригган с деревянным поклоном.

— Да ладно тебе скромничать, здоровяк, — усмехнулся друид.

Они принялись дружески пререкаться, перекидывая лавры создателя друг другу. Со стороны Сэди видела правду: этот рай был плодом их общего труда. Нертус бережно направлял рост каждого побега, но без первородной связи Элайджи ничего бы не вышло. Их союз породил самое волшебное место, какое только знала Земля.

Когда состязание в скромности завершилось, и Нертус откланялся — проверить кофейные деревья, — Элайджа вызвался провести для гостьи экскурсию по острову. Но прежде чем сделать шаг, Сэди не удержалась от вопроса: — Погоди… Ты пустил Семя Чуда на то, чтобы вырастить кофе? — переспросила она с неподдельным изумлением. — Не картошку? Не редчайшие алхимические травы?

— Ага! — расплылся он в довольной ухмылке.

— Глупее поступка я в жизни не слышала.

— Ну а что поделать? Я безнадежный кофеман. А тут еще и магический кофеин высшей пробы! Сплошная выгода.

— Я бы подобрала другое слово.

— Это всё потому, что ты кофейная еретичка. Но ничего, я всё равно к тебе хорошо отношусь, — подмигнул он. — У каждого свои недостатки.

— Это не недостаток, — пробормотала она.

Сэди честно пыталась полюбить этот напиток. Правда пыталась. В университетские годы однокурсники поголовно фанатели от кофе, и ей отчаянно хотелось вписаться в компанию. Но из всего ассортимента ближайшего «Старбакса» пить можно было разве что молочные коктейли с легким кофейным ароматом — да и те вызывали скорее терпеливую тоску. Для нее кофе навсегда остался переоцененной горькой бурдой, популярной лишь благодаря социальным трендам да банальной зависимости от стимуляторов.

Элайджа сделал вид, что пропустил ее ворчание мимо ушей, и с мальчишеским азартом повел гостью вглубь острова. Владения оказались куда обширнее, чем она предполагала, но благодаря высоким характеристикам и поразительному чутью друида, находившего тропу в самых диких зарослях, путь давался легко. Остров вытянулся в длину миль на шесть-семь при ширине всего в пару миль, но этого пространства с лихвой хватало для целой экосистемы.

Сэди увидела пушистых кроликов-великанов размером с золотистого ретривера, белок, от которых исходило на удивление грозное давление ауры, и благородное семейство оленей с хрустальными ветвистыми рогами. Элайджа невозмутимо представил их как Буббу, Аннабель и Сьюзен — дурацкие клички для могучих зверей, от одного вида которых даже у закаленной воительницы холодок пробегал по спине, но спорить она не стала.

А затем на тропу выкатились лисы.

— Боже мой, какие они милые! — не сдержала восторга девушка.

Белоснежные лисята вились вокруг ног Элайджи, словно восторженные щенки. Вот только лаять они не умели, заливаясь тонким мелодичным посвистом. Ровно до того мига, пока один из детенышей играючи не прихватил Сэди за палец: острые как бритвы зубы мгновенно пробили плоть до кости, напомнив, что перед ней опасные системные хищники.

Элайджа тут же залечил ранку мягким импульсом маны: — Извини. Они пока к манерам не приучены. Ну, или к порядку в роще — не знаю, как правильнее. Людей они почти не видели. До ранга хранителей им еще расти и расти — видишь, хвосты пока одиночные. Вот у их матери было девять хвостов, та зверюга была страшная: цапни она тебя — кисть бы оторвало к чертям. Хотя сама по себе лисица была вполне сговорчивой, если исправно приносить ей подношения. Не то что тот паршивый дымчатый леопард в Чжанцзяцзе! Вот тот кот — чистокровный мелкий ублюдок, и добавить тут нечего.

Сэди уже слышала его тирады в адрес леопарда во время ночевок в горах, но самого зверя так и не увидела. Трудно было поверить, что столь грациозная кошка — она помнила дымчатых леопардов по городским зоопаркам — может отличаться таким скверным характером. Скорее всего, Элайджа сам умудрился чем-то задеть кошачью гордость.

Несмотря на укус, белоснежные лисята очаровали ее без остатка. Они идеально вписывались в заснеженную долину вокруг Ледяного Дуба, где морозный воздух обжигал легкие — температура здесь держалась градусов на двадцать ниже, чем на остальной территории острова.

Наконец они вышли к побережью, где Элайджа с искренней теплотой в голосе показал ей гигантских чудовищных крабов. — Эти милахи пытались сожрать меня живьем, едва меня выбросило на этот берег, — усмехнулся он, глядя на бронированных монстров. — Ноги мне в лоскуты исполосовали. Тогда они были… ну, вот такусенькими, — он развел ладони на полтора фута. — Потом подросли. Я долгое время ничем, кроме крабового мяса, не питался.

Сэди молча слушала рассказ о первых месяцах выживания. За нынешней безмятежностью острова стояла череда смертельных испытаний: его беды отличались от кошмара первых дней Гонконга, но выгрызать право на жизнь приходилось зубами.

