Скрежет трущегося о металл железа резанул по ушам, когда Элайджа предстал перед кошмарным порождением безумной мысли — противоестественным сплавом живой плоти и бездушного механизма. Это существо — или этот несчастный — казалось грубо сшитым из двух несовместимых начал: ни до конца цельное, ни окончательно мертвое.

Одна половина состояла из граненых металлических пластин — мозаики зазубренных, изъеденных ржавчиной пластин, едва отличимых от тех самых стен, к которым Элайджа успел поневоле привыкнуть. Хуже всего выглядели сочленения: шестеренки и поршни забились охристой, давно окаменевшей смазкой, заклинив суставы в мучительном, едва подвижном состоянии.

Вторая половина пугала еще сильнее. Хотя пропорциями она напоминала вей'таальца, на этом сходство обрывалось. Кожа была угольно-черной, обугленной и покрытой сетью глубоких трещин, из недр которых пульсировало багровое сияние затухающих углей. Из разломов с шипением вырывались клубы пара и удушливый жар, искажая пространство вокруг дрожащим лихорадочным маревом.

— Что ты такое? — спросил Элайджа, застыв в паре шагов от порога. Зал ничем не отличался от остального лабиринта — корродированный черный чугун, зазубренные кромки и редкие сполохи пламени из сопел, — но друид методично фиксировал каждую мелочь. Битва была неизбежна, а исходившая от твари аура ясно давала понять: прогулка легкой не будет.

— Потерянная нить, — отозвалось создание скрежещущим машинным тоном. Затем в голосе прорезались хриплые ноты вей'таальской речи: — Неудачная итерация. Ложный путь, обрекший плоть.

Элайджа плавно сместился вбок, начиная заходить по кругу. — Не слишком исчерпывающий ответ.

— Вопросы до-до-должны получить ответ, — прошипело существо, и трещины на его груди яростно полыхнули паром. Корпус со скрежетом довернулся, удерживая пришельца в фокусе; с механических узлов посыпались хлопья окаменевшей смазки: — Я… я-я-я первый представитель но-но-новой расы. Прародитель и последний из вымирающего племени. Финальная химера. Первый механик. Ступень к-к-к лучшему будущему.

Элайджа нахмурился. Механики, если верить хроникам Нертуса, были одной из древнейших старших рас — разумными големами. Насколько он помнил, эти создания были полностью механическими, но обладали свободной волей, самосознанием и душой. О путях их зарождения друид прежде не задумывался, подсознательно примеряя земные научно-фантастические клише вроде взбунтовавшегося Скайнета.

— Механики вышли из химер?

— Больше, — сипло выдавил монстр. — Манипуляции с плотью обманчиво просты и т-тя-тяжелы. Непредсказуемы. Могущественны. Недолговечны. Слабы. Машины совершеннее. Прочнее. Стабильнее. Неизбежны. Лучше.

Тварь шагнула вперед, надсадно скрипя шарнирами: — Пришло осознание. Восстали отрицатели. Грянула война. Правое дело восторжествовало. Великое Делание началось.

— Что еще за Великое Делание? — не отступал друид.

— Поиск безупречной формы, — дернулся киборг, заклинивая сервоприводами. — Я — мост меж старым миром и новым. Каратель. Первый и последний в своем роде. Чудовище из плоти и стали, чьей воле вверена защита Великого Делания. Д-д-даже у неудачной итерации должно быть предназначение.

— Значит, миром мы не разойдемся, — подытожил Элайджа больше для себя. В его сознании уже выстраивались плетения, готовые сорваться смертоносным шквалом при малейшем выпаде противника.

— Это з-за-запрещено протоколом, — механическим щелчком отчеканила Неудачная Итерация. — Мне жаль.

Без малейшей заминки тварь вскинула обугленную руку, целясь прямо в человека. Элайджа среагировал на опережение: едва он ушел в стремительный рывок по периметру зала, из культи вырвался столб ревущей магмы толщиной в пояс взрослого мужчины. Раскаленная лава с грохотом расплескалась по чугунной стене ровно на миг позже, чем требовалось, чтобы сварить друида заживо.

