Элайджа лежал без сна, бережно обнимая Сэди и гадая, чем заслужил такое огромное счастье. Несмотря на пережитые ужасы, предшествовавшие возвращению в рощу, вся прошлая неделя была наполнена тихим покоем и радостью. И почти всем этим он был обязан женщине рядом с ним.

Сэди еще спала. Без громоздких лат она казалась хрупкой и куда более уязвимой, чем наяву. В этот миг, когда ее дыхание звучало глубоко и мерно, перед ним лежала не грозная воительница, а просто прекрасная девушка, которая каким-то чудом — и вопреки всякому здравому смыслу — ответила на его чувства.

Сам Элайджа был влюблен по уши. Он не спешил называть это чувство любовью — по крайней мере пока, — но семена уже упали в благодатную почву. При должном уходе они непременно расцветут во что-то грандиозное.

Поодиночке каждый из них был грозной силой. Но вместе, окрыленные искренними чувствами, они могли достичь таких высот, о которых в одиночку нельзя было и мечтать.

Впрочем, давать волю фантазиям парень не спешил: прежде он уже обжигался, витая в грезах о будущем и забывая о дне сегодняшнем. Осквернять зарождающуюся близость с Сэди подобной глупостью он не станет. Нужно жить настоящим и беречь ее так, как она того заслуживает.

И забота ей была необходима как воздух. Дело было не только в обычной человеческой тяге к теплу: после гибели Дата она оказалась беззащитна перед пустотой. Ни близких друзей, ни увлечений, не связанных с вечной войной за выживание сородичей.

Смотреть на это было невыносимо, и друид наотрез отказался опускать руки. Всю неделю он методично отвлекал ее от горьких мыслей. И в чем-то преуспел — судя по тому, с каким восторгом она откликалась на любую его выдумку. Вот только шрамы на сердце затянулись едва ли: парень втайне опасался, что эта рана слишком глубока.

Да и его собственные раны ныли ничуть не меньше.

Отвлечься — если вообще допустимо называть отвлечением дни, проведенные с любимой женщиной, — это помогало: рядом с ней мысли текли легко. Но горечь утраты и ядовитое чувство вины неизменно бродили поблизости серыми тенями.

Поэтому он переключился на практические задачи: ежедневные тренировки и культивацию. Сэди послушно составляла компанию во всем, хотя ее заметно злило, что прогресс в познании дао шел со скрипом.

— Хватит пялиться, — пробормотала она, не разлепляя век. — Это выглядит жутковато.

— Я не пялюсь, — соврал он, медленно проведя кончиками пальцев по ее обнаженному плечу.

— Пялишься, — парировала девушка, наконец открыв глаза и поворачиваясь к нему лицом. — Но так и быть, сегодня разрешаю.

— Какая щедрость! — расплылся он в ухмылке.

— И что ты придумал для нас на сегодня? — поинтересовалась она, мгновенно раскусив замысел плотного расписания, которым он забивал каждую свободную минуту последней недели.

— Да сущую ерунду. Всего лишь торжественное открытие горячего источника, — небрежно бросил он. — Тебе наверняка будет неинтересно. Так что потом сам расскажу, насколько там классно.

Накануне Элайджа как раз проверял купальню: пепельный лотос окончательно налился соками, раскалив воду в рукотворной заводи почти до точки кипения. Не будь у них чудовищной системной живучести, они бы сварились заживо, но с их показателями Телосложения температура обещала быть в самый раз.

Услышав о купальне, Сэди тут же сбросила дремоту. Парень залюбовался тем, как она поднялась с ложа из мягкого мха и направилась к душевой заводи. У самого входа она обернулась через плечо: — Ты опять пялишься.

— Пожалуй, это лучшая часть моего утра.

Она выразительно закатила глаза, но уголки ее губ дрогнули в редкой, теплой улыбке.

— Только в душ пока не спеши, — добавил Элайджа. — У нас еще утренняя тренировка по плану.

— О-о-о…

— А я думал, тебе по душе спорт. Пахать на износ ты точно умеешь, — поддел ее друид.

— Это другое, — фыркнула она. — Сейчас у нас… не знаю, вроде отпуска. А в отпуске я тяжести не тягаю.

Элайджа пожал плечами: — В прошлой жизни я в отпусках почти не бывал, — признался он.

Впрочем, учитывая его равнодушие к карьере морского биолога и переезд на залитые солнцем Гавайи, можно было сказать, что вся его прошлая жизнь до рака походила на один затянувшийся отпуск.

— Придется поверить на слово. Но согласись — размять кости на рассвете чертовски бодрит!

— Или мы могли бы заняться чем-нибудь поинтереснее.

— Тренировки — это очень интересно.

