Элайджа очнулся от оглушительного рева ветра.

Тяжелый обломок железа со всего маха врезался в морду, окончательно выбив остатки дурмана из головы. И увиденное не сулило ничего хорошего. Находясь всё еще в «Облике Моря», он кувыркнулся в воздухе и осознал: земля расстилается в нескольких милях под ним. Случись такое на Земле — он бы давно болтался в открытом космосе. Здесь же атмосфера простиралась куда выше, прежде чем уступить место ледяному вакууму.

А может, Система попросту не озаботилась созданием полноценного космического пространства для этого данжа.

Как бы то ни было, в падении перед взором друида открылась бесконечная панорама разоренного мира на тысячи миль вокруг. Далеко на горизонте виднелся Вей'тааль — последний живой анклав. Беглый взгляд сквозь призму «Орлиного Взора» подтвердил худшие догадки: все прочие города давно обратились в прах, захлебнувшись в бесчисленных волнах уродливых мутантов.

Наглядный, жестокий урок: попытки мнить себя творцом и насиловать законы эволюции всегда ведут к катастрофе. Вынашивай друид подобные амбиции раньше — зрелище гибели этой цивилизации выжгло бы их каленным железом. Природе лучше позволить развиваться своим чередом, без внешнего вмешательства.

Пока эти мысли крутились в одном из свободных сегментов Нефритового Разума, Элайджа провел экстренную ревизию своего тяжелого чешуйчатого тела. И увиденное внушало тихий ужас. Панцирь покрывала сеть глубоких расколов, но хуже всего зиял монументальный разлом, распоровший спину вдоль всего хребта. Спереди кости грудины были раздроблены в щепки, а внутренности превратились в сплошное кровоточащее месиво: дышать удавалось через силу, сердце сбивалось с ритма, готовое вот-вот замереть навсегда.

Но сильнее всего пострадал череп.

Каждую секунду в глазницы словно вбивали раскаленные клинки, а вся лицевая кость ощущалась переломанной в кашу. Просканировать травму «Душой Дикой Природы» банально не хватило духа.

Как он вообще выжил после удара о сферу — оставалось загадкой. Лишь заоблачные характеристики и закалка бронзового Тела удержали душу в каркасе.

Однако пережить роль живой торпеды в кипящей бездне — это одно, а вот выдержать падение с небес на околозвуковой скорости — совсем другое. В текущем разобранном состоянии приземление гарантировало мокрое пятно на скалах.

Среди летящих рядом обломков и капель перегретой воды Элайджа запустил трансформацию в «Облик Небес».

И это оказалось колоссальной ошибкой.

Обычно повреждения проецировались из одной формы в другую интуитивно понятно: сломанная человеческая рука оборачивалась переломом крыла у птицы. Но когда дело касалось органов, не имевших прямых анатомических аналогов — вроде тяжелого черепашьего панциря, — системная проекция сбоила. Дракон не ожидал, что крылья пернатого ящера окажутся вывернуты под неестественными углами.

Ветер со свистом бил в уши, пока туша камнем неслась к земле. Понимая, что попытка всего одна, парень не стал тормозить падение раньше времени, дождавшись, пока кишащая монстрами равнина не приблизилась на расстояние пары сотен футов. Лишь тогда он изо всех сил распахнул изувеченные крылья, используя переломанные плоскости в роли импровизированного парашюта.

Лететь он не мог.

Но сбить терминальную скорость падения — вполне. Маневр удался лишь частично: скорость снизилась, но удар о камни все равно вышел такой силы, что надтреснутые кости с хрустом разлетелись на осколки.

Назвать это болью было бы верхом легкомыслия. Впрочем, терпеть агонию друид научился давно: загнав вспышку муки в отдельный ментальный блок, он наглухо запечатал сегмент, возвращая ясность мысли.

Потому что грохот его падения не остался незамеченным.

Каждый шаг шагающего титана сотрясал равнины на сотни миль вокруг, но мелкие мутанты со всей округи уже стекались к свежевыбитому кратеру. С титаническим усилием Элайджа сбросил чешую, обращаясь человеком, и активировал «Пламя Природы»: изумрудный огонь охватил лезвие косы, пока он прокачивал эфир сквозь связку «Дикого Возрождения», «Благословения Рощи» и «Расцвета Природы».

Едва контуры замкнулись, орда пошла на штурм. Пауки из плоти накатили первой волной, а следом лавиной хлынули десятки иных уродцев. Классифицировать их виды парень даже не пытался — плоды безумных экспериментов химер породили немыслимое разнообразие кошмаров, но все они жаждали теплой крови.

Твари вгрызались в распростертое тело, сжирая регенерацию быстрее, чем она успевала штопать мясо. Подняться на ноги друид не сумел — мышцы попросту отказывали. Тогда он сорвал «Домен Молний»: ветвистые электрические плети ударили во все стороны, в мгновение ока обугливая всё живое в радиусе сотни футов. Но передышка была иллюзорной: на смену пеплу накатывали новые ряды.

