Элайдже следовало догадаться: это ловушка.

Слишком удобно. Слишком просто. И все же после почти целого дня бесплодных блужданий по фабрике он так отчаянно жаждал ответов, что даже не задумался, насколько чужеродно комната смотрелась на фоне остальной заводской эстетики. Он ввалился внутрь и вцепился в кристалл с данными, словно нашел величайшее сокровище на свете.

Ознакомиться с записями он даже не успел: пол под ногами с грохотом провалился, и парень полетел в бездну. Спустя пару секунд он рухнул на крутой желоб, усеянный зазубренными, ржавыми металлическими гранями. Острые выступы безжалостно вспороли плоть, оставив на спине и бедрах неглубокие, не опасные для жизни, но чертовски болезненные рваные раны, прежде чем друид успел перетечь в «Облик Яда» и затормозить падение когтями.

Тяжело дыша, он огляделся.

Это был еще один воздуховод, только куда более ветхий и разъеденный. К счастью, ядовитых испарений здесь не клубилось, что дало драгоценную передышку для мыслей. Первым делом парень попытался вскарабкаться обратно, надеясь вернуться в комнату с кристаллом. Но на самом верху путь преградили массивные металлические створки, буквально вибрировавшие от чудовищно плотного эфира.

Элайджа на миг прикинул, стоит ли пробиваться силой, но чутье подсказало: даже если металл поддастся, грохот поднимется на весь комплекс, а времени уйдет непозволительно много. Учитывая мощную сигнатуру защитных контуров, остаться незамеченным не удастся ни при каком раскладе — да и успех затеи был под большим вопросом.

Оставалось одно: выяснить, куда ведет этот проклятый желоб.

Дракон заскользил вниз. К счастью, цепкие когти легко удерживали вес на любой плоскости, позволяя контролировать спуск. Ржавый короб тянулся, казалось, целые мили, становясь все круче, пока не превратился в абсолютно отвесную шахту. Наконец, преодолев добрую тысячу футов вертикали, он достиг выхода.

Зависнув на самом краю раструба, Элайджа уставился на исполинский резервуар с зеленоватой бурлящей жижей. Судя по тому, с каким яростным шипением растворялись падающие с вентиляции хлопья ржавчины, чан до краев наполняла концентрированная кислота. Проверять прочность своего Телосложения в таком бульоне друид не собирался, поэтому осторожно выполз из трубы и перебрался на потолок. Отсюда помещение просматривалось целиком — и увиденное отнюдь не прибавило оптимизма: перед ним была глухая кубическая камера из вороненого железа. Стены покрывала рыжая окалина и ржавые заусенцы, способные без труда распороть плоть обычного человека до мяса.

Единственной деталью интерьера оставался злополучный чан, что наводило на самые мрачные мысли: в воображении мгновенно нарисовалась картина камеры, заливаемой кислотой до самого верха. Единственным утешением было то, что «Буйный Рост» наконец вышел из отката, хотя разменивать аварийный тумблер вслепую, не зная грядущих сюрпризов Царства, друиду категорически не хотелось.

Следующий час Элайджа методично исследовал потолок, стены и плинтусы над полом, но зацепок не нашел. Переборки оказались абсолютно монолитными, без единой щели или скрытого люка. Вдобавок «Душа Дикой Природы» разбивалась о глухой металл без следа, оставляя его почти слепым. Финальным аккордом стал тяжелый скрежет: едва друид полностью спустился в зал, зев вентиляционной трубы намертво перекрыла толстая плита, отрезая путь к отступлению.

В конце концов, с нехорошим предчувствием, он легко коснулся когтем металлического пола.

Пророком быть не требовалось: кислота мгновенно вспенилась и перехлестнула через край резервуара. С шипением и едким паром ядовитая жижа начала растекаться по полу, собираясь в мутные озера. Элайджа вскарабкался повыше, не отрывая взгляда от бурлящей чаши: за тридцать секунд уровень не только не упал — он продолжал стремительно расти.

Ее непрерывно подкачивали извне.

Раздраженно зашипев, змей поднялся под самый потолок. Следующий час уровень ядовитого варева методично поднимался, пока друид лихорадочно искал выход из патовой ситуации. Мысль о том, что решения попросту нет, отметалась на корню: опыт подсказывал, что Система всегда оставляет лазейку.

Прошел еще час. Жижа поглотила резервуар и затопила уже добрую половину зала. Элайджа вжался в потолочные плиты, чувствуя, как к горлу подкатывает холодная паника.