Она снова закатила глаза: — Ты прекрасно понял, о чем я.

Элайджа тихо рассмеялся: — Еще бы не понять!

Он соскользнул с постели и шагнул к ней. Их губы встретились в долгом, жадном поцелуе. Они с головой ушли в накатившую страсть, лишь много позже вынырнув на поверхность, чтобы перевести дыхание.

— А теперь — на тренировку? — невинно поинтересовался парень, едва отдышался.

— Ну и зануда же ты всё-таки!

Впрочем, причин отказывать у воительницы не нашлось, и следующее утро прошло в изнурительном физическом труде — на сей раз отнюдь не любовного толка. Они по очереди выжимали многотонные валуны, наматывали мили кросса и заплывов вокруг острова, а затем устроили спарринг с древесными манекенами, которых любезно предоставил Нертус.

Разминка удалась на славу, но вывод напрашивался сам собой: оба давно переросли классические методы тренировок. Чтобы расти дальше, требовалось придумывать нечто куда более изощренное.

Схватки друг с другом отчасти выручали, но в их поединках не хватало звериной ярости, без которой боевые параметры расти отказывались. Беда заключалась в том, что друид попросту не знал, как поднять планку нагрузки: скалы тяжелее не становились, а заплывы в океане перестали бросать вызов мышцам.

Очередная проблема из-за нехватки знаний, которую следовало занести в список нерешенных задач. Видимо, придется нанести визит к Ветви Древа за свежими трактатами, пока перечень пробелов не разросся до неприличных размеров.

Зато в культивации он чувствовал себя как рыба в воде. Элайджа знал, что одарен куда щедрее среднего адепта, но стоило понаблюдать за мучениями Сэди над базовыми техниками, как истинный масштаб его отрыва от смертных вставал в полный рост.

Притом что она топталась на нижних ступенях, где прорывы давались в разы легче.

Судя по прочитанным свиткам, переход физического тела на следующую ступень закалки — Бронзу — был несравнимо тяжелее всех предыдущих этапов. Сам он к штурму барьера пока даже не приступал, застряв на фазе подготовки. Авторская метода требовала методично накачивать плоть эфиром: сперва кости, затем внутренние органы, мышцы и наконец кожу. Лишь доведя ткани до точки кипения, можно было переходить к следующему шагу — разрушению и переплавке основы под воздействием чудовищных внешних стихий. Боль предстояла нечеловеческая, и сама мысль о грядущей экзекуции вызывала внутреннюю дрожь.

Легкой прогулки никто не обещал: по статистике трактатов, именно эта ступень закалки уносила львиную долю жизней практиков. Отчасти потому, что найти подходящую среду было колоссальной проблемой даже в развитых мирах. Там подобные стихийные аномалии объявлялись стратегическими ресурсами и жестко контролировались правящими сектами — доступ к ним получали лишь избранные отпрыски кланов.

Всем остальным оставалось пытать счастья в диких гиблых землях, где шансы свернуть шею стремились к максимуму.

Да и сами разрушительные стихии шуток не прощали: в руководстве приводился пример купания в жерле вулкана. Стоит адепту хоть на волос переоценить жаростойкость тела — и лава превратит его в дымящийся огарок за секунду.

Существовали, конечно, алхимические эликсиры защиты, но стоили они баснословных состояний и предназначались для наследников великих домов. На Земле Элайджа считался богачом, но в масштабах мультивселенной оставался нищим бродягой.

Когда он заикнулся об этом зелье Бигглу, гоблин-алхимик лишь смачно расхохотался ему в лицо, доходчиво объяснив: до рецептов подобного уровня мастерства ему пахать еще добрую сотню лет.

Закончив разминку и смыв пот в источнике, пара отправилась в Железный Берег. Сэди условилась пообедать с Кармен — женщины успели сдружиться, — а у самого Элайджи накопился ворох неотложных дел.

Первым делом он направился на встречу с Куриком, державшим связь с городской гильдией следопытов. К счастью, гном оказался на месте — в последнее время застать его в городе было редкой удачей: взвалив на себя гору обязанностей после возвращения с Турнира Первенства, коренастый следопыт замкнулся в себе, едва услышал о гибели Дата. От горя он сбежал в шахты, одержимо укрепляя периметр против возможного прорыва темных эльфов.

Рон перенес потерю внешне легче, хотя друид прекрасно знал, что охотник заливал тоску элем по кабакам несколько ночей кряду. Впрочем, полноценные поминки они условились справить позже, когда боль слегка утихнет.

— Достал? — спросил Элайджа, переступив порог Охотничьего Приюта. Так окрестили приземистое здание у самых городских стен, где квартировали Следопыты и Исследователи Железного Берега. Официально штаб служил для координации рейдов, но на деле здесь просто собирались за кружкой пива потравить байки у очага. Курик дневал и ночевал тут — когда не рыл туннели под землей и не бродил по диким лесам, где чувствовал себя как дома.