Понимая, что расклад нужно ломать немедленно, Элайджа на излете электрического шквала активировал «Облик Шипа». Превращение в шипастого стража заняло полторы секунды, и к моменту, когда костяной панцирь сомкнулся, свежая волна химер вновь облепила тело. Но пробить эту броню когтями оказалось куда сложнее.

Впрочем, форму он сменил вовсе не ради защиты.

Главной целью был «Буйный Рост». Едва навык вступил в силу, колоссальный взрывной приток Регенерации омыл растерзанные ткани. В обычном состоянии кости приходилось вправлять вручную, но под этим баффом Система творила чудеса: заоблачный показатель исцеления словно помнил эталонную матрицу его тела, возвращая скелет в исходное положение. Друид даже заподозрил, что на более высоких ступенях этот навык позволит заново отращивать оторванные конечности.

Пока он до этого рубежа не дорос, но сам факт того, как смещенные суставы с сухим щелканьем вставали на место, казался благословением. В связке с непрерывным дождем «Благословения Рощи» и пульсом «Дикого Возрождения» организм вернулся на пик формы за считанные секунды.

Не теряя времени, он сорвал «Домен Лоз»: тысячи узловатых корней вырвались из мерзлой земли, насаживая тварей на шипы и дробя суставы в стальных объятиях. Заклинание превратило авангард орды в кровавую кашу. Едва таймер «Буйного Роста» иссяк, Элайджа перетек в «Облик Небес» и мощным взмахом крыльев взмыл в зенит.

Как бы ни чесались руки истребить всю эту мерзость до последнего паразита, перед ним стояла куда более неотложная задача. Механический голос предупредил: уничтожение первичного ядра срезало энергоснабжение горного голема до тридцати двух процентов. Но шагающая смерть даже не сбилась с шага, неумолимо приближаясь к Вей'таалю.

Нагнав колосса через пару минут, друид увидел, что исполин уже форсирует то самое озеро. Вода доходила ему лишь до середины массивных ног-колонн. На спине зияла чудовищная рваная брешь — след от тарана левиафана, — откуда на полмили в небо бил непрерывный гейзер перегретой воды.

Уйдя от захода стаи гарпий, ящер приземлился на широченное плечо монстра. Пятачок оказался чист от врагов, что позволило мгновенно сменить ипостась на «Облик Яда» и активировать «Покров Незримого». Укрывшись завесой невидимости, друид вновь скользнул внутрь пролома в грудной клетке.

Внутри малые самовосстанавливающиеся големы продолжали свою суетливую возню, хотя потери среди них были колоссальными. Многие машины не смогли оправиться: их детали и конечности автоматоны грубо наваривали на уцелевшие корпуса, создавая еще более гротескные боевые конструкции. Некоторые обломки так и валялись на настиле кузницы — и приглядевшись, Элайджа понял почему: эти узлы почернели от наложенного им ранее «Насыщения Ядом». Металл истончился и прогнил, доказывая: заклинания скверны способны разъедать даже механических монстров.

Оставив свалку за спиной, он заскользил по потолочным балкам, выискивая резервные источники питания. Сосредоточив всю мощь «Души Дикой Природы», друид вновь разглядел эфирную паутину: линии заметно потускнели — потеря главного ядра давала о себе знать.

Увы, строгой геометрии в потоках больше не читалось: энергия хаотично хлестала во все стороны сразу, и сколько парень ни вглядывался в русла, вычислить конкретные узлы не удавалось.

И тут на задворках сознания шевельнулась дерзкая мысль.

Взгляд вновь упал на почерневшие, изъеденные коррозией останки големов на полу: металл выглядел ржавым, окислившимся и источенным химическим распадом.

Идея пустила корни.

А исполин методично пожирал мили на пути к осажденному городу. Времени на колебания не оставалось: промедли он еще немного — и Вей'тааль будет растоптан, а его жители вырезаны до последнего младенца. Эмпатия и долг Первобытного Владыки гнали вперед с неумолимой силой.

Стремительно скользя по балкам, друид высматривал подходящее место: тесный, изолированный отсек без патрулей и монстров. Пустую глухую каморку.

Искомое обнаружилось спустя пару минут: крошечный технический чулан, забитый запасными шестернями и обрезками прутка. Этого хватит с головой.

Проскользнув внутрь и запечатав вход найденной рядом тяжелой стальной плитой, Элайджа сбросил чешую, возвращая человеческий облик. Первым делом вспыхнуло «Пламя Природы», окутав лезвие косы изумрудным огнем, усиливающим любые природные чары. Следом открылся резервуар «Ложной Рощи» на артефактных рогах, распечатывая аварийный запас маны. И финальным аккордом легло «Эхо Дракона», готовое продублировать следующее плетение.

Элайджа сорвал «Вечную Чуму».

Сотни призрачных ядовитых мушек мгновенно соткались из воздуха, с яростью набросившись на железные стены. К глубокому удовлетворению друида, микроскопические челюсти начали методично разъедать металл исполинского голема. Но пары сотен укусов было ничтожно мало: требовалось нечто несоизмеримо большее.

Настоящий шквал.