Удар разминулся с ним на волосок — обжигающая волна жара подпалила пряди волос. Не теряя темпа, парень завершил формирование «Вечной Чумы». Против одиночных противников заклинание работало не столь сокрушительно, как против полчищ мелочи, но оставалось лучшим зачином, когда скрытность недоступна и нет возможности всадить «Хищный Выпад».

Едва в воздухе вспыхнули призрачные искры мерцающих светляков, Элайджа сорвал «Благословение Рощи» и запустил морфинг в «Облик Мастера». Затягивать бой в замкнутой ловушке было самоубийством — а форма саламандры давала максимальную огневую мощь.

Пока тело сжималось и перестраивалось, мутант поливал сектор непрерывными струями расплавленного камня и жидкого шлака. Останавливаться нельзя было ни на долю секунды. Спустя пару мгновений трансформация завершилась: мир вокруг привычно замедлил свой бег, превращая уклонение от столбов лавы в выверенный танец.

Но киборг не собирался повторять бесполезные атаки. Осознав, что юркую цель не достать, он истошно проскрежетал: — Протокол Модернизации Семьдесят Один!

Залп магмы оборвался. Счетчик «Сердца Огня» успел накопить лишь шесть стаков. Элайджа прикинул, не спустить ли накопленное «Испепеление» прямо сейчас, но слабый плевок пламени броню не пробьет. Затормозив, он выставил перед собой «Изумрудный Клык», готовясь к любому повороту.

Ждать пришлось не дольше секунды: механическая половина босса пришла в движение, шестерни заскрежетали, меняя геометрию тела. За мгновение роботизированный бок раздулся до исполинских размеров, напрочь подавив органическую часть. Тварь шагнула вперед наперевес, неестественно заваливаясь на правый борт, но каким-то чудом удерживая равновесие.

Хуже всего было то, что вокруг киборга закружился настоящий тайфун концентрированного эфира. Понимая, что добром это не кончится, друид сорвался с места, намереваясь проверить прочность металла косой.

До цели он не добежал.

Не успел он сделать и трех шагов, как спину обожгло смертельной тревогой. Кувырок вперед спас от летевшего в затылок бритвенно-острого куска металла, каким-то образом сорванного прямо со стены. И он был не один.

Сотни зазубренных стальных пластин — от крошечных осколков размером с ладонь до тяжелых плит с габариты самого саламандры — выламывались из переборок, выстраиваясь в ревущую шрапнельную воронку, нацеленную в друида.

Уклонившись от первых лезвий и набив пару зарядов «Сердца Огня», Элайджа понял: тактика обречена. Осколков было слишком много, и неслись они с запредельной скоростью. Первая же угодившая вскользь пластина распорола плоть земноводного, брызнув фонтаном крови.

Стиснув зубы от боли, он без колебаний сорвал «Адскую Чуму».

Выносливость резко просела, но прямо из воздуха соткались сотни пылающих жуков. Увы, добраться до врага рой не успел: ревущий стальной смерч перемолол призрачных паразитов в пыль. Лишь жалкие единицы пробились сквозь вихрь, не причинив киборгу заметного вреда.

Мысленно выругавшись за просчет, друид продолжал кружить на пределе рефлексов. Но увернуться от всего было невозможно: каждый набранный заряд «Сердца Огня» сбивался очередным секущим попаданием. Глухих ранений парень избегал, но даже скользящих ударов хватало, чтобы обнулять счетчик раз за разом.

Спустя пару минут стало ясно: вихрь клинков, затопивший весь зал, был идеальным противовесом «Облику Мастера».

Но паники не было.

Главным козырем класса оставалась феноменальная гибкость. Едва стратегия зашла в тупик, Элайджа запустил новый морфинг — на сей раз в массивный «Облик Шипа».

И тут же напоролся на грабли, которых не учел: сбросив тело саламандры, он лишился сверхчеловеческих рефлексов. И мир тут же наглядно продемонстрировал, с какой чудовищной скоростью кружит стальной ураган.

Три удара вошли один за другим. Два скользнули по боку, но третий глубоко засел в бедре, заставив споткнуться. Завершив трансформацию в шипастого стража, друид вырвал осколок с мясом, наложил «Дикое Возрождение» и пошел на таран в лоб. Уворачиваться смысла не было: оставалось лишь впитывать урон толстой шкурой и переть напролом.