Гном поднял хмурый взгляд из темного угла, пыхнув трубкой. Новая привычка удивительно шла его суровой физиономии.

— Достал, — буркнул он, откупоривая пространственный карман с помощью Ключа Искаженного Эфира на шее. Секунду спустя на доски пола с глухим стуком грохнулась массивная дубовая бочка галлонов на тридцать-сорок. — Лучший жир, какой сумели наскрести. С медведя, что вздумал охотиться на наших следопытов. Не тронули б косолапого, кабы не его дурной нрав. Сам понимаешь.

Элайджа понимал. Хотя еще недавно сам положил на месте шайку охотников за схожую добычу: правда, те забили зверя ради пустой забавы, да и мишка был природным хранителем. С тех пор парень смирился с мыслью, что удержать людей от истребления дичи ему не под силу.

О той бойне он до сих пор жалел, пусть в тот миг и считал себя абсолютно правым.

Как бы то ни было, для варки мыла требовался качественный жир, а времени выслеживать высокоуровневых хищников самому не оставалось. Наемная работа себя оправдала: от бочки веяло густым, ядреным эфиром.

— Какой уровень был у зверя?

— Не выше сотни, не ниже семидесяти, — отрезал гном. — Сойдет?

— Более чем, — кивнул друид, вынимая фолиант и переводя оговоренную плату. Поколебавшись, тихо спросил: — Ты-то сам как?

— Дело движется, — хмуро буркнул Курик. — Скажу так: сунутся остроухие выродки опять — кровью умоются. Всех не перебьем, но бока намнем знатно еще на дальних подступах.

— Я не об эльфах, дружище.

— Знаю. А я — об эльфах.

Давить друид не стал, позволив гному выговориться о ловушках, волчьих ямах и капканах, заготовленных для врага. О Дате Курик молчал наглухо: из всей четверки он провел со стрелком больше времени, чем кто-либо кроме Сэди, но чувства привык хоронить глубоко внутри.

До поры до времени. А когда эта плотина рухнет — под горячую руку коренастому воину лучше не попадаться.

Услышав о гибели товарища, Курик первым делом рвался выбить дух из Нико, обвиняя лекаря в умышленном предательстве. Сэди яростно спорила, и Элайджа склонялся к ее правоте, но окажись братец поблизости — гном снес бы ему башку не раздумывая.

Элайджа даже завидовал этой слепой прямоте: ему самому в первые секунды безумно хотелось сбросить щенка с верхотуры Небесного Бастиона. Сдержался лишь из-за Сэди, понимая, какую пропасть выроет эта расправа между ними. Да и в основе трагедии лежала банальная трусость и бездарность целителя, а не злой умысел.

Когда запас слов у гнома иссяк, Элайджа закинул тяжелую бочку на плечо и попрощался.

Заскочив в лавку Биггла за щелочью и редкими травяными экстрактами для мыловарения — припасы благополучно перекочевали в сумку из шкуры упыря, — он вернулся в кузню Кармен. Женщины сидели у наковальни, с жаром обсуждая происхождение меча Сэди: великолепный клинок из системной Башни верой и правдой служил хозяйке, но пережил слишком много сеч. Увы, убрать глубокие зазубрины на клинке кузнечихе было не под силу.

Тут друида осенило.

— Чуть из головы не вылетело! — хлопнул он себя по лбу и в деталях описал Кармен радиоактивную «слоновью ногу», найденную в реакторе близ Гонконга. — Мощь там колоссальная. Подумал, вдруг сгодится для сплавов?

Кармен задумчиво постучала пальцем по подбородку: — Любопытно… Пару уровней назад открылся навык «Энергетический Щит» — вроде как должен отсекать вредоносные излучения, но сработает ли против радиации, без понятия. Попробовать стоит. Притащи мне небольшой кусок на пробу — посмотрим, что за металл.

Элайджа медлить не стал. Переместившись в рощу, он активировал «Корни Мирового Древа», настраиваясь на личный прыжок, и в ту же секунду материализовался в сердце Круга Охотника.

На скале уже дежурил дымчатый леопард, сверкая голодными глазами. Парень был наготове: метнув хищнику спелый плод из рощи, он обернулся пернатым змеем в Облике Небес и взял курс на разрушенную АЭС.

Дорога заняла считанные минуты. Приземлившись у руин саркофага, друид остолбенел: энергетический фон оставался чудовищно плотным, но едкая, ядовитая радиация словно пошла на спад. Но поразило не это.

Всё поле вокруг реактора заросло подсолнухами — каждый размером с двухэтажный особняк.