И механика «Вечной Чумы» подходила для этой задачи безупречно. С каждой секундой мана из «Ложной Рощи» непрерывным потоком переплавлялась в ряды новых паразитов. Рой рос в геометрической прогрессии: сотни обратились в тысячи, тысячи перевалили за сотни тысяч. Призрачные насекомые тучей просачивались сквозь щели импровизированной баррикады, заполняя коридоры миллионной армадой.

Но вот резервуар «Ложной Рощи» иссяк до дна.

Элайджа мгновенно переключил подачу на собственное Ядро Дракин. Переход прошел на тоненького: удерживая плетение от срыва, он продолжал непрерывно плодить ядовитый рой.

Однако масштаб титана подавлял: наведенная коррозия работала лишь частично — защита конструкта сопротивлялась распаду. Багровые побеги ржавчины уже расползались во все стороны от чулана, но этого было мало: требовалась тотальная некротическая чума по всему каркасу.

Мана стремительно таяла, приближаясь к опасной черте.

Нужно больше топлива. Лихорадочно пошарив в сумке из шкуры гуля, друид извлек второй флакон от Биггла — эликсир концентрированного эфира — и опрокинул зелье в глотку одним глотком. Горло обожгло привкусом золы и морской соли, но по меридианам ядра прокатилась мощная волна свежей маны. Увы, пузырек был последним.

Рой продолжал шириться, насчитывая уже миллионы крылатых спор.

Но миллионов было мало. Требовались миллиарды. Триллионы, если удастся удержать нити. Насекомые должны были залить собой каждый кубический дюйм внутри исполина.

Собственного резерва не хватало — это друид понимал с самого начала. Зелье лишь оттянуло финал, но в рукаве оставался последний отчаянный козырь.

Элайджа активировал «Проводник Рощи», навалившись на него всеми гранями Нефритового Разума. Заклинание отозвалось гулким эхом: в крошечной каморке сгустилась аура священной рощи. Плотность первозданного эфира взлетела настолько, что воздух окрасился в густой лазурный туман.

Друид жадно пил эту силу, распахивая каналы разума настежь. Он тянул их дальше и шире — пока череп не затрещал от перегрузки, грозя расколоться надвое. Эфирные меридианы души звенели на пределе прочности, готовые лопнуть в любую секунду.

Но выдержали.

Бесчисленные часы медитаций и закалки Тела, Разума и Души не пропали даром: фундамент культивации обладал запасом прочности, превзошедшим самые смелые расчеты.

Рефлексировать было некогда: всю мощь рощи парень без остатка вливал в «Вечную Чуму», штампуя миллиарды крошечных переносчиков системного мора.

Первый признак триумфа отозвался глухим грохотом взрыва где-то в недрах шагающей горы. Следом механический голос конструкта возвестил о падении мощности до двадцати пяти процентов.

Окрыленный успехом, Элайджа продолжал втягивать эфир сквозь душу, не сбавляя адского напора.

Платить приходилось страшной мукой: по венам тек жидкий огонь, а в виски словно вбивали ледяные клинья. Но отступить он не имел права.

Не раньше, чем рухнет эта гора.

Следующие десять минут превратились в затяжной ад. Резерв маны таял, приток от проводника не успевал закрывать брешь: предел человеческой прочности был близок.

Зато внутри колосса бушевал первобытный мор. Триллионы призрачных мух пожирали всё на своем пути: они не разбирали целей, обращая в тлен органических пауков из плоти и заживо растворяя малых големов. Металл превращался в труху, проводящие каналы распадались ржавчиной.

Вскоре в живых остались лишь двое: человек в чулане и шагающая крепость.

Каждые пару минут голос бесстрастно отсчитывал агонию колосса: двадцать процентов… пятнадцать… пять…

— Мощность: один процент. Запуск протокола аварийного отключения.

Элайджа с облегчением выдохнул, разрывая контур: триллионы насекомых мгновенно растворились в воздухе золотистой пыльцой. И в тот же миг где-то в чреве исполина сдетонировал чудовищный взрыв. Попытка синтетического голоса выдать отчет захлебнулась в треске помех.

И мир вокруг начал разваливаться.

Буквально.

Исполинские пласты обшивки и несущие балки с оглушительным скрежетом отрывались от каркаса, срываясь в бездну.

А следом сознание затопила колоссальная волна системного опыта, подтверждая триумф. Но читать логи времени не было: цитадель рушилась на глазах.

Выбив ногой завал, друид выскочил в кузницу и на долю секунды опешил от масштаба бойни, сотворенной одним-единственным заклинанием. Но мысли оборвал резкий крен: настил ушел из-под ног под леденящий душу визг лопающихся стальных перекрытий. На мгновение накатила невесомость — многомильная туша титана заваливалась набок, увлекая человека за собой.

Секундой позже голем с грохотом рухнул в озеро. Стена бурлящей воды хлынула сквозь рваную брешь в грудине, сбивая Элайджу с ног. На чистых рефлексах, выскребая последние крохи маны со дна ядра, он перетек в «Облик Моря» — ровно за миг до того, как многотонный гидродинамический удар накрыл его исполинскую чешую.