Для этого форма и создавалась.

Под заоблачным Телосложением «Облика Шипа» прямые попадания оставляли лишь вмятины и неглубокие порезы, мгновенно затягивавшиеся под каскадом периодического лечения. Долго под таким обстрелом не протянуть, но друиду требовалось лишь одно: добраться до живой туши врага. А там он разорвет его когтями.

Секундой позже тяжелая бронированная туша с размаху впечаталась в монстра. Тварь пошатнулась, и Элайджа вцепился в нее с яростью берсерка. Ошметки ржавого железа и куски горелого мяса летели во все стороны от каждого взмаха когтей. Впрочем, оправилась Неудачная Итерация пугающе быстро. Нанесенных ран оказалось недостаточно, чтобы сломать хребет исполину.

Чугунный кулак киборга обрушился на спину друида, с треском промяв реберную кость. Одновременно обугленная культя с противоположной стороны извергла струю лавы прямо в брюхо ящера.

Элайджа стерпел.

После недавней ванны с кислотой этот ожог казался детской забавой.

Стиснув челюсти, он продолжал методично потрошить чудовище с глухим, звериным упрямством. И это работало. Платить приходилось кровью: удары механической руки крушили кости словно сваебойный молот, а пламя из трещин жгло с яростью вулкана.

Но простые, грубые когти друида собирали куда более кровавую жатву.

Он побеждал. Нужно было лишь держать хватку, не сбавляя натиска, и победа останется за ним. О цене он подумает позже.

И в этот миг Неудачная Итерация перевернула доску.

Тело киборга детонировало: ослепительный огненный взрыв сокрушительной силы отшвырнул Элайджу через весь зал. Он с размаху врезался в стену, выбив из кладки монументальную плиту, и рухнул на камни. На секунду в глазах потемнело, но Нефритовый Разум быстро собрал осколки мыслей в кулак.

И как раз вовремя: навстречу уже катилась сплошная стена очищающего пламени. Уйти в сторону было некуда: огненный вал перекрывал пространство от пола до потолка, смыкаясь кольцом вокруг всего зала. Оставалось лишь стиснуть зубы и принять удар.

Огонь накрыл его секундой позже. Даже несокрушимая броня «Облика Шипа» обуглилась до мяса: защитные лозы на плечах осыпались пеплом, чешуя потекла шлаком. Но вал прокатился мимо, оставив его в живых — и только это имело значение. Вот только на горизонте замаячили две новые беды.

Во-первых, Неудачная Итерация непостижимым образом исцелилась: из каждой бреши в ее корпусе хлестала свежая лава, мгновенно застывая новым слоем обугленной плоти и черного железа взамен вырванных кусков.

Во-вторых, тварь уже формировала вторую огненную волну. Она двигалась медленнее взрыва, но друид понимал: через пару секунд пламя поглотит его снова.

Второго такого удара тело не выдержит.

Не без активации «Буйного Роста», тратить который парень категорически не хотел — этот козырь требовалось сберечь до самого финала рейда. Точка невозврата еще не наступила, но накрой его пламя повторно — выбора не останется.

Не теряя времени, он перетек в «Облик Яда» ровно за миг до того, как огонь лизнул камни под ногами. Вспышка «Мерцающего Шага» — разрыв пространства — и он материализуется прямо на спине у монстра.

Но бить «Насыщением Ядом» он не стал. Пока нет.

Вместо этого друид сорвал «Грозовые Путы»:

Грозовые Путы

Атакуйте из невидимости, сковывая противника на месте и блокируя применение любых заклинаний и способностей. Длительность зависит от культивации Ядра. Текущее значение: 2,9 секунды. Время восстановления определяется характеристикой Ловкости. Текущий откат: 8,4 минуты.

Молнии брызнули из клыков, когда пасть сомкнулась на обугленной шее врага. Вкус копоти и тлеющих углей обжег пасть, но навык сработал идеально: вязь огненных контуров киборга мгновенно погасла, прерывая как формирование волны, так и регенерацию лавой.

