Элайджа задумчиво перекатывал в пальцах семя Древа Предков, изучая его скрытую структуру сквозь «Душу Дикой Природы». Внешне — обычная косточка размером с грецкий орех: продолговатая, с бугристой скорлупой, изрезанной глубокими бороздками. Ничего выдающегося на первый взгляд. Но тонкие чувства друида безошибочно улавливали, насколько этот зародыш отличался от любого земного побега.

Внутри дремал колоссальный потенциал. Неведомая магия. Это было не Семя Чуда, способное обернуться чем угодно по воле хозяина, но мощью ему ничуть не уступало — просто на свой, пока еще непостижимый лад.

Парень твердо намеревался докопаться до самой сути: интуиция подсказывала, что разгадка этой тайны даст ответы на вопросы, которые он пока даже не научился формулировать. Одно такое семя он уже посадил в Железном Берегу, и выросший дуб в сердце Парка Друида накрепко связался со своим прародителем. Благодаря этому фон маны в городе взлетел куда выше, чем диктовала простая близость к острову.

Для развития поселения это стало величайшим благом.

Но в семени меж его пальцев таилось нечто неизмеримо большее.

— Ты так и будешь весь день гипнотизировать эту деревяшку? — раздался за спиной голос Сэди, разрушая хрупкую концентрацию.

Элайджа поднял глаза: девушка стояла перед ним в облегающем спортивном комплекте — эластичных легинсах и коротком компрессионном топе. Сам друид щеголял в свободных бежевых штанах до середины икры и легкой рубахе с закатанными до локтей рукавами и распущенной шнуровкой на груди.

Разительный контраст двух разных подходов к новому миру. Сэди не спешила рвать связи с прошлым: признав необходимость средневековых лат и доброй стали в бою, она с удовольствием пользовалась благами цивилизации старой Земли. Элайджа же бесповоротно шагнул по ту сторону грани: кое-какие осколки прежней жизни у него оставались — вроде запылившегося в углу ноутбука, забытого всеми богами, — но в целом он целиком растворился в реалиях эпохи Мирового Древа.

И его нехитрый наряд — как и жилище на ветвях — кричали об этом без лишних слов.

Впрочем, друид не стал бы лукавить: вид тренировочного костюма Сэди радовал глаз по причинам, весьма далеким от практичности.

— Чувствую, в этой штуке зарыто нечто важное, — ответил он, пряча озорные мысли в дальний угол разума. — Пока не пойму, во что это выльется, но семечко кажется мне деталью головоломки, которую я никак не могу пристроить на место.

— Значит, ты просто пытаешься вбить ее не в тот паз. Так пазлы не собирают.

— Паршивая метафора, признаю, — усмехнулся парень, поднимаясь на ноги. — Я и сам толком не знаю, чего от него хочу. Просто знаю, что оно важно.

— Разберешься со временем, — ободряюще улыбнулась воительница. — Спарринг на мечах? Вторую тренировку за день никто не отменял.

Элайджа согласно кивнул, подхватив с травы свой боевой посох. Пара спустилась к полосе прибоя, где шум поединка не мешал заботам Нертуса. Вскоре над песчаной косой зазвенели гулкие удары дерева о сталь тяжелого тренировочного клинка Сэди, распугивая прибрежных крабов. Почти час схватка шла без единой передышки на предельных скоростях: обычному человеческому глазу понадобилась бы скоростная камера, чтобы различить мелькание выпадов и блоков.

Без пояса «Вихревой Пояс» — оставленного в доме вместе с прочей боевой экипировкой — держать темп было чертовски тяжело. Сэди была молниеносной, сильной, а в чистоте фехтовальной техники превосходила его на целую пропасть. Парень держался лишь за счет колоссального боевого опыта и раздутых базовых характеристик. Но даже так воительница непрерывно теснила его к воде — что и являлось целью тренировки, но самолюбие задевало изрядно.

Элайджа органически ненавидел проигрывать.

Черта банальная — мало кто любит уступать, — но для его эго даже второе место было сродни пощечине. Так было всегда: на старой Земле, при всем своем безразличии к научной карьере, в любых спортивных состязаниях он ненавидел поражение куда сильнее, чем любил триумф.

Вот только против Сэди шансов не оставалось: он мог держать глухую оборону, но ее безупречная школа рано или поздно ставила точку. И это была великолепная школа — спарринг заставлял его вглядываться в мелочи, на которые в реальном бою он плевал с высокой колокольни: постановка стопы, экономия амплитуды движений и сотни других нюансов. Обычно он просто давил противника чудовищными параметрами, реакцией экипировки или «Обликом Мастера».

Против Сэди эти козыри не работали.

Сеча одновременно бесила и пьянила азартом. Но главное — она приносила плоды: друид чувствовал, как с каждым раундом оттачиваются его рефлексы.