И вдруг, когда до потолка оставалось всего пару футов едкой поверхности, чутье уловило нечто странное: еле заметную пульсацию эфира. Едва ритм стабилизировался, друид намертво зацепился за него вниманием. Разглядеть дно сквозь кислоту было невозможно — жидкость глушила «Душу Дикой Природы» не хуже железных стен, — но этот тонкий энергетический импульс пробивался наверх.

Тянуть было некуда: либо он делает шаг сам, либо жижа сожрет его через пару минут. Предпочтя действовать, Элайджа разжал лапы и рухнул вниз. Падение завершилось смачным всплеском — и в то же мгновение его накрыла волна боли, перекрывшая даже ад в верхнем воздуховоде.

Впрочем, боль не отражала реального урона. Чешуя с шипением поплыла — это он чувствовал, — но несколько секунд на разведку у него еще оставалось. Немного, но под действием «Дикого Возрождения» этого должно было хватить.

Не колеблясь, друид рванул ко дну, на ходу запуская морфинг в бронированный «Облик Шипа». Подскочившее Телосложение мгновенно укрепило защитный каркас: достигнув дна, он устремился на зов эфирного импульса.

Как и следовало ожидать, источник находился внутри самого чана.

Элайджа перемахнул через борт и опустился на дно емкости. Лишь вблизи открылась истинная природа ловушки: основание резервуара затягивала мерцающая энергетическая мембрана, сочившаяся плотным эфиром. Дракон рванул вперед сквозь разъедающую кислоту и осторожно коснулся барьера когтем.

Лапа без сопротивления прошла сквозь пленку.

А по ту сторону осязался сухой воздух.

Сердце екнуло: мощно заработав лапами, друид рыбкой нырнул головой вперед в проницаемый щит. Ледяной сквозняк хлестнул по обожженной морде за долю секунды до того, как тяжелое тело с грохотом впечаталось в настил.

Под ним был холодный, ржавый чугун — изъеденный кислотой и покрытый глубокими кавернами.

Перекатившись на спину, Элайджа немедленно вернул человеческий облик и призвал спасительный ливень «Благословения Рощи». Торопливо содрав доспехи и клочья одежды с покрытого волдырями тела, он с наслаждением подставил обожженную кожу под прохладные целебные струи. Обновив каскад «Дикого Возрождения» и «Расцвета Природы», парень достал из сумки брусок омолаживающего мыла, чтобы окончательно смыть остатки едкой щелочи.

Лишь когда боль отступила, он позволил себе оценить обстановку. К счастью, это был не очередной замкнутый куб, а длинный коридор из того же темного железа. Едва застегнулись пряжки брони, глухой гул прокатился где-то в толще переборок.

Видимых угроз не последовало, и друид отложил этот феномен на потом, натягивая поверх лат «Плащ Железного Медведя». С облегчением вздохнув, он в очередной раз похвалил артефакт за свойство «Умеренный Климат»: без него здешний могильный холод превратил бы дорогу в пытку.

Окончательно одевшись, Элайджа наскоро перекусил припасенным жареным мясом мутантов. Выбора не оставалось — пришлось шагать вперед. Гул в стенах повторился, но источник вибрации оставался неуловим: «Душа Дикой Природы» по-прежнему разбивалась о тяжелый металл, оставляя друида слепым.

Делать нечего.

Коридор тянулся по прямой добрую тысячу ярдов, пока не уперся в развилку. Оставив на ржавчине глубокую зарубку косой — по привычке первого лабиринта, — Элайджа выбрал левый рукав.

Сухой щелчок под ногой стал единственным предупреждением: из неприметных сопел с ревом ударила сплошная стена пламени. Друид ласточкой ушел в кувырок, мысленно поблагодарив судьбу за то, что жара не хватило испепелить его заживо. Кожу слегка опалило, так что он потратил пару секунд на точечное исцеление, прежде чем продолжить путь.

Очередной гул сотряс коридор, но парень вновь ничего не понял. Спустя пару сотен шагов щелчок повторился — и лишь бросок вперед спас от новой порции огня. Замерев на корточках, Элайджа попытался разобраться в механике ловушек. Напряг «Душу Дикой Природы» до предела — и спустя пару секунд сквозь толщу железа пробился слабый сигнал.

Тончайший, еле заметный ручеек жизненной энергии, текущий прямо внутри одной из стен. Что это значило — бог весть, быть может, обычный технический контур. Но интуиция требовала не сбрасывать находку со счетов. Впрочем, разгадать назначение кабеля с ходу не вышло, и друид просто зашагал дальше.

А что еще оставалось делать?