— А потом я потерял кота, — помрачнел парень. — Вряд ли он вообще считал меня другом. Я до сих пор не понимаю, почему он меня защищал — если это вообще была защита. Скорее терпел рядом, пока сторожил свое природное сокровище. Но между нами возникло понимание, которое со временем переросло бы в союз, стань я сильнее. Теперь уже не узнать. После его гибели всё пошло наперекосяк: вместо поиска еды и крова началась вечная война с Воксом, рейды по Башням… Ах да, еще пришлось упокоить гнома-берсерка, решившего захватить мой остров.

Он уже рассказывал о первом столкновении с цивилизацией после катастрофы, но здесь, на месте событий, по спине Сэди пробежал отчетливый мороз. Друид не испытывал ни малейших угрызений совести за убийство тех захватчиков. Совсем не так, как мучился из-за бойни в Истоне, где мстил за гибель сестры.

На долю секунды она позволила себе активировать «Чутье Греха». Всего на мгновение — но клубящаяся вокруг Элайджи тьма сгустилась до такой степени, что воительница едва не отшатнулась. В этот миг перед ней стоял не просто путник с тяжелым прошлым: рядом возвышалась неодолимая, первобытная стихия, готовая без колебаний стереть в порошок любого, кто посягнет на ее дом.

— Сэди, ты в порядке? — Элайджа вовремя подхватил ее под локоть, не давая оступиться. — Нигде не болит? Некоторым тяжело дается здешняя плотность эфира, если с непривычки…

Она глубоко вдохнула, наглухо захлопывая восприятие навыка: — Всё хорошо. Правда. Просто голова закружилась на секунду. Ты ведь говорил про Железный Берег? У вас же с ними наладились добрые отношения, верно?

— А, с ними? Да мы теперь не разлей вода!

Как выяснилось чуть позже, парень выдавал желаемое за действительное.

Короткая переправа на лодке — от которой друида всю дорогу откровенно воротило — доставила их к причалам Железного Берега. Город превзошел ожидания Сэди: по рассказам Элайджи рисовался сонный поселок на пару тысяч душ, но в реальности население давно перевалило за сотню тысяч. До масштабов Гонконга цитадели было далеко, но полноценным развитым городом она являлась без всяких скидок.

Вот только уверения в «дружбе» трещали по швам: куда бы они ни шли, их провожали настороженные, испуганные взгляды. Местные шарахались от друида как от свирепого дикого хищника, способного в любую секунду сорваться с цепи. Сам Элайджа этой паники словно не замечал, с широкой улыбкой показывая гостье городские улочки.

Обойти все закоулки не удалось, но дух поселения Сэди уловила безошибочно. Как и пестрый состав жителей: от людей до гномов и всех мыслимых рас между ними. На Турнире Первенства ей доводилось видеть чужаков, но лицезреть целый город иномирцев было совершенно иным опытом.

Люди здесь тоже жили, но оставались в подавляющем меньшинстве, отчего девушка чувствовала себя незваной гостьей. Горожане вели себя вежливо, но за этой учтивостью сквозил липкий страх. Чужой мир, где ей не было места.

Ровно до тех пор, пока они не переступили порог кузни.

— Кармен! Ты тут?! — рявкнул Элайджа, вваливаясь в мастерскую без стука. — Принимай гостей!

Сэди шагнула следом — и ее накрыло волной раскаленного жара и оглушительного перезвона стали о сталь. Грохот стоял несусветный, и лишь спустя пару секунд взгляд выхватил источник шума: невысокая, но невероятно жилистая женщина остервенело колотила одним молотом по заготовке другого.

Мастерица — Сэди сразу догадалась, что перед ней Кармен — вскинула один палец, требуя тишины, и нанесла еще пару выверенных ударов. Затем шумно перевела дух, подняла взгляд и расплылась в широкой улыбке: — Вернулся наконец.

Элайджа без лишних церемоний сгреб невестку в охапку. После теплых объятий последовало знакомство, и к собственному удивлению Сэди мгновенно прониклась к кузнечихе симпатией. Настолько искренней, что даже не заметила, как друид тихонько выскользнул за дверь, оставив женщин наедине.

Пока парень бегал по своим делам, они проговорили почти час: от тонкостей оружейного дела до непростой обстановки в Гонконге. Наконец дверь снова распахнулась, и на пороге появился Элайджа с тремя глиняными кружками в руках.

— Держите, — сиял он. — Из лучшей чайной в городе.

Сэди приняла кружку, сделала осторожный глоток — и замерла: напиток нес в себе колоссальный заряд чистейшего эфира. А главное — вкус оказался неописуемо богатым и глубоким. Она с удовольствием грела пальцы о теплую глину, слушая дружескую перепалку родичей и изредка вставляя реплики.

Но глубоко внутри покой боролся с нарастающей тревогой. Было так легко и соблазнительно раствориться в уюте рощи или Железного Берега, забыв обо всем на свете! Но беды внешнего мира от этого никуда не исчезнут. У Сэди оставался долг, и никакой волшебный чай в компании славных людей не мог перечеркнуть этой суровой правды.

И все же эта передышка была ей необходима.