Жаль, того же нельзя было сказать об остальной физподготовке: бесконечные заплывы, марафоны вокруг острова и жим циклопических валунов давно исчерпали себя. На пределе сил легкие горели, но с их показателями Выносливости бежать и плыть они могли сутками напролет без капли усталости.

А прибрежные скалы стали банально слишком легкими.

Отработав еще пару часов на выносливость и смыв пот в кипящей заводи пепельного лотоса, пара отправилась в Железный Берег. Сэди не терпелось взглянуть на прогресс по доспехам, а Элайдже требовался отчет по другому щекотливому заказу.

В кузне Кармен привычно звенел молот по раскаленной заготовке. Зрелище завораживало: металл под ударами переливался радужным бензиновым сиянием, вспыхивая искрами при каждом соприкосновении со сталью. Друид на внешнюю красоту не отвлекался — его взор впился в плотные эфирные микроударные волны. Часть импульсов шла от молота Кармен, но львиную долю генерировал сам брусок. Сквозь «Душу Дикой Природы» парень ощущал целый клубок разнородных стихийных сродств, сплетенных в заготовке настолько тесно, что разделить их на грани не представлялось возможным.

Несколько минут они молча наблюдали за работой мастера. Тончайшие процессы, сокрытые от взора профана: сразу несколько системных навыков плавили металл воедино. Элайджа даже засомневался, понимает ли сама Кармен весь масштаб творящейся магии.

Наверняка понимала. Первым кузнецом этого мира случайно не становятся: пусть ее чутье уступало друидскому, наковальню она чувствовала душой.

Наконец кузнечиха опустила заготовку на край наковальни и сдвинула защитные очки на лоб: — Здорово, бродяги! — блеснула она белозубой улыбкой на закопченном лице. — Как жизнь? Сэди, с твоим композитом дело спорится! Небесное золото — та еще заноза в заднице, но укротить его можно. Знали, что это вообще не золото? Было б золотом — расплавил да залил в форму. А эта штука ведет себя чище легированной стали, только ковать в разы мудренее: без мощного потока эфира сквозь наковальню к нему даже не подступишься! Эх, будь у меня этот сплав, когда я гравировала плиты для Великой Кузни…

Она осеклась, заметив, что увлеклась: — Ой, простите… Четверо суток на трех часах сна — язык заплетается. Вы за новостями, да?

— Тебе бы поспать по-человечески, — покачал головой Элайджа, немедленно набросив на невестку «Успокоение». Чары не снимали усталость целиком, но напряжение в висках отпустило. — Нельзя так пахать на износ. Да и нужды нет.

— Ох, благодать-то какая… — блаженно поежилась мастерица. — Еще как есть нужда! Доспех Сэди потребует недель адского труда, а у нас, если склероз мне не изменяет, таймер тикает. Три недели осталось, так? Я и так на пределе иду.

Сэди нервно сцепила пальцы. Было видно, как ей хочется унять подругу и велеть бросить работу, но явиться на всемирный съезд без брони было безумием.

Элайджа поспешил сменить тему: — А с тем куском радиоактивной дряни закончила?

Свое кольцо он разобрал пару дней назад: трофейный ростовой щит пока пылился в доме в ожидании оценки, гигантская жемчужина перекочевала в пещеру культивации, а вот обломок «слоновьей ноги» достался кузнечихе.

— А, с этой гадостью? Готово. Жуткая отрава! Сковала наруч. Основу сварила из остатков вулканического мифрила — ты мне торчишь за материал, к слову, — а фонящую пакость перемолола в пыль и вплавила в сердцевину. Вон в том свинцовом ящике у двери лежит. Только здесь не вскрывай: яд чистейшей пробы.

Друид ожидал чего-то подобного: — И какие свойства?

Вместо ответа Кармен выудила из кармана кожаного фартука клочок пергамента: — Вот что выдал навык «Око Кузнеца».

Оковы Покаяния

Общий ранг: Комплексный (Низкий)

Ранг зачарования: C

Свойство: Коррозия — сковывает и угнетает внутренние потоки эфира владельца, методично разрушая его физическое тело.

Элайджа нахмурился, перечитывая системные строки: — Не совсем то, на что я рассчитывал… — протянул он, возвращая листок.

— Оставь себе, — отмахнулась Кармен. — Штука почище любого проклятого артефакта! Единственный плюс — сразу честно пишет, как именно тебя прикончит. Кому такая дрянь вообще сдалась? Разве что колоднику какому нацепить. Хотя любой смертный под ней коньки отбросит за считанные часы.

Друид придерживался иного мнения: артефакт требовал вдумчивого полевого теста, хотя предвкушения эта перспектива не вызывала. Забрав тяжелый ящик, он пообещал себе разобраться с «Оковами Покаяния» чуть позже.

Послушав еще пару минут технические споры женщин о плетении защитных рун, парень заскучал. Магические вещи он любил, но вникать в тонкости сопряжения лигатур было выше его сил.