Следующие часы превратились в монотонный кошмар: бесконечные ржавые тоннели, ревущие вспышки огнеметов и еле заметная пульсация жизни в стенах — без истока и финала. А затем впереди показалась знакомая насечка.

В животе все сжалось в ледяной комок.

Он прекрасно помнил маршрут: он не делал кругов, способных вернуть его назад! Он шел практически строго прямо на протяжении десятков миль и должен был оказаться на противоположном конце комплекса.

Но на стене отчетливо темнели две глубокие царапины, оставленные его собственным клинком.

Элайджа в ярости со всей дури врезал ладонью по ржавому железу, огласив коридор бешеным рыком. Затем ударил снова. Дело было не в самом лабиринте — все это проклятое Первородное Царство методично выжимало из него все соки, подсовывая тупик за тупиком. Терпение трещало по швам.

Глубокий вдох.

Истерика могла принести секундное облегчение, но пользы от нее было ноль. Взяв себя в руки, друид хладнокровно проанализировал вводные — и ответ на один из вопросов всплыл сам собой. Лабиринт двигался. Вот откуда брался тот периодический глухой гул: исполинские секции меняли геометрию на ходу.

Но как разорвать этот замкнутый круг? Неужели Система просто заперла его здесь, обрекая на голодную смерть? В подобную бессмыслицу парень верить отказывался.

Выход есть всегда. Его нужно просто нащупать.

Опустившись на корточки, он вновь раскинул сеть восприятия: если тонкий ручеек жизни был ощутим, возможно, удастся выцепить что-то еще?

И тут его осенило.

Все это время он подсознательно ориентировался на тепло жизни. На каждой развилке друид инстинктивно сворачивал туда, где едва заметно пульсировал эфир — сам того не замечая!

А что, если пойти от обратного?

Эта простая мысль зажгла внутри факел надежды. В груди вновь затеплился упрямый азарт: он прошел такой путь, выжил в Бездне и ущелье — он не имеет права сдохнуть в этой ржавой коробке!

Вскоре коридор вывел к очередной развилке. На сей раз Элайджа тщательно просканировал проходы «Душой Дикой Природы» и без колебаний шагнул в рукав, абсолютно лишенный жизненных токов. Результат проявился уже через несколько минут.

Впереди показался тоннель, сплошь оплетенный металлическими побегами. На вид они напоминали бронированные гофрированные шланги, но оканчивались острыми стальными когтями, зловеще мерцавшими в полумраке. Но страшнее всего было то, что внутри каждого кабеля отчетливо пульсировало органическое ядро: словно кто-то выдрал мясные лианы из Полостей Венозных Корней и запаял их в гибкую броню.

И если прежние твари вызывали отвращение, то этот гибрид выглядел куда омерзительнее.

Стоило сделать шаг вперед, как шланги синхронно метнулись на чужака. К счастью, длины им не хватило: натянувшись струной, когти бессильно клацнули по полу в футе от его сапог. Друид лениво рубанул по ближайшему отростку косой, но лезвие со звоном соскользнуло с каленой стали.

Ожидаемо, но оттого не менее досадно.

Оставалась магия. Вскинув острие «Изумрудного Клыка», парень сорвал «Гнев Бури». Ослепительный разряд ударил в кабель, мгновенно пробив металл и испепелив живую сердцевину внутри. Отросток бессильно обвис, умерев еще до удара о пол.

Этого было достаточно: друид немедленно активировал «Домен Молний», выкашивая целые пролеты тоннеля ревущими электрическими плетьми. Удерживая концентрацию на ходу, он методично продвигался вперед, пока коридор не вывел к новой развилке.

Он вновь выбрал мертвый, лишенный витальности рукав. Там снова ждали металлические побеги, которые парень безжалостно выжигал повторными залпами «Гнева Бури». Заклинание принадлежало к его самому первому арсеналу, стоило сущие крохи эфира и могло поддерживаться практически бесконечно.

И слава богу: следующие сутки прошли в непрерывном истреблении механических корней. Но когда друид уже начал сомневаться, нащупает ли когда-нибудь край этой бесконечной геометрии, лабиринт внезапно распахнулся. Впереди чернел вход в колоссальный зал, посреди которого застыл одинокий силуэт.

Элайджа переступил порог.

— Пре-прекрасно. Х-хорошо. Хорошо. Х-х-х-хорошо, — произнесла фигура голосом, жутко балансировавшим между заиканием, механическим скрежетом и пугающе человеческими интонациями. — Я-я-я надеялся, ты дога-догада-дога… калибровка… догадаешься сам.