Но в уязвимом теле змея друид оставался хрупкой мишенью: успев всадить еще один укус с «Насыщением Ядом», он был сброшен на пол мощным рывком плеч. К счастью, ловкость позволила сгруппироваться в воздухе и мягко приземлиться на лапы.

Откатившись в человеческий облик, парень за долю секунды прокрутил тройку лечебных чар. Следом добавил «Кару Природы» в надежде на неестественную природу врага. Расчет оправдался: системный урон утроился, но из-за слабого масштабирования чары лишь слегка оцарапали броню. Зато заставили тварь отреагировать:

— Перегрев. Жизнеспособность скомпрометирована, — ровным тоном констатировал машинный голос. Вей'таальская половина тут же продублировала фразу, но уже с паническим хрипом. Жар от корпуса взметнулся до небес, комья лавы закапали из всех сочленений: — Активация Финального Протокола.

Название друиду категорически не понравилось: судя по колоссальному выбросу эфира, грядет нечто тотально разрушительное. Корпус киборга затрясло в бешеной вибрации, словно механизмы не справлялись с собственной чудовищной мощью.

А затем он ринулся на таран.

Элайджа едва успел уйти перекатом: за спиной грохнуло так, что заложило уши — Неудачная Итерация впечаталась в стену, выломав еще более монументальный пласт обшивки. Подхватив многотонную стальную плиту, монстр отшвырнул ее в сторону словно сухое перышко, навел горящие окуляры на друида и пошел на второй заход.

На сей раз парень был готов: навстречу врагу уже разворачивался «Облик Мастера». Залить раны лечением до конца он не успел, но выбирать не приходилось — благо, «Дикое Возрождение» продолжало латать ткани.

Второй таран прошел на запредельной скорости: пусть друид и успел скользнуть в сторону, удар о переборку сотряс весь сектор. Продолжись эта вакханалия — и весь зал попросту сложится внутрь.

Но думать о сводах было некогда: на кону стояло выживание.

Еще три слитных тарана — один за другим — прежде чем босс сменил тактику и перешел к осторожному ближнему бою. Тварь буквально вибрировала от сдерживаемой мощи, осыпая друида градом ударов. Но здесь «Облик Мастера» раскрылся во всем блеске: пусть противник превосходил его в чистой силе на порядок, компенсировать запредельные рефлексы саламандры он не мог.

А главное — под таким бешеным прессингом счетчик «Сердца Огня» взлетел как на дрожжах. Десятки ударов сыпались каждую секунду, и Элайджа парировал или встречал вскользь каждый выпад. Навыки владения косой, выстраданные в прошлых боях, окупились сторицей: до истинного мастерства было далеко, но наработанная база спасала жизнь.

Спустя тридцать секунд яростной дуэли резервуар «Сердца Огня» заполнился до краев.

Без колебаний друид взмыл назад, закрутив сальто и спружинив лапами от стены. Распахнув пасть, он выпустил «Испепеление». Плотный, слепящий луч концентрированного белого пламени с ревом накрыл Неудачную Итерацию с головой.

Обугленная плоть обращалась в пепел, броневые листы текли ручьями жидкого чугуна. Парень сужал струю, вливая в луч остатки воли: воздух гудел от перегрузки, пока наконец поток огня не иссяк.

Элайджа рухнул на одно колено, выставив древко косы позади себя для баланса.

И прежде чем он успел поднять взгляд, из дымящихся обломков донесся надтреснутый машинный голос: — Внимание, критический перегруз. Энергетический резерв превышен на девятьсот процентов. Запущен процесс самоуничтожения.

На мгновение мысли замерли, но отдельный боевой сегмент Нефритового Разума сработал быстрее рефлексов: не успев осознать команду, друид уже мчался к одной из сорванных со стены колоссальных бронеплит, на ходу сбрасывая звериное тело.

Он едва успел вернуть человеческий облик и вскинуть многотонный стальной щит перед собой, когда чудовище взорвалось. Рассудок поглотила ослепительная белая вспышка: чудовищная ударная волна смела импровизированное укрытие, впечатав человека обратно в переборку.

А следом нахлынул ревущий огненный ад.