Гул светских бесед ни капли не остужал закипавшую в груди ярость. Перед мысленным взором стояли картины рушащихся высоток и гибнущих под завалами людей, а гнев разгорался лишь ярче. Единственным якорем, удерживавшим Элайджу на краю бездны, оставалась ладонь Сэди, сжимавшая его пальцы. Но даже этого тепла было ничтожно мало, чтобы заглушить бешенство: его не просто втоптали в грязь перед толпой — Исайя цинично использовал его авторитет вслепую, без спроса и согласия.

Взрыв был неизбежен. Требовалась лишь малейшая искра. И вечно невезучий Нико с готовностью поднес фитиль.

— Наконец-то тебя осадил тот, кто плевать хотел на твою дутую славу, — процедил целитель.

Элайджа поднял глаза: самодовольная, лоснящаяся от злорадства физиономия парня стала последней каплей. Прежде чем тот успел договорить, рука друида молнией метнулась вперед, стальным капканом сомкнувшись на горле лекаря.

Хватка сдавила дыхало. Нико судорожно, беспомощно заскреб ногтями по запястью друида, хрипя и выпучив налившиеся кровью глаза.

— Элайджа, стой! — крикнула Сэди, вцепившись ему в плечо.

Но парень не слышал. В угаре ярости логика и доводы рассудка потеряли всякий смысл. Да и после того, что этот трус выкинул в Первородном Царстве, он заслужил каждую каплю этой расправы.

Элайджа рывком притянул задыхающегося целителя к своему лицу, упиваясь тем, как гортань хрустит под пальцами: — «Дутая слава»?.. — прорычал он с утробным клокотанием. — Меня боятся не просто так, Нико. И тебе следовало бы трястись от ужаса. Но ты слишком туп, чтобы осознать простую истину: ты до сих пор топчешь эту землю лишь потому, что я слишком уважаю твою сестру, чтобы лишать ее еще одного родственника.

С этими словами он швырнул парня на ковер: целитель кулем рухнул на пол, униженный и раздавленный, судорожно хватая ртом воздух, пока вокруг его шеи запоздало закружились целительные вихри маны.

Элайджа отвернулся. Сделав глубокий вдох, он зашагал прочь через зал. Сэди в какой-то момент отпустила его локоть, чего он даже не заметил.

Вскоре он замер у панорамного окна в пол, невидящим взором буравя огни ночного мегаполиса.

Неужели он всерьез собирался сровнять всё это с землей лишь из-за уязвленного самолюбия? Сколько людей сгинет в огне, дай он волю силе? Город давал приют сотням тысяч душ, и даже не тронь он пальцем ни единого жителя лично, разрушение систем жизнеобеспечения похоронит больше невинных, чем он мог вообразить. Чудовищная, непростительная мысль.

Но не будь рядом Сэди — он вполне мог пойти до конца.

И от этого осознания мороз драл по коже: он ведь уже ступал на эту скользкую тропу. Не только в Истоне, хотя сравнение напрашивалось само собой, но и в стычке с браконьерами вскоре после ухода из Железного Берега. Тогда он сорвался с цепи, слепо пойдя на поводу у первобытных инстинктов — и из-за этого погибли непричастные.

Ему потребовалось немало времени, чтобы переварить и признать ту чудовищную ошибку.

И вот он снова балансирует на самом краю обрыва. Разумеется, Нико заслужил любую кару: в лучшем случае парень был бездарным трусом, в худшем — мстительным, гнилым человечишкой, позволившим Дату погибнуть из сословной спеси и зависти. Давить таких пачками можно без малейшего укора совести.

Ужасала сама потеря контроля. Мутация собственной природы.

Неужели абсолютная власть развращает настолько примитивно? Когда ты стоишь на голову выше любого смертного, сдержать искушение ломать чужую волю через колено становится почти невозможно. Или корень зла крылся глубже? Дело явно не в природном сродстве друида. Но драконы отродясь не славились кротостью, верно? Мерить реальных созданий мультивселенной земными мифами было глупо, но что, если древние сказки не лгали о драконьей гордыне?

Прежде чем мысли успели окончательно загнать его в тупик, на плечо легла тяжелая ладонь.

— Живой? — раздался густой бас.

Оборачиваться нужды не было: позади стоял Ламар Симс, щитовик из их рейдовой группы на Турнире Первенства. Казалось, с тех пор минула целая вечность — столько воды утекло.

Элайджа перевел дух: — Нормально. Старые счеты.

— Я так и понял, — хмыкнул здоровяк. — Если начнется заваруха — я с тобой.

— Чего? — друид удивленно повернулся к старому знакомому. Или уже другу? Грань была тонкой. Ламар ни капли не изменился: всё та же гора бронированных мускулов, вылитый лайнбекер из американского футбола, каким он и был до интеграции.

— Если дело дойдет до драки — я прикрою спину. И Хелен тоже, — он кивнул через плечо в сторону Исследовательницы. Девушка уступала Сэди в царственном лоске, но для светского раута принарядилась на славу. — И еще пара моих ребят в деле. Мы видели спектакль у входа: этот щегол Исайя не имел права вешать всех собак на тебя. У меня в предместьях сотня тертых бойцов наготове.

— Отставить, — друид решительно мотнул головой. — Всё под контролем. Исайя просто метил территорию.

— Каким это макаром?

— Показывал залу, кто в доме хозяин и что он ни перед кем не прогнется, — усмехнулся Элайджа. — Не парься. Я с ним еще перетру с глазу на глаз. А пока давайте просто выпьем.

Ламар сдавался неохотно, но спустя пару минут напряжение ушло из его широких плеч, а еще через мгновение громила уже громогласно хохотал, словно ничего не произошло. В воздухе всё еще висело глухое напряжение — толпа косилась на Элайджу как на взведенную бомбу, — но до открытых стычек больше не доходило.

К тому же подоспела добрая новость, разом вытеснившая из головы мрачные мысли.

— Вы с Хелен женитесь?! — друид опешил от неожиданности.

— Ага, — смущенно потер затылок здоровяк. — Давно к этому шло. Надо было раньше расписаться, но сам знаешь: то апокалипсис, то турниры… Короче, решили не тянуть кота за хвост.

— Верх романтики, — мурлыкнула подошедшая Хелен, обвив рукой мощный торс жениха. — Ну как девушка могла устоять перед таким пылким напором?

— Да брось, ты поняла, о чем я! — шутливо застонал гигант, довольно расплываясь в улыбке.

Они рассказали, что свадьбу наметили через пару месяцев: — Пришлем весточку с совой, — подмигнула девушка. — Надеюсь, выберешься?

— Да ни за что на свете не пропущу! — искренне пообещал Элайджа.

Развить тему не успели: звонкий голос церемониймейстера объявил открытие торгов. Людской поток из бального зала плавно перетек в огромный амфитеатр, рассчитанный на несколько тысяч посадочных мест. Свободные кресла оставались, но зал казался забитым под завязку.

Элайджа поднялся в отдельную вип-ложу к Сэди — балкон ничем не уступал закрытым ложам для миллионеров на футбольных стадионах старого мира. Столы ломились от элитной выпивки и закусок, но парень к угощениям даже не притронулся: кусок в горло не лез.

Прежде чем на сцене ударил молоток, Сэди тихо произнесла: — Ты мог обойтись без рукоприкладства.

— Знаю… Просто я…

— Я тебя не виню, — мягко перебила она. — Уясни главное: меня тревожит не то, что ты его прижал. Меня пугает то, что ты сорвался с катушек. Я видела твою ауру в этот миг. Обычно я глушу «Чувство Греха», но тут пробило даже мой ментальный блок.

— Всё настолько паршиво?

— Это слабо сказано, Элайджа. В тебе сейчас клокочет столько первобытной тьмы… — она накрыла его ладонь своей, заглядывая прямо в глаза. — Не позволяй этой грязи диктовать тебе волю. Легче всего скатиться в ненависть и видеть вокруг лишь врагов. Но я полюбила тебя за то, что ты умеешь видеть свет даже на пепелище. Все вокруг сидят по норам в своих городах, дрожа от страха перед неведомым. А ты идешь навстречу миру. Ты чувствуешь его красоту. Не вздумай похоронить это в себе из-за такого ничтожества, как мой братец.

— Я думал, ты на меня взбесишься.

— С чего бы? Думаешь, мне самой не хотелось свернуть ему шею? Пару раз едва удержалась.

— И почему не свернула?

— Потому что я хочу оставаться человеком, — твердо отчеканила воительница. — Я обязана им быть. С нашей силой… с твоей колоссальной мощью слететь с тормозов — дело секунды. Это разрушит нас самих, а для простых людей обернется катастрофой.

— «Простых»… — скривился Элайджа. — Терпеть не могу это слово. Еще вчера мы все были самыми обычными смертными. — Он поднял тяжелый взгляд: — Ну, ты-то, положим, всегда была особенной. А я? Пару лет назад я учился смиряться с терминальной стадией рака в хосписе. Потом зубами выгрызал себе кусок хлеба на острове. А теперь у меня сил столько, что я могу стереть мегаполис в порошок просто потому, что мне нахамили?! Сэди, у меня чешуя пробивается сама по себе! Не от заклинания, не от смены формы! — Он вскинул ладонь: изумрудные пластинки на миг хищно блеснули в полутьме ложи. — Еще пара шагов — и я стану монстром во плоти.

Он уронил голову на грудь, тяжело вздохнув: — А знаешь, что страшнее всего? Вот здесь, — он постучал пальцем по виску. — Все мои звериные инстинкты орут дурным голосом: «Найди Исайю и разорви его голыми руками!» И ведь разорву! Его домен ему задницу не спасет — пропасть в силе слишком чудовищна. Пусть хоть вся армия Сиэтла палит в меня залпами — меня это только разозлит!

Насчет армии он, положим, слегка сгустил краски: мощь эфирных карабинов он прочувствовал лично, и под сплошным шквалом без защитных навыков туго пришлось бы даже Бронзовому Телу. Но выстоять и разнести стрелков в пыль он сумел бы без тени сомнений.

А домен Исайи служил скорее инструментом тотальной слежки, теша манию контроля своего хозяина, нежели боевой преградой: личный боевой ранг в этом мире по-прежнему крыл любые административные привилегии правителей.

— Я могу слететь с катушек в любой момент, Сэди.

— Не слетишь, — отрезала она.

— Я уже оступался! — вскинулся он. И знал наверняка: если кто-то переступит черту — сорвется снова.

— Теперь всё иначе.

— Почему это?

— Потому что теперь у тебя есть я, — она посмотрела ему прямо в зрачки. — Есть Кармен и Мигель. Есть ребята в Железном Берегу. Ты больше не один в этом пекле.

Элайджа молча кивнул. Слова застряли в горле. Он перевел взгляд на сцену, где к трибуне с микрофоном уже выходила распорядительница торгов, и тихо выдохнул: — Спасибо. Если для тебя это важно — знай: это работает в обе стороны.

Сэди едва заметно улыбнулась, но ответить не успела: динамики под сводами ожили.

— Добрый вечер, дамы и господа, — разнесся бархатный голос аукционистки. — Меня зовут Эбигейл Ренуа. От лица Канцлера Исайи Робертса и всего Сиэтла я приветствую вас на открытии исторического Саммита Земли! Вы — цвет и надежда нашей планеты, и лишь в несокрушимом единстве мы сможем пережить грядущие испытания. Впрочем, политику оставим на завтра. Сегодняшний вечер посвящен отдыху, триумфу духа и обретению редчайших артефактов и ресурсов. Итак, начнем!

Она сделала эффектную паузу: — Первый лот — набор уникальных эликсиров от прославленной Алхимика Бриз! На персональных планшетах вы можете изучить характеристики снадобий, предназначенных для форсирования закалки плоти и глубокого исцеления.

Элайджа взял со столика терминал — переделанный айпад на эфирных микросхемах — и развернул карточку товара. Сработано было на славу: в зельях он разбирался достаточно, чтобы оценить высшую пробу даже через экран. Когда ассистент вынес на сцену обитый бархатом кейс, по залу прокатилась ощутимая волна целительной маны.

— Стартовая цена — десять серебряных этериумов, — объявила Ренуа. — Ставки анонимны, ввод с ваших терминалов.

На исполинском голографическом табло позади сцены вспыхнула стартовая цифра.

Счетчик замелькал: одиннадцать, двенадцать, двадцать… Молоточек звенел без пауз, пока торги не уперлись в потолок на отметке девятнадцати золотых монет. Сумма внушительная, но друид понимал: создательница зелий втайне рассчитывала на большее. На обескровленной Земле свободной ликвидности для реальной оценки таких реликвий попросту не водилось.

Следующие лоты представляли собой редкое сырье — преимущественно трофеи с Турнира Первенства. Группа Элайджи забрала награды за первопрохождение, но и за повторные зачистки комнат участникам перепадали ценные руды.

Парень откровенно заскучал: в ресурсах он не нуждался, и светский азарт обходил его стороной. Ровно до того мига, пока на вращающийся подиум не выкатили… настоящий боевой танк.

Глаза друида округлились.

— Этот шедевр инженерной мысли создан мастером Мустафой! — торжествующе провозгласила ведущая. — Взяв за основу корпус классического М60 «Паттон», мистер Мустафа оснастил машину лучевым эфирным реактором, питающимся от солнечного света и окружающего магического фона. Главное орудие способно сопрягаться с навыками стрелковых классов аналогично лукам и снайперским карабинам. Идеальный аргумент для гильдий, ищущих сокрушительную огневую мощь! Старт — двадцать золотых этериумов!

— Хочу… — зачарованно пробормотал Элайджа, уже вбивая ставку на экране.

— Тебе не нужен танк, — ледяным тоном осадила Сэди.

— Танк никому не нужен, Сэди! Дело вообще не в этом!

— И на кой черт он тебе сдался?

— Взрывать всякое!

— Ты и сам это прекрасно умеешь.

— Но это же ТАНК!

Она обреченно вздохнула: — Делай что хочешь. Твои деньги — спускай на ветер, раз ума нет.

Плечи парня сникли. Воительница была права: пользы от бронемашины в его руках было чуть больше нуля. Но пальцы предательски вздрагивали каждый раз, когда на табло вспыхивала новая сумма. Скрепя сердце он заставил себя отложить планшет: золоту найдется лучшее применение.

Впрочем, разгуляться на следующих торгах не вышло: редкие металлы взлетели в цене мгновенно. Элайджа попробовал поторговаться ради Кармен, но ставки быстро перешагнули грань разумного. Затем пошли эфирные карабины сиэтлской мануфактуры: через «Душу Дикой Природы» друид просканировал их схемы и убедился — обычные магические жезлы в футуристических пластиковых корпусах, ничего выдающегося, хоть публика и гребла их с азартом.

Следом пошли доспехи. Комплект от Кармен предсказуемо ушел с молотка почти вдвое дороже танка: ведущая расписала ее как лучшую кузнечиху известного мира, и пусть броня уступала царственным латам Сэди, на фоне остального барахла она сияла чистым золотом.

Сама Сэди урвала зачарованный каплевидный щит и короткий клинок для левой руки. Элайджа не удержался и выкупил массивный брусок древнего реликтового сухостоя — древесина так и просилась в руки Мигеля для нового охотничьего лука.

И наконец пробил час главного блюда — по крайней мере, на взгляд самого друида.

— И под занавес нашего вечера — лот от сильнейшего воителя Земли! — с пафосом объявила Эбигейл Ренуа. — Сотворенное из ингредиентов, доступных лишь его длани, по технологии, не имеющей аналогов во вселенной… мыло!

В зале повисла звенящая, неловкая тишина. Элайджа мысленно выругался: надо было придумать продукту звучное пафосное имя! Он надеялся, что Система сама присвоит партии громкий эпитет, но в реестре планшета сиротливо значилось сухое «Мыло ручной работы».

— Но это не просто гигиеническое средство, — с нажимом продолжила ведущая, спасая положение. — Перед вами сокровище, не уступающее легендарным эликсирам закалки! Регулярное омовение этой пеной не просто затягивает боевые раны и выжигает застарелые шлаки — оно шаг за шагом совершенствует саму основу культивации плоти! По оценкам наших экспертов, подобные артефакты ценятся на вес золота во всех развитых мирах. Те из вас, кто ступил на тропу закалки тела, понимают цену этому дару: никакой боли, никаких предсмертных мук — лишь чистое омовение перед новым триумфом! Стартовая цена ящика на сто брусков — десять серебряных монет!

Зал взорвался.

Торги превратились в форменное безумие: ставки сыпались со скоростью пулеметной очереди, и через пять минут ожесточенной схватки молоток замер на отметке в тридцать с лишним золотых этериумов за один-единственный ящик!

— Чего?.. — Элайджа ошарашенно захлопал глазами, повернувшись к Сэди.

Воительница буравила его немигающим взглядом.

— Сколько ящиков ты приволок на склад?

— Э-э… да я не считал толком. Не по коробкам фасовал — так, навалом в контейнеры загрузил…

— Ты умеешь считать в уме. Сколько там?!

— Ну… пара десятков наберется?

— Как же я тебя ненавижу, — процедила она сквозь зубы.

— Да что я опять сделал-то?!

— Сам прекрасно знаешь! — скрестила она руки на груди, пока на сцене объявляли следующий лот — еще одну партию того же мыла.

Торги вспыхнули с прежней яростью, заставив девушку еще сильнее надуть губки.

— Я буду сказочно богат… — расплылся друид в блаженной, самодовольной улыбке. — Надо срочно заказать визитки: «Элайджа Харт. Мыльный магнат».