Махнув рукой, он выскользнул на улицу и направился к Охотничьему Приюту в надежде застать Курика. Не ради дела — просто коренастый следопыт оставался одним из немногих в городе, кто не косился на друида как на опасного дикого зверя. Пропустить кружку темного эля со старым товарищем дорогого стоило.

Увы, Курика на месте не оказалось. Зато выяснилось, что приют служит не только кабаком для следопытов, но и закрытой биржей охотничьих трофеев: мясо тут же скупали городские таверны, а вот редкие шкуры, коренья и алхимические части монстров шли на вольные торги.

Поддавшись мыслям о броне, Элайджа выкупил цельную шкуру лося девяносто пятого уровня. Охотник наверняка приврал насчет ранга зверя на десяток уровней — судя по вялым эманациям маны в свернутом рулоне, — но лучшего сырья в городе не нашлось. Расплатившись, он заглянул в кожевенную мастерскую Гавины. Лавка гоблинши заметно преобразилась со времен его прошлого визита, а сама хозяйка приняла индивидуальный заказ на поддоспешник с величайшим почтением.

Не в последнюю очередь потому, что у входа теперь несли вахту двое плечистых гномов-наемников.

Оставив задаток, Элайджа вернулся к Кармен, но застал подруг на том же месте за обсуждением геометрии наплечников. Не желая влезать в бабские разговоры, он бросил на прощание, что возвращается на остров.

Вот только в воздухе упоительное чувство полета вскружило голову, и друид сам не заметил, как ушел далеко в открытый океан. Самое время испытать морского титана на предельной глубине!

Прямо в пике он воззвал к трансформации: «Облик Моря» соткался в долю секунды перед самым ударом о воду, и колоссальный левиафан с грохотом проломил зеркало волн, уходя на дно.

Среди негласных даров формы оказалось безупречное зрение под водой: перед глазами раскинулась величественная бездна. Еще до прихода Системы океаны кишели жизнью стократ гуще суши, но теперь плотность фауны перешла все мыслимые границы.

Сотни пестрых рыб — многие длиной в пять-шесть футов — сновали вокруг, заставив друида на миг насторожиться: не возьмут ли в кольцо? Но хищники при одном взгляде на циклопическую черепаху брызгали врассыпную, не смея бросить вызов титану.

Кроме одного создания, рыбой отнюдь не являвшегося.

Дельфин приблизился без тени страха. Ничего удивительного — морской зверь нес на себе печать явного Вознесения. Но главное: Элайджа узнал его. И дельфин, несмотря на чудовищный облик друида, безошибочно признал старого знакомого!

Метнувшись вперед, млекопитающее игриво боднуло бронированный клюв левиафана и со свистом ушло в вираж. Отплыв ярдов на тридцать, дельфин заложил петлю, словно приглашая следовать за собой. Друид ударил мощными ластами, бросаясь в погоню. Расклад сил стал ясен за секунды: захоти дельфин оторваться — оставил бы гиганта с носом в мгновение ока. Элайджа выжимал сотню миль в час, но спутник рассекал толщу воды минимум вдвое быстрее!

Но уходить он не спешил.

Лишь спустя несколько минут парень сообразил: его никто никуда не ведет. Зверь просто звал поиграть! И друид с радостью принял вызов. Больше часа они кружили в безумных виражах на полной скорости, вспарывая течения и вздымая буруны на глубине.

Наконец дельфину наскучила забава: вильнув гладким хвостом, он растворился в лазурной синеве за секунды. Попытки догнать успехом не увенчались: вскоре парень остался один посреди безбрежного океана.

Решив сориентироваться, он вынырнул на поверхность — и обомлел: течение вынесло его к самой кромке гигантского вечного водоворота ближе, чем когда-либо прежде. До эпицентра оставались мили, но бешеный ураган уже вздымал циклопические валы.

Даже в теле пятидесятифутового левиафана эти вздымающиеся до небес водяные стены заставляли чувствовать себя ничтожной песчинкой.

Несколько минут он пытался оседлать прибой, но быстро смекнул: затянет в жерло шторма — костей не соберешь. Сложив ласты, исполин ушел на предельную глубину, вырываясь из хватки течения. Развернувшись на обратный курс, он оставил бурю за спиной.

Отойдя на безопасную дистанцию, друид взмыл в воздух в «Облике Небес» и взял курс на остров.

Но прикосновение к шторму смыло всю радость от забав с дельфином: в памяти всплыло забытое обязательство. Выжившие с рухнувшего самолета всё еще коротали дни в самом сердце этой адской бури. И кроме него добраться до них и вытащить на свет не мог никто во всем подлунном мире.

Горечь вины обожгла горло. Время пустых развлечений вышло: пора браться за дело и закрывать старые долги. На кону стояли человеческие жизни.