Давика Ядав разминала скрюченные артритом суставы пальцев, лежа на тощем тюфяке. Весь ее нехитрый скарб, накопленный за пять или шесть лет подземной жизни, уместился в грубо сшитом заплечном мешке под боком. Позади осталась лишь крошечная сложенная из камней лачуга — да и ту она бросила лишь потому, что при ее мизерной Силе уволочь хижину на собственном горбу было физически невозможно. У класса Фермера прибавки к этой характеристике отродясь не водилось.

Высокое Телосложение дарило феноменальную выносливость, позволяя держаться на ногах, когда остальные падали замертво от изнеможения, но если не считать солидной прибавки к Эфиру, выдающимися параметрами женщина похвастаться не могла. И сколько бы системных уровней она ни набрала, исправить урон от десятилетий каторжного крестьянского труда они были бессильны.

До того как мир сошел с ума, она трудилась в манговых садах Бихара, где провела почти всю сознательную жизнь. Из родных краев она выбралась лишь однажды, когда покойный муж, Викрам, устроил сюрприз — путевку на Гавайи. То была дивная сказка, которую планировалось увенчать поездкой в Сиэтл к его многочисленной родне, пустившей корни в Америке.

Но лайнер рухнул в океан, мир раскололся надвое, и последующие годы превратились в беспощадную, звериную грызню за выживание. Причем в одиночку. Викрам разбился при ударе, и последним, что отпечаталось в ее памяти, стало растерзанное тело мужа под когтями размером с палаши.

Этот кошмар преследовал ее в редких снах до сих пор.

Впрочем, ежедневная борьба за дыхание притупляла фантомные боли — или хотя бы служила спасительной ширмой от безумия. Вокруг гибло столько людей, что душа попросту онемела. Вместо слез Давика сосредоточилась на том, что умела лучше всего: пустила весь накопленный опыт земледелия на то, чтобы кормить уцелевших. За это — а еще за врожденную нетерпимость к пустопорожней дури — община негласно возвела ее в статус старейшины.

Сама она к власти не рвалась ни единой секунды. Куда милее было молча сделать тяжелую работу и уйти в тишину своего угла. Но новый мир права на покой не оставлял, заставив привыкнуть к реальности, где мирная жизнь стала недостижимой роскошью. Не раз и не два ей приходилось браться за железо: порою против тварей из расщелин, а порою — против вчерашних товарищей по несчастью.

Вроде тех недоумков, что откололись от лагеря в поисках лучшей доли. С точки зрения Давики, все они были круглыми идиотами. Глупцами, променявшими безопасность на зов авантюр и новизны. Уйди они с миром — скатертью дорога, слез бы никто не пролил.

Но дураки выбрали иной путь: решили обеспечить свой поход, обобрав соседей до нитки. Давика никогда не жалела куска голодному — на взаимовыручке и держалась их община. Но в миг, когда беглецы обнажили клыки против своих, они перестали быть частью семьи.

Та потасовка унесла больше жизней, чем хотелось вспоминать. Очередной кровавый рассвет в череде бесконечной тьмы. Она давно заставила себя думать лишь о живых, не растрачивая остаток сил на запоздалую скорбь по ушедшим. Поступи иначе — рассудок просто треснет.

Либо опустишь руки и сдохнешь.

— Ох, кого я обманываю… — проворчала старуха, с кряхтением поднимаясь на ноги. Сдаваться она не умела генетически. Будет драться до последнего хрипа, огрызаясь и царапаясь до конца: — Стара я стала для таких прогулок.

— Ты о чем, бади амма? — донесся тонкий детский голосок из полутьмы.

Давика повернулась: у выхода стояла чумазая девчушка. Каким чудом эта кроха пережила авиакатастрофу, оставалось загадкой, да и жизнь в каменном мешке сахаром не была. Но девочка дышала.

— Да так, пустое, дочка, — как можно мягче отозвалась женщина. — Ступай поспи еще. Путь впереди неблизкий и важный.

И то была чистая правда. Они уже отмахали тяжелейший переход по верхним ярусам штолен. Будь на месте Мако кто другой, она ни за что не поверила бы в сказки о бескрайней зеленой долине в недрах земли. Но проводник всегда слыл рассудительным малым, и ему она верила больше, чем кому-либо. Сказал «есть» — значит, так оно и есть.

К счастью, среди них нашлось несколько Следопытов, сумевших провести вереницу беженцев мимо логов подземных тварей. В обычное время выход за пределы главной каверны приравнивался к верному самоубийству — во всяком случае, без специализированных навыков скрытности. Оттого вылазки наружу и были редчайшим исключением: людям хватало забот с тем, чтобы просто не сдохнуть на месте.

А потом явился тот странный путник: прошествовал к баррикаде с такой беззаботной миной, будто и не заметил логова руки-паука, унесшей десятки жизней за минувшие годы. Мелочь поселенцы еще били, но матёрую тварь?.. Лишь один следопыт видел исполинскую ладонь вблизи и сумел унести ноги.

Поверить в то, что чужак прошел сквозь гнездовье монстра и не получил ни царапины, рассудок отказывался.

С этими мыслями Давика отвела ребенка к матери на лежанку и зашагала к кострищу, где варили вчерашний ужин. В котле еще оставалось немного похлебки из паучьего мяса, но притрагиваться к вареву старуха не стала: в животах молодежи калории принесут куда больше толку.

Ее телосложение позволит продержаться без крошки хлеба еще очень долго.

— Недолго осталось, — раздался за спиной знакомый голос. Обернувшись, она увидела подошедшего Мако.

— Еле ноги волочишь. Отдохнул бы хоть часок. Да поешь нормально — кожа да кости остались.

Парень тепло улыбнулся: — Точь-в-точь моя бабуля Тюту.

— Это комплимент или как?

— Да она тоже любила плешь проедать.

— Вякни еще что-то — я тебе такую взбучку устрою, мало не покажется! — пригрозила она. — Начну расспрашивать, когда себе смирную невесту найдешь да семьей обзаведешься.

Он негромко хохотнул: — Может, как доберемся до того наземного города, так и присмотрю кого.

— Ты всерьез веришь, что он существует? — в упор глянула на него Давика.

Мако уверенно кивнул: — Верю. Ты же не видела того, что видел я, Старейшина. Он умеет обращаться в дракона. В небеса взмывает, как птица. Клянусь, его вел сюда сам Аумакýа — дух наших предков.

— Твои предки здесь ни при чем, — покачала она головой. — Парень пришел потому, что Гвенивера и остальные чудом прорвались через бурю.

— Ну тогда благодари Каналоа — бога океана.

Давика тяжело вздохнула. Верующей она не была никогда, и ей претило стремление списывать земные события на волю высших сил. Даже посреди царящего вокруг системного безумия вера в богов — или духов предков, оберегающих смертных — казалась ей наивной сказкой. Куда надежнее стоять на ногах обеими ступнями и иметь дело с суровой реальностью.

— Благодарить я стану того, кто вытащит нас с этой проклятой скалы.

Ответ Мако вполне устроил, и он принялся жадно уплетать остатки варева. Парень явно вошел во вкус, поедая жутких пауков из плоти — утверждал, будто мясо смахивает на жареную свинину. Остальных от одного запаха выворачивало, но перебирать харчами в их положении было верхом глупости. К худу ли, к добру, но молодняк пятипалых бестий плодился как не в себя, то и дело просачиваясь сквозь караулы прямо в лагерь. К счастью, мелких тварей давили без особого труда, пусть раны от укусов и гноились неделями.

Выживали как умели.

Пока Мако со свистом доскребал ложкой котел, Давика подошла к дальнему краю каверны. Караван шел больше недели, и даже с их черепашьей скоростью путь отмахали приличный. По словам проводника, именно в этом зале они условились встретиться с самозваным друидом.

Сама женщина лишь вполовину верила, что тот вернется. Подземный мир кишел опасностями — шансов сгинуть в чьем-то брюхе у парня было куда больше. Да и останься он жив, кто поручится, что ему не наскучит возиться с толпой голодранцев?

«Жди худшего, надейся на лучшее», — прошептала она себе под нос.

— Подписываюсь под каждым словом! — раздался голос из пустоты, и воздух в паре шагов зарябил. Прежде чем Давика успела отпрянуть, расплывчатый силуэт монстра перетек в знакомую фигуру парня в походной броне.

Она сжала кулаки, готовясь дорого продать свою жизнь. Но гость лишь беззаботно улыбнулся.

— Рад, что добрались без потерь. А я уж грешным делом думал — придется возвращаться за вами, — весело бросил он.

— Рáкшас… — выдохнула старуха, холодея.

— Да какой еще ракшас? Простой парень с парочкой полезных фокусов в кармане. Мако! Здорово, дружище! — он приветливо махнул рукой стоявшему за ее спиной проводнику.

Поворачиваться спиной к демону Давика наотрез отказалась: сейчас он выглядел безобидно, но она успела разглядеть его звериную ипостась. Если в мире и водились порождения ада — то это было одно из них.

Впрочем, разрешения войти друид не спрашивал: играючи обогнув напрягшуюся женщину, он с размаху пожал руку подбежавшему гавайцу.

Вскоре колонна снова тронулась в путь. Всю дорогу Давика не спускала с пришельца тяжелого взгляда. Кто он — демон-оборотень из древних сказаний или просто обладатель редкого извращенного класса — значения не имело: рисковать жизнями людей она не собиралась. Ребятню она сбила в кучу поближе к себе, готовая встать на их защиту по первому шороху.

Если друид и заметил ее подозрительность, виду не подал: он непринужденно болтал с Мако, шагая во главе вереницы по последнему отрезку тоннеля.

А затем свод оборвался, распахивая двери в новый мир.

При виде необъятной чащи внизу у Давики перехватило дыхание, и на секунду она забыла обо всякой бдительности. Чем «ракшас» не преминул воспользоваться: вынырнув из-за плеча, он с восхищением произнес: — Красотища, а? Тут и обычная биолюминесценция играет роль — ну, как у светлячков до Системы, — но магии куда больше. Будь эфирный фон чуть погуще, этот лес ломился бы от природных сокровищ.

Спад плотности маны по мере удаления от их старого лагеря женщина приметила и сама, но значения этому не придала.

— Почему?

— М-м?

— Почему эфир стал жиже? — переспросила она.

— Да вот сам ломаю голову. Догадки есть, но надо полазить по округе, чтоб сказать наверняка.

— И что за догадки?

— Варианта два. Либо прямо под вашим старым островом дремлет мощнейший природный артефакт, либо где-то рядом затаилось Первородное Царство. Я бы поставил на второе, хотя первому обрадовался бы куда больше.

Давика молча кивнула, хотя слова «Первородное Царство» для нее были пустым звуком. Что такое природное сокровище, она тоже представляла смутно. Именно в этот миг до нее дошла горькая истина: годы изоляции превратили их общину в слепцов, напрочь оторванных от того, чем дышит преображенная планета. Не смертельно на фоне голода и клыков чудовищ, но досадно.

— И как мы спустимся? — спросила она, заглядывая в бездну за край обрыва.

— Перетаскаю по воздуху, по нескольку душ за ходку, — отозвался парень. — Трясти будет изрядно, но долетите в целости.

Началась изнурительная переправа. Пусть Мако и предупредил людей заранее, обращение Элайджи в исполинского чешуйчатого змея с радужными пернатыми крыльями вызвало волну паники. Впрочем, страх быстро улегся: за диковинным созданием было попросту красиво наблюдать — плавные линии тела и радужный отлив чешуи притягивали взгляд.

Когда первых пассажиров привязали веревками к хребту и чудовище сорвалось в пропасть, крики ужаса вспыхнули с новой силой. Но деваться было некуда: перетерпеть полет — ничтожная цена за спасение из преисподней. Челночные рейсы заняли почти целый день: Элайджа методично спускал людей небольшими группами. Сама Давика демонстративно осталась дожидаться последней ходки.

Сам полет оказался вовсе не таким жутким, как рисовало воображение. Разумеется, гладкое змеиное тело не предназначалось для верховой езды — особенно для тех, чья Ловкость едва теплилась на базовых значениях, — оттого страховочные узлы натягивались до звона. Но от пьянящего ощущения полета в груди вспыхнуло забытое чувство свободы, которого старая женщина не чаяла испытать уже никогда.

— Ты всегда это чувствуешь? — спросила она, едва ее ноги коснулись мягкого мха поляны.

— Ага. Хотя в облике черепахи плавать куда забавнее.

Давика хотела было уточнить про черепаху, но замерла: взгляд наткнулся на сооружение, вокруг которого благоговейно столпились ее соплеменники. Девять величественных каменных арок стояли идеальным правильным кругом. Каждая плита была вытесана из бело-голубого минерала с таким виртуозным мастерством, что возникала полная иллюзия ревущего тайфуна. Казалось, вихри на камне кружатся прямо на глазах, хотя сама громада стояла недвижимым монолитом.

— Что это?.. — сорвалось с ее губ.

— Это Круг Бурь, — ответил Элайджа, уже возвращая человеческий облик и затягивая ремни на куртке. — И ваш прямой билет в нормальную человеческую